Порог знакомо скрипнул под подошвой.
Светлана поставила тяжелую дорожную сумку у двери и невольно втянула носом воздух.
В квартире пахло жареным луком, чем-то слегка пригоревшим и чужими духами. Сладкими, густыми, удушливыми, с навязчивой ландышевой ноткой. Этот запах она узнала бы где угодно.
Светлана вернулась из санатория на два дня раньше. Спину подлечила, выспалась наконец за последние месяцы, соскучилась по дому и по мужу. Леонид всю неделю по телефону жалобно вздыхал, рассказывал, как ему одиноко, как пусто в квартире без нее, как он питается одними магазинными пельменями и сосисками.
О том, что его заботливая мать уже плотно заняла их территорию, муж, конечно, промолчал.
С кухни доносилось бодрое шкворчание сковородки и обрывки какой-то радиопередачи.
Светлана сняла кроссовки, повесила ветровку на крючок и тихо пошла к кухне, стараясь ступать как можно тише.
Клавдия Михайловна стояла у плиты так уверенно, будто всегда здесь жила. Шелковый платок был завязан идеальным узлом, губы ярко накрашены, поверх домашнего платья красовался огромный цветастый фартук. Настоящая хозяйка положения.
На кухонном столе, прямо на новой ситцевой скатерти, стояла чугунная гусятница. Рядом высилась стопка грязных тарелок.
— Ой!
Свекровь всплеснула руками, и металлическая лопатка звонко ударилась о край сковороды.
— А ты чего так рано? Лёнечка сказал, что ты только в пятницу поездом приедешь.
— Билеты поменяла.
Светлана прислонилась плечом к дверному косяку и сунула руки в карманы джинсов.
— Клавдия Михайловна, а вы какими судьбами? Решили сына домашней едой побаловать?
Свекровь даже не смутилась. Спокойно выключила конфорку, вытерла ладони о фартук и поправила платок.
— А я тут решила уют вам навести, деточка. Лёнечке без тебя тоскливо было. Совсем мальчик исхудал на твоих полуфабрикатах. Вот я и приехала поддержать.
— Поддержать?
Светлана медленно обвела взглядом кухню.
— А почему на столе ваша скатерть? И где наша кофеварка? Она стояла вот здесь.
— Убрала в шкафчик, — небрежно отмахнулась Клавдия Михайловна.
— Зачем?
— Место занимает. И вообще Лёне вредно столько кофе пить, у него давление скачет. Ему цикорий полезнее. А скатерть эта куда практичнее. Твоя белая слишком маркая, всё равно бы застирала.
Светлана на секунду плотно закрыла глаза, пытаясь проглотить усталость после дороги. Две недели тишины и покоя в санатории вдруг показались чем-то очень далеким, почти выдуманным.
— Понятно.
Она развернулась и пошла в спальню.
Хотелось переодеться после поезда, принять душ и выпить нормального кофе. Именно кофе, а не цикорий, который ей уже мысленно назначили вместо жизни.
Но на пороге спальни Светлана остановилась как вкопанная.
На ее любимом комоде лежала кружевная салфетка. На ней стоял пузатый фарфоровый чайник. Вокруг него аккуратным полукругом выстроились чашки из сервиза «Мадонна». Того самого, который Клавдия Михайловна годами берегла как драгоценность и доставала только по большим праздникам.
Дверца шкафа-купе была приоткрыта.
Светлана шагнула ближе.
На ее вешалках, бесцеремонно потеснив строгие офисные блузки и платья, висели полиэстеровые кардиганы свекрови. Внизу ровным рядом стояли растоптанные домашние тапочки с помпонами. На нижней полке громоздились коробки из-под обуви, доверху набитые клубками пряжи.
За спиной послышались шаркающие шаги.
— Я тут немножко порядок навела, — с ехидной мягкостью произнесла Клавдия Михайловна. — У вас всё равно полка пустовала. Квартира большая, места всем хватит.
Светлана медленно обернулась.
— Вы со своими вещами переехали?
— А что мне туда-сюда мотаться?
Свекровь сложила руки на животе и всем видом показала, что уходить никуда не собирается.
— Мы с Лёнечкой посоветовались, и он решил, что мне пока лучше пожить у вас. У меня дома батареи плохо греют. Сама знаешь, дом старый, трубы никакие, из окон дует.
— Посоветовались, значит.
Светлана подошла к шкафу и сняла с вешалки один из кардиганов.
— И надолго вы к нам, Клавдия Михайловна? Батареи в мае, между прочим, уже отключены.
— До осени точно, — уверенно заявила свекровь. — А там видно будет. Буду с внуками сидеть, когда появятся. Борщи варить. Дом в порядок приведу. А то ты, Светочка, всё бегом да бегом. Жена из тебя, прямо скажем, никакая. Только о своей карьере и думаешь.
Светлана бросила кардиган на кровать.
— О карьере я думаю потому, что мы за эту квартиру ипотеку платим. Пополам.
— Ой, не смеши меня!
Свекровь презрительно поджала губы.
— Пополам она платит. Лёнечка мой надрывается на двух работах. До ночи за компьютером сидит, спину гнет. А ты в офисе бумажки перекладываешь.
Светлана не закричала.
Она молча обошла свекровь, вышла в прихожую и достала телефон. Нашла номер службы переездов, но нажимать вызов не стала. Сначала нужно было поговорить с мужем. Спокойно. В глаза.
И именно в этот момент в замке провернулся ключ.
Дверь открылась, и на пороге появился Леонид. В одной руке большой пакет из супермаркета, в другой — рабочий портфель.
Он увидел жену. Потом мать, выглядывающую из спальни с откровенно победным выражением лица. Леонид сразу вытянулся, растерянно перевел взгляд с одной женщины на другую и явно начал искать, куда бы исчезнуть.
— Свет, ты приехала?
Он выдавил из себя улыбку.
— Здорово. А мы тут…
— Уют наводите, — подсказала Светлана.
— Ну да. Типа того.
— Лёнь, а ты случайно не забыл упомянуть в наших разговорах по телефону, что твоя мама к нам переехала? Причем не просто в квартиру, а в нашу спальню. Со своим гардеробом, тапочками, пряжей и сервизом.
Леонид насупился. Поставил пакет на пол и снял куртку.
— Ну Свет, ну маме там холодно одной. Чего ты с порога начинаешь? Ты же с отдыха приехала, отдохнувшая.
— Я начинаю?
Светлана шагнула к нему ближе.
— Лёня, в моем шкафу висят чужие вещи. На моем комоде стоит чужой сервиз. Из кухни исчезла моя кофеварка. И всё это произошло, пока меня не было. За моей спиной.
— Места тебе жалко, что ли? — буркнул муж, избегая ее взгляда. — Мы же семья. Мама приехала помочь по хозяйству.
Клавдия Михайловна победно расправила плечи и величаво выплыла в коридор.
— Вот именно! Я вам не чужой человек. Я сыну помогать приехала. А то вы тут живете как попало. Пыль кругом, нормальной еды в холодильнике нет, одни сладкие сырки да всякая ерунда.
— Мам, ну не надо, — попытался остановить ее Леонид.
Но свекровь уже разошлась.
— А что не надо? Пусть слушает! Жена должна дом держать, уют создавать. А она на курорт укатила, мужика одного бросила. Я-то знаю, чем вы там в этих санаториях занимаетесь! Городские фифы.
Светлана внимательно посмотрела на мужа.
— Лёня, ответь мне сейчас честно. Ты сам ее сюда позвал?
Леонид нервно дернул плечом, словно хотел стряхнуть с себя вопрос.
— Да никто никого специально не звал. Мамка позвонила, сказала, что дома мерзнет. Я предложил ей немного пожить у нас. Думал, ты вернешься, а мы уже всё устроим, привыкнем как-нибудь.
— Устроите? Мою жизнь без меня?
— Да что ты всё заладила про свою жизнь!
Клавдия Михайловна резко вскинулась, будто только и ждала удобного момента, чтобы вмешаться.
— Это дом моего сына! Он тут хозяин! А ты должна радоваться, что свекровь пришла порядок навести и ужином вас накормить. Крепостное право давно закончилось, деточка! Никто тебе тут в прислуги не нанимался.
Светлана коротко усмехнулась.
— Вот именно, Клавдия Михайловна. Прислуживать мне не нужно. Я и сама прекрасно справлялась.
Она перевела взгляд на пакет с продуктами, который Леонид принес из магазина. Из него выглядывали дорогая колбаса и банка красной икры.
— Лёнь, а за чей счет у нас сегодня праздник?
— В смысле? — не понял муж.
— В прямом. Ты же вчера жаловался, что до зарплаты почти ничего не осталось. Я тебе еще деньги на карту переводила.
Лицо Леонида пошло неровными пятнами.
— Ну… мама немного дала. На продукты.
Светлана прищурилась.
Картина начала складываться в голове неприятно четко. Клавдия Михайловна никогда не давала деньги просто так. Каждая мелочь от нее сопровождалась длинной лекцией о бережливости и благодарности.
— Клавдия Михайловна, — обманчиво спокойно спросила Светлана, — вы, случайно, свою квартиру не сдали?
В прихожей сразу повисла тяжелая тишина.
Только на кухне всё еще шипело масло на сковородке.
Свекровь поджала губы, потом гордо подняла подбородок.
— Сдала. И что такого?
— Кому?
— Хорошим людям. Семейной паре из области. Им удобнее там жить, они рядом работают. А у меня пенсия небольшая, лишняя прибавка не помешает.
Светлана медленно перевела взгляд на мужа.
— То есть вы решили сдавать мамину квартиру, деньги использовать на ее нужды или твои долги, а жить она будет у нас?
— Свет, ну зачем ты сразу так? — засуетился Леонид. — У мамы правда пенсия маленькая. Мы же семья. Какая разница, где ей жить? У нас комната всё равно свободная.
— Это не свободная комната, Лёня. Это мой кабинет. Я там работаю вечерами.
— Подвинешься! — отрезала Клавдия Михайловна. — Не барыня. За компьютером можно и на кухне посидеть.
Светлана отступила к стене.
Ситуация была такой нелепой, что злость внутри вдруг стала холодной и ровной.
— Ты привел в наш дом свою мать, — произнесла она, не сводя глаз с мужа. — Позволил ей разложить свои вещи в моей спальне. Отдал ей мой кабинет. И сейчас стоишь здесь и делаешь вид, что всё нормально, хотя вы просто решили устроиться удобнее за мой счет.
— За твой счет?! — Клавдия Михайловна даже побагровела. — Да ты сама на шее у моего Лёнечки сидишь!
Светлана усмехнулась.
— Расскажешь маме про свою зарплату, Лёня? Или начнем с того, кто в прошлом месяце внес платеж за квартиру целиком, потому что кто-то проиграл деньги на ставках?
Леонид сглотнул.
— Свет, ну зачем при маме…
— А при ком мне еще это обсуждать?
Она достала телефон и нажала вызов. Гудки пошли на громкой связи.
— Алло, служба грузоперевозок? — четко сказала Светлана в трубку. — Мне нужна машина на завтра. На девять утра. Да, небольшая грузовая подойдет. Адрес сейчас отправлю сообщением. Вещи упакованы не полностью, поэтому нужны коробки и двое грузчиков.
Она завершила звонок и посмотрела на мужа и свекровь.
— Завтра ровно в девять утра сюда приедут грузчики. Крепкие, аккуратные. Оплату я внесу сама. И, между прочим, не маленькую.
Клавдия Михайловна приоткрыла рот.
— Они аккуратно упакуют ваш сервиз, Клавдия Михайловна. Кардиганы тоже. Тапочки, пряжу, скатерти — всё. И отвезут обратно в вашу уютную квартиру. А уж как вы будете объясняться с жильцами — решайте сами.
Свекровь растерянно посмотрела на сына.
— Лёня! Ты слышишь, что она несет? Она родную мать на улицу выставляет! К чужим людям!
Леонид поскреб затылок. Вся его уверенность испарилась, как пар над кипятком.
— Свет, ну правда, это уже слишком. Куда она поедет? Там же люди живут. Они за месяц вперед заплатили.
— Это не мои проблемы.
Светлана кивнула в сторону двери.
— Если тебе так жалко маму, собирай дорожную сумку и езжай вместе с ней. Снимайте гостиницу, посуточное жилье, ночуйте где угодно. Мне всё равно.
— Ты мне ультиматумы ставить будешь? — вспыхнул Леонид. — В моей квартире?
— В нашей квартире, Лёня. За которую я плачу большую часть.
Светлана смотрела на него прямо, не мигая.
— Либо в этом доме уважают мои границы, либо мы делим квартиру через суд и расходимся. Решай сейчас. У тебя пять минут, пока я принимаю душ.
Она развернулась и ушла в ванную, оставив их стоять в коридоре.
Леонид всегда терялся, когда встречал жесткий отпор. Он любил удобство, спокойствие и очень не любил принимать решения, за которые потом придется отвечать. Развод в его планы точно не входил. На одну свою зарплату, да еще с его привычкой к ставкам, он бы долго не протянул.
Когда Светлана вышла из ванной через пятнадцать минут, в прихожей уже стоял шум.
Клавдия Михайловна, задыхаясь от негодования, запихивала свои кофты в огромные клетчатые сумки.
— Ноги моей больше в этом доме не будет! — громко вещала она на всю квартиру. — Предатель! Жена ему дороже родной матери! Вот и вырастила сына на свою голову!
Леонид стоял рядом, ссутулившись, и пытался застегнуть молнию на бауле.
— Мам, ну давай я такси вызову. Переночуешь у тети Вали, а завтра с жильцами что-нибудь решим.
— Сама доеду! — рявкнула свекровь, выдергивая у него сумку. — Явилась, городская фифа! Невестка называется! Сами свои макароны ешьте!
Она с грохотом хлопнула входной дверью.
Шаги еще некоторое время гулко отдавались на лестничной площадке, потом стихли.
Леонид остался стоять в прихожей. Посмотрел на жену исподлобья.
— Довольна? Опозорила нас.
— Вполне, — спокойно ответила Светлана.
Она прошла на кухню. Выключила уже остывшую плиту, отодвинула гусятницу в сторону. Потом открыла нижний ящик, достала свою кофеварку, поставила ее на законное место и включила в розетку.
— Скатерть тоже сними, — сказала она мужу, не оборачиваясь. — И отправь в стирку.
Леонид ничего не ответил.
Молча стянул со стола ситцевую ткань и поплелся в ванную.
Светлана налила себе горячий кофе и сделала первый глоток.
Завтра будет новый день.
И свои границы она больше не позволит нарушать никому. Ни мужу, ни его предприимчивой матери.
А с платежами за квартиру она, если понадобится, справится и сама.
