— Ну конечно, уже губу раскатала. Решила, что сумеешь спрятать деньги от семьи?
— Моей матери нужны хорошие специалисты, — раздражённо бросил Валера, продолжая привязывать мой телефон к платёжной форме в приложении частной клиники. — В нашей районной поликлинике её только доведут до худшего, ты ведь сама это понимаешь.
— А самостоятельно оплатить лечение собственной матери ты не пробовал?
Я остановилась в дверях кухни и вытерла руки полотенцем.
— Я уже сказал: маме это необходимо! — повысил голос муж, даже не посмотрев в мою сторону.
Он быстро убрал всплывшее уведомление из мессенджера и снова занялся банковскими реквизитами.
— У меня сейчас с деньгами сложно. А у тебя большой лимит, я сам видел. Не трать всё на ерунду, семье сейчас нужнее.
Словом «семья» Валера обычно обозначал только себя и Раису Николаевну.
Три дня назад свекровь пожаловалась на покалывание в боку и тут же заявила, что обычным врачам доверять нельзя. Ей срочно понадобилось полное обследование в дорогом медицинском центре, расположенном в другом конце города.
Стоимость выбранной программы оказалась внушительной.
Валера почти сразу решил, что оплачивать материнскую заботу о здоровье должна именно я.
Ведь Светлана у них выносливая.
Светлана и ипотеку закроет, и продукты купит, и остальные расходы как-нибудь потянет.
— Валера, на прошлой неделе мы с тобой говорили о коммунальных платежах, — спокойно напомнила я.
— Опять начинаешь! — раздражённо всплеснул руками муж.
— Да, начинаю. Потому что электричеством и водой пользуешься не только я. Ты обещал внести свою часть.
— Света, ты вообще понимаешь, что у человека здоровье разваливается? — возмутился он, размахивая моим телефоном.
— У неё переутомление и повышенное давление, — холодно ответила я. — С такими жалобами можно обратиться в поликлинику по месту жительства и пройти обследование бесплатно.
— Там сплошные очереди и хамство! — не сдавался Валера. — Раиса Николаевна не привыкла, чтобы с ней обращались подобным образом.
— Зато я уже привыкла к тому, что ты четвёртый месяц почти ничего не зарабатываешь на своём фрилансе, а холодильник каким-то чудом продолжает наполняться.
Я приблизилась к нему на шаг.
— Верни телефон.
Скандал начался ещё накануне вечером.
Валера обвинил меня в жадности, бессердечии и привычке считать каждую мелочь. А утром просто схватил мой смартфон со стола, пока я стояла у плиты и жарила сырники.
Пароль ему был известен давно — когда-то он успел подсмотреть его через моё плечо.
— Вот, смотри, я уже оформляю платную программу, — воодушевлённо сообщил муж, заранее наслаждаясь победой.
Он нарочно повернул экран в мою сторону, чтобы я увидела мигающую кнопку корзины.
— Сейчас подключу твою карту, и дело сделано.
— Вот как? — спокойно произнесла я, стряхнув с рукава домашней кофты несуществующую пылинку.
Валера с торжествующим видом нажал на кнопку оплаты.
Он явно ожидал, что я тут же брошусь отнимать телефон, начну плакать, кричать или уговаривать его не трогать мою зарплату.
Раньше, скорее всего, именно так бы и произошло.
Прежде я одна тащила на себе почти весь быт, пока муж откладывал деньги на несуществующий бизнес и лишь изредка отдавал небольшую сумму на хлеб и молоко.
Но на этот раз я даже не двинулась с места.
Только спокойно оперлась ладонью о край столешницы.
Приложение на экране ненадолго зависло, показывая загрузку.
Валера выпрямился и самодовольно посмотрел на меня, будто уже добился своего.
Значок загрузки на экране продолжал вращаться.
Прошла одна секунда.
Потом вторая.
Наконец приложение выдало ярко-красное уведомление с короткой надписью: «Операция отклонена».
Лицо Валеры сразу вытянулось.
Он быстро нажал кнопку повторно.
Экран снова мигнул красным.
— Что за ерунда? — насторожился муж.
Он даже встряхнул телефон, будто внутри устройства могли внезапно появиться деньги.
— Интернет, что ли, пропал?
— Нет, интернет работает, — спокойно ответила я, пожав плечами. — Просто банк выполнил моё распоряжение.
— Какое ещё распоряжение? — Валера нахмурился и посмотрел на меня исподлобья.
— Самое обычное, — я оттолкнулась от столешницы и подошла ближе. — Вчера утром перед работой я зашла в отделение и подала заявление на закрытие счёта и отмену кредитного лимита.
Муж нервно сглотнул, не отрывая взгляда от потемневшего экрана.
— Все свои деньги я перевела в другой банк, — продолжила я. — А карту, которая была привязана к этому телефону, полностью закрыла.
Лицо Валеры стало серым.
Он смотрел на смартфон так, словно тот неожиданно его предал.
— Ты оставила мою мать без помощи? — наконец выдавил он.
— Нет. Я оставила твою мать на попечение её родного взрослого сына, — спокойно парировала я.
Я вынула телефон из его ослабевших пальцев и убрала в карман.
— Тебе сорок пять лет. Ты здоровый взрослый мужчина. Хочешь оплачивать чужие желания — будь добр сначала сам на них заработать.
— Ты не имела права! — сорвался Валера. — Мы муж и жена! Это общие деньги!
В этот момент из прихожей донёсся звон ключей.
Валера так и не сумел отучить свою мать открывать нашу дверь собственным комплектом, не утруждая себя звонком.
— Валерочка, сынок, я приехала! — раздался из коридора бодрый голос женщины, которая ещё вчера считала себя почти тяжело больной.
Раиса Николаевна вошла на кухню, оставляя за собой густой аромат тяжёлых духов.
На ней была нарядная блузка, волосы аккуратно уложены, а на губах лежал свежий слой помады.
Для человека, у которого якобы разрушалось здоровье, выглядела она на удивление бодрой и цветущей.
— Ой, Светочка, и ты дома, — сладко улыбнулась свекровь. — А я думала, ты снова на работе надрываешься.
— Взяла выходной, — сухо ответила я.
— Ну и правильно, отдыхать тоже надо, — Раиса Николаевна уверенно отодвинула стул и уселась за стол, будто находилась у себя дома. — А мы с Валерочкой сейчас поедем в клинику. Представляешь, там перед приёмом даже кофе предлагают!
Валера стоял у стены и переминался с ноги на ногу, избегая материнского взгляда.
— Мам, тут такое дело… — нерешительно начал он.
— Что случилось? — свекровь сразу насторожилась. — Такси вызвал? Я в общественном транспорте трястись не собираюсь.
— Такси сегодня не будет, — ответила я за мужа. — Как и дорогой клиники.
Раиса Николаевна широко раскрыла глаза.
— Это ещё почему? Валерочка сказал, что всё уже оплатит!
— Валерочка вообще много чего говорит, — я села напротив неё. — Только он забыл предупредить, что собирался оплатить ваш комфортный медицинский отдых с моей кредитной карты. Но возникла маленькая проблема: карта закрыта.
Свекровь моментально побагровела и резко повернулась к сыну.
— Валера! Что эта женщина вообще говорит?
— Мам, у меня сейчас действительно нет денег, — пробормотал он, разглядывая рисунок на линолеуме. — Заказов пока мало. Я думал, Света поймёт ситуацию.
— Я начну понимать твою ситуацию, когда ты станешь участвовать в оплате коммунальных услуг и хотя бы иногда покупать продукты, — отрезала я. — Пока холодильник пустеет, а все расходы лежат на мне, оплачивать ваши прихоти я не собираюсь.
— Прихоти?! — возмутилась Раиса Николаевна. — У меня давление скачет! Сердце колет!
— Ваш медицинский полис лежит на тумбе в прихожей, — кивнула я в сторону коридора. — Районная поликлиника работает до восьми вечера. Там принимает хороший терапевт.
— Я в эту забегаловку не пойду! — заявила свекровь. — Там очереди и одно хамство!
— Значит, болит не так сильно, как вы рассказывали, — спокойно заметила я.
— Валера, ты собираешься молчать?! — всплеснула руками Раиса Николаевна. — Твоя жена издевается над родной матерью!
Муж наконец оторвался от стены и попытался придать себе важный вид.
— Света, хватит устраивать цирк. У мамы действительно проблемы со здоровьем. Неужели тебе жалко денег для близкого человека?
— Мне жалко себя, — ровно ответила я. — Жалко собственные силы, нервы и смены, которые я провожу на ногах, пока ты месяцами ищешь вдохновение на диване.
— Я работаю на себя! — вспылил Валера. — У меня сейчас творческий кризис!
— Творческий кризис бывает у человека, который старается что-то создать и не может, — парировала я. — А четыре месяца жить за чужой счёт — это называется совсем иначе.
— Как ты смеешь попрекать собственного мужа едой! — Раиса Николаевна резко поднялась со стула.
— Я никого не попрекаю, — спокойно сказала я. — Я называю вещи своими именами. Ваш сын давно устроился на моей шее. А теперь вы решили разместиться там же, только с дополнительным комфортом и кофе перед приёмом.
— Бессовестная! — свекровь схватилась за грудь, хотя выглядело это не слишком убедительно. — Валера, собирайся. Мы уходим. Пока она не извинится, ноги моей здесь не будет!
Муж растерянно моргал.
— А куда мы пойдём, мам?
— Ко мне! — с достоинством объявила Раиса Николаевна. — Пусть сидит здесь одна со своими деньгами. Кому вообще нужна такая жадная женщина!
— Отличный вариант, — кивнула я. — Только ключи от квартиры оставьте на тумбе.
Свекровь застыла на полпути к выходу.
— Что ты сказала?
— Оставьте ключи, — повторила я. — Ипотека оформлена на меня, платежи вношу тоже я. Поэтому приходить сюда без предупреждения вы больше не будете.
— Валера! — снова закричала Раиса Николаевна.
Но Валера внезапно притих.
По его лицу было видно, что он уже представил жизнь у матери.
Там его наверняка заставили бы искать настоящую работу.
Раиса Николаевна не стала бы ежедневно готовить ему сырники, оплачивать интернет и спокойно терпеть его творческие поиски.
Она начала бы требовать, упрекать и контролировать каждый шаг.
— Мам, ты лучше иди, — тихо произнёс он. — Я потом к тебе зайду.
Раиса Николаевна одарила нас обоих презрительным взглядом, бросила связку ключей на тумбу в прихожей и с высоко поднятой головой направилась к двери.
Через мгновение она ушла, громко хлопнув дверью.
На кухне установилась подозрительная тишина.
Валера стоял, переминаясь с ноги на ногу, и, видимо, ждал, что я начну кричать, выяснять отношения или собирать его вещи.
Но я просто повернулась и подошла к холодильнику.
— А мы что будем есть? — жалобно спросил муж.
— Я буду есть сырники, — ответила я, доставая тарелку. — А ты, Валерочка, можешь сварить себе гречку. На дне пачки ещё немного осталось.
— Ты серьёзно? — он мрачно посмотрел на меня.
— Более чем. Сам выбрал такую жизнь — теперь привыкай к последствиям.
Я налила себе чашку кофе и ушла в комнату.
Продолжать жить в роли бесконечного источника денег и удобств я больше не собиралась.
Если Валера хотел изображать заботливого сына, пусть делал это за собственный счёт.
Прошло две недели.
Муж всё-таки устроился на временную работу грузчиком на складе.
Возвращался домой раздражённым и уставшим. Молча ел простые макароны, которые теперь готовил себе сам, а затем сразу ложился спать.
Раиса Николаевна в дорогой медицинский центр так и не попала.
По словам знакомых, она всё же отправилась в обычную поликлинику, успела поскандалить в очереди и после визита каким-то удивительным образом быстро почувствовала себя лучше.
А я впервые за долгое время начала спокойно спать по ночам.
Ипотечные платежи вносились вовремя.
Нервы больше никто не испытывал на прочность.
А мои деньги находились на защищённом счёте, к которому ни один творческий человек с затянувшимся кризисом добраться уже не мог.
