— Варенька, иди к тёте Свете. Тётя Света у нас хорошая, она тебя любит… Света, чего застыла? Забирай детей. У тебя всё равно на выходных никаких важных дел нет.

Светлана взяла Варю за маленькую ладонь, липкую от печенья. На часах было восемь утра субботы. Они стояли на лестничной площадке перед открытой дверью квартиры.

Золовка Марина красовалась в новом светлом плаще. За её спиной переминался с ноги на ногу шестилетний Кирилл. За плечами у мальчика висел рюкзак в форме акулы.

— Вот их вещи. — Марина поставила возле порога большую клетчатую сумку. — Варина кофта лежит сверху, надень, если на даче станет прохладно. Кириллу мультики разрешай смотреть не дольше часа, у него глаза устают. И солёными огурцами их не корми. У Вари после солёного щёки краснеют.

Светлана посмотрела на золовку.

— Мы не договаривались, что ты привезёшь их в эту субботу.

Марина улыбнулась широко и приветливо, словно продавец перед открытием нового торгового центра.

— А о чём тут договариваться? Вы же всё равно едете на дачу. Детям полезно подышать свежим воздухом, а вам будет веселее. Всё, я побежала, у меня сегодня миллион дел. Целую вас, зайчики!

Её каблуки быстро простучали вниз по ступенькам.

Во дворе нетерпеливо подал сигнал автомобиль. Виталий, муж Марины, ждал её за рулём. Подниматься наверх за детьми он не считал нужным никогда.

Через несколько секунд хлопнула дверь подъезда.

Варя сунула палец в рот.

Кирилл сразу спросил:

— А где планшет?

Из кухни выглянул Денис с чашкой кофе в руке.

— О, племянники приехали! Отлично. Свет, мы ведь всё равно собирались на дачу. Какая разница?

Пункт бесплатного приёма детей снова открылся в субботу ровно в восемь утра.

Без перерыва.

Без отпуска.

И, разумеется, без оплаты.

Четыре месяца назад всё начиналось с фразы «только один раз».

Тогда Марина стояла на том же коврике перед дверью, прижимала ладони к груди и жалобно моргала.

Виталию на работе неожиданно дали путёвку на выходные. Всего два дня. Когда ещё им удастся выбраться вдвоём? Светочка ведь добрая, она обязательно спасёт.

Светлана действительно спасла.

Через неделю «один раз» повторился.

Правда, теперь уже не было ни путёвки, ни просьб о спасении. Марина просто позвонила в дверь и поставила сумку с детскими вещами возле стены.

Ещё через две недели она даже перестала подниматься на этаж. Высаживала Варю и Кирилла возле подъезда, махала из машины рукой и уезжала.

Постепенно к клетчатой сумке добавился подробный список требований.

Кефир — только определённой марки, стоимостью восемьдесят девять гривен за небольшую бутылочку. В магазине возле дачи такого не продавали, поэтому Светлана покупала его заранее в городе.

Творожки — исключительно без сахара.

Отдельной строкой было написано:

«Не приучайте Кирилла к вашим макаронам».

Однажды Варя приехала в сандалиях с почти оторванным ремешком. Ребёнок едва мог нормально ходить.

Светлана купила девочке новую пару за тысячу четыреста гривен в большом супермаркете.

Когда Марина приехала забирать детей, она сразу заметила обновку. Покрутила Варину ступню, потрогала подошву и одобрительно произнесла:

— Удобные.

О деньгах она не спросила.

Светлана работала бухгалтером, поэтому привыкла, чтобы в расчётах всё сходилось до последней копейки.

За четыре месяца она потратила на чужих детей почти тридцать тысяч гривен.

Кефир, творожки, новые сандалии, панама от солнца, билеты на электричку туда и обратно, перекусы в дорогу, мелкие игрушки.

И это не считая самих выходных.

Впрочем, время Светланы в этой семье вообще никто не привык считать.

За те же семнадцать суббот Денис освоил с племянниками только одну игру.

Называлась она:

«Идите к тёте Свете».

Пока жена варила кашу на четверых, собирала сумки, разыскивала Кириллову кепку и вытаскивала Варю из бочки с дождевой водой, Денис спокойно сидел с удочкой возле соседского пруда.

Однажды он всё-таки взял обоих детей на руки.

Но только ради фотографии.

Позже Марина разослала снимок всей родне с подписью:

«Посмотрите, какой у нас замечательный дядя Денис!»

Больше всех умилялась, конечно, сама Марина.

Постепенно к выходным начали присоединяться и будние дни.

Однажды в среду золовка позвонила Светлане во время обеда:

— Светик, забери Кирюшу с рисования. Ты ведь с работы раньше уходишь, а я не успеваю.

Светлане пришлось отпрашиваться у главного бухгалтера и ехать за мальчиком.

Через неделю это стало постоянной обязанностью.

Каждую среду, в половине пятого, она должна была забирать Кирилла с занятий.

— Ты же всё равно рядом, — объясняла Марина.

На самом деле «рядом» означало сорок минут на автобусе в противоположную от дома сторону.

В мае появилась история с кроссовками.

Марина написала:

«Светик, купи Кириллу обувь для физкультуры в садике. Размер тридцать первый. Деньги сразу переведу, просто совсем ничего не успеваю».

Светлана купила кроссовки за две тысячи четыреста гривен и отправила фотографию чека.

В ответ появилось красное сердечко.

Перевод так и не пришёл.

Сообщение с обещанием осталось висеть в переписке.

Светлана его не удаляла.

Сказывалась профессиональная привычка: первичные документы бухгалтеры не выбрасывают.

Однажды она всё-таки сказала мужу, что устала.

Денис отложил вилку и мгновенно обиделся:

— Тебе жалко, что ли? Это мои родные племянники. Ты постоянно придираешься к моей семье.

Обижался он всегда одинаково.

И после каждого разговора виноватой почему-то оставалась Светлана.

За детьми Марина приезжала поздно вечером в воскресенье, обычно ближе к десяти.

Подниматься в квартиру она не любила. Присылала сообщение:

«Мы внизу».

Но в прошлое воскресенье всё же поднялась.

Приём детей у неё проходил строго, почти как проверка качества товара.

— Почему Варя в этой футболке? Я другую положила.

Марина поворачивала дочь под ярким светом в прихожей, разглядывая одежду со всех сторон.

— Так, теперь щёки. Почему они красные? Вы ей опять давали солёные огурцы?

— Она весь день была на улице, — объяснила Светлана. — Помогала мне в огороде.

— Нужно было надеть панамку.

— Панамка была на ней. Я сама её купила.

Марина пропустила эти слова мимо ушей и отправилась на кухню.

Открыв шкаф, она сказала:

— Дай мне несколько банок ваших огурчиков. И лечо тоже. Вы всё равно вдвоём столько не съедите. Ой, а это что, вишня? Вишню тоже положи, Кирилл любит.

Светлана напомнила:

— Ты же только что сказала, что у Вари после солёного краснеют щёки.

— Варе нельзя, — спокойно объяснила Марина. — А нам с Виталиком можно.

В клетчатую сумку отправились три банки домашних заготовок.

Благодарность туда не поместилась.

Две недели назад семья отмечала юбилей свекрови.

Тамаре Павловне исполнилось шестьдесят пять лет.

За праздничным столом сидело около двенадцати человек: родственники, соседка и дальняя тётка, приехавшая из другого города.

Марина в тот вечер словно выступала перед зрителями.

Она громко смеялась, много говорила и постоянно обнимала брата.

— Мы с Денисочкой такие дружные! Все нам завидуют! А дети тётю Свету просто обожают. Правда, Кирюшенька?

Кирюшенька не ответил.

Он сосредоточенно выковыривал ветчину из салата.

Дальней родственнице Марина рассказывала совсем другую историю:

— Я детей воспитываю сама, своими руками. Никаких нянь и бабушек. Считаю так: родила — занимайся детьми, а не перекладывай их на окружающих.

Варя в это время сидела рядом в сандалиях, купленных Светланой, и в панамке, которую тоже оплатила Светлана.

— И одежду мы покупаем сами, всё самое лучшее, — продолжала Марина. — Посмотрите, какие у Вари ортопедические сандалии. Я специально долго выбирала. А Кириллу взяли хорошие кроссовки для занятий, не какую-нибудь дешёвку.

Она даже повернула Варину ногу так, чтобы родственница лучше рассмотрела обувь.

Светлана молчала.

Чек за сандалии хранился у неё в банковском приложении.

Фотография чека на кроссовки лежала в мессенджере.

Приезжая тётка одобрительно кивала:

— Какая ты заботливая мать. Всё для детей.

В этот момент Тамара Павловна стала разрезать торт. С коробки даже не сняли яркую наклейку с ценой — пятьсот девятнадцать гривен.

Свекровь громко произнесла на весь стол:

— Светочка у нас безотказная. Своих детей ей судьба не дала, вот она и тренируется на Мариночкиных. Хоть какая-то женская радость.

За столом почти никто не отреагировал.

Люди продолжали жевать.

Светлана медленно положила лопатку для торта на блюдо.

— Тренируюсь?

Тамара Павловна пожала плечами.

— А как ещё это назвать? Обычное дело.

— Мам, ну зачем ты так? — звонко рассмеялась Марина. — Света ведь не обижается. Свет, ты же не обиделась?

Светлана ничего не ответила.

Она передала гостям тарелки с тортом и до конца вечера произносила только одну фразу:

— Передайте, пожалуйста, хлеб.

В четверг Светлана занесла свекрови таблетки от давления.

Тамара Павловна жила через два дома, но ходить в аптеку не любила.

Дверь в квартиру оказалась незапертой.

С кухни громко раздавался голос из телефона. Свекровь почти всегда разговаривала по громкой связи: слышала плохо, а очки, чтобы нажимать нужные кнопки, постоянно теряла.

Голос Марины был слышен даже в прихожей:

— Мам, ну не сошла же я с ума нанимать няню! Ты знаешь, сколько стоит няня на выходные? Десять тысяч за два дня! Сорок тысяч в месяц! Зачем платить, если Светка бесплатная? Ей только в радость. Своих детей нет и уже не будет, пусть хотя бы с моими понянчится.

— Родная кровь — святое дело, — поддакнула Тамара Павловна.

— Кровь кровью, а сорок тысяч остаются у меня в кармане, — засмеялась Марина. — Мы с Виталиком в июле летим отдыхать на две недели. Детей оставлю Светке на даче. Я уже начала составлять список продуктов. Она ещё благодарить будет. Мам, у тебя снова громкая связь включена?

— Я плохо слышу, Мариночка, ты же знаешь…

Светлана поставила пакет с лекарствами на тумбочку и бесшумно вышла.

Дверь прикрыла настолько тихо, что Тамара Павловна так и не поняла, что невестка заходила.

На лестнице между этажами Светлана ненадолго остановилась.

Фраза «уже не будет» была произнесена легко, между обсуждением кефира и летней поездки. Так говорят о прогнозе погоды или скидках в магазине.

Светлана постояла несколько секунд и медленно пошла вниз.

Вернувшись домой, она достала блокнот и снова всё подсчитала.

Семнадцать суббот.

Шестнадцать воскресений.

Кефир, творожки, обувь, панама, поездки — двадцать девять тысяч восемьсот гривен.

Плюс сорок тысяч ежемесячно, которые Марина считала своей личной экономией.

Цифры снова сошлись.

В пятницу вечером Марина позвонила.

Голос был сладким, почти приторным:

— Светик, солнышко, планы немного поменялись. Я привезу зайчиков сегодня к девяти, хорошо? Виталику заказали столик, хотим посидеть с его коллегами. И ещё хотела предупредить: в июле мы улетаем в отпуск, поэтому дети поживут у вас на даче две недели. Я пришлю список, что нужно купить. Кефир для Вари ты знаешь какой.

Она не спрашивала разрешения.

Просто сообщала.

Получив в своё распоряжение субботы и воскресенья, Марина теперь забирала пятничные вечера и целых две недели июля.

— Сегодня не получится, — спокойно ответила Светлана. — Привози завтра к восьми, как обычно.

Марина великодушно вздохнула:

— Ну хотя бы так. Я уже не представляю, как всё успевать. Кручусь целыми днями как белка.

После разговора из комнаты выглянул Денис.

— Что она хотела?

— В июле дети будут жить у нас на даче две недели.

— Ну и хорошо. Мы же всё равно там будем.

Он вернулся к телевизору, но через несколько секунд крикнул:

— А зачем ты спортивную сумку достала?

Светлана стояла на табурете возле антресоли и складывала вещи.

— Завтра узнаешь.

— Опять какие-то загадки. Ты вечно что-нибудь устраиваешь, а виноватым потом оказываюсь я.

Через час позвонила Тамара Павловна.

— Света, ты в июле помоги Мариночке и не начинай выдумывать. Ей тяжело, у неё двое детей. А ты свободная женщина, своими детьми не связана.

— Ага, — коротко ответила Светлана.

— Вот и умница. Родственники должны друг друга выручать. На этом семья и держится.

Закончив разговор, Светлана открыла расписание электричек.

В субботу она встала в семь утра.

Надела джинсы, кроссовки и поставила собранную сумку возле двери.

Денис продолжал спать.

Его субботнее утро всегда начиналось около десяти, независимо от того, сколько племянников находилось в квартире.

В восемь часов три минуты раздался звонок в дверь.

На площадке стояла Марина в плаще и на каблуках. Позади неё — Кирилл с рюкзаком-акулой и Варя с печеньем.

— Зайчики, идите к тёте…

Марина заметила спортивную сумку и обувь Светланы.

— А ты куда собралась с самого утра?

— Как удачно, что вы уже приехали, — ответила Светлана. — Я тоже ухожу. Денис как раз ждал племянников. Он обо всём позаботится.

Марина уставилась на неё.

— В каком смысле ты уходишь?

— Дел очень много.

Светлана мягко провела детей в прихожую.

Из ванной показался Денис. На нём были только трусы, во рту торчала зубная щётка.

— Фто проифходит? — невнятно спросил он.

— Приехали твои племянники, — объяснила Светлана. — Ты же всё равно едешь на дачу. Каша лежит в шкафу, кефир — на дверце холодильника. Для Вари бери бутылочку с зелёной этикеткой.

Она подняла сумку и прошла мимо растерянной Марины.

Золовка несколько секунд смотрела на брата, потом на часы.

Маникюр был назначен на девять.

И маникюр победил.

— Ладно! — крикнула она уже с лестницы. — Денис, ты всё понял? Варина кофта в сумке! Мультики не больше часа!

Следом раздался голос мужа:

— Света! А где куртки? Во сколько электричка?

— Денис всё организует, — ответила она, не оборачиваясь.

Дача принадлежала Светлане. Она досталась ей от матери — небольшой участок с домиком в тихом посёлке.

Доехав на электричке, Светлана открыла дом, поставила чайник и перевела телефон в беззвучный режим.

К обеду на экране было четырнадцать пропущенных вызовов и целая лента сообщений от контакта «Дениска».

В девять двенадцать:

«Где каша и какая именно, тут три пачки».

В девять сорок:

«Варя плачет, что ей дать?»

В десять пятнадцать:

«Кирилл орёт, что мультик не тот. Как этим планшетом вообще пользоваться?»

В десять тридцать:

«Не могу найти куртки. Во сколько электричка?»

В одиннадцать:

«Возьми трубку, это уже не смешно».

В одиннадцать сорок:

«Ты специально всё это устроила?»

В двенадцать пятьдесят сообщения прекратились.

Светлана поняла: Денис вызвал подкрепление.

В час пятнадцать позвонила Тамара Павловна.

Этот звонок Светлана решила принять. Вышла с телефоном на крыльцо.

— Ты что устроила?! — закричала свекровь. — Марина рыдает, у неё все планы сорвались! Денис звонит, не понимает, за что хвататься! Ты хочешь разрушить семью!

— Денис уже на даче? — спокойно спросила Светлана.

— Какая дача?! Он дома с детьми сидит, весь измученный!

— Странно. Семнадцать суббот подряд он говорил, что мы всё равно туда едем. Значит, и сегодня должен ехать.

— Не издевайся! Дети — женская забота!

— Тогда пусть ими занимается Марина. Она их мать. На юбилее она сама говорила: родила — воспитывай, а не перекладывай на других. Вы сидели рядом и всё слышали.

Тамара Павловна задохнулась от возмущения и снова начала рассказывать о святой родственной крови.

Светлана дослушала до слова «святое», спокойно произнесла:

— Ага.

И вернулась к грядкам.

Она прополола две полосы земли, подвязала помидоры, собрала миску первой клубники и уехала вечерней электричкой.

Возле подъезда на лавочке сидела тётя Люба с первого этажа.

Увидев Светлану, она сразу доложила:

— Твой муж днём детей в машину сажал. Кирилл так кричал, что весь двор слышал. Наверное, кашей его довёл. Часов в два куда-то увёз. Вернулся один, очень злой. Даже со мной не поздоровался.

Кухня в квартире выглядела так, будто там происходило сражение.

На дне кастрюли чернела пригоревшая каша.

На полу растеклась лужа кефира, уже подсохшая по краям.

На столе стояли три открытые пачки печенья.

Телевизор в комнате продолжал показывать мультики в пустоту. Выключить его, видимо, оказалось для Дениса не легче, чем включить нужную программу.

Сам Денис сидел на диване.

Он заранее выглядел оскорблённым и готовым предъявлять претензии.

— Ну и что это было?

Светлана поставила сумку.

— Что именно?

— Ты меня подставила! Я сварил им кашу — Варя такую не ест. Включил мультик — Кирилл начал кричать, что это не тот. Варя не влезла в куртку, она ей уже мала, ты вообще об этом знала? Я должен был один с двумя детьми ехать в электричке? Пришлось звонить Марине и отвозить их обратно. У неё маникюр сорвался и ещё какая-то процедура. Она в бешенстве. Ты всех поссорила. Довольна?

— Ты ведь всё равно собирался на дачу, — напомнила Светлана. — Именно это ты повторял семнадцать суббот подряд. Я решила один раз посмотреть, как ты туда поедешь.

Денис открыл рот.

Потом закрыл.

Наконец нашёл аргумент:

— Это другое. Ты женщина, у тебя такие вещи сами собой получаются.

— Сами собой, — повторила Светлана и начала отмывать пригоревшую кастрюлю.

В этот момент зазвонил её телефон.

На экране высветилось имя Марины.

Провод зарядки был коротким, а руки Светланы были в мыльной пене. Она включила громкую связь, не снимая телефона с подоконника.

— Светочка, солнышко, — ласково начала Марина. — Ну что мы ведём себя как маленькие? Все немного погорячились, с кем не бывает. Мы же семья, должны друг друга поддерживать…

— Десять тысяч за выходные, — перебила Светлана.

В трубке стало тихо.

— Что?

— Сорок тысяч в месяц. Ты сама посчитала в четверг, когда разговаривала с мамой. У Тамары Павловны была включена громкая связь. Из прихожей прекрасно слышно. Я слышала про бесплатную Светку. Про двухнедельную поездку тоже. И про то, что своих детей у меня уже не будет.

Сладость исчезла из Марининого голоса мгновенно.

Она почти завизжала:

— Да ты!.. Какое право ты имеешь подслушивать мои разговоры?! Ты вообще кто такая, чтобы…

Она резко замолчала.

Но было уже поздно.

Денис сидел в двух метрах от подоконника и слышал настоящую сестру, а не ту милую и благодарную Марину, которую она изображала перед родственниками.

В телефоне несколько секунд тяжело дышали.

Потом звонок оборвался.

Денис посмотрел на жену.

— Что она там посчитала?

— Стоимость няни, на которой четыре месяца экономила благодаря мне. Спроси у своей матери. Она всё слышала по громкой связи.

— Ты наверняка всё неправильно поняла. Марина не такая. Она просто устала, у неё двое детей.

Светлана вытерла руки, взяла телефон и показала мужу переписку.

Май.

Сообщение Марины:

«Светик, купи Кирюше кроссовки, тридцать первый размер. Я сразу переведу деньги, совсем зашиваюсь».

Ниже — фотография чека на две тысячи четыреста гривен.

Следом — сердечко.

И ни одного перевода.

— Это май, — сказала Светлана. — Хочешь, покажу апрель? Там кефир и поездки на рисование. Или март? Там сандалии, которые Марина показывала родственнице как купленные лично ею.

Денис смотрел в экран, но листать дальше не стал.

— И что теперь? — буркнул он. — Из-за какой-то обуви перестать пускать родню на порог? Мелочная ты, Света. Именно из-за таких подсчётов семьи и разваливаются.

Он пробормотал что-то о том, что обе женщины хороши, и ушёл в комнату.

Телевизор там по-прежнему показывал детские мультфильмы.

Прошло три недели.

В поведении Марины почти ничего не изменилось.

Каждый четверг она писала брату:

«Вы в субботу на дачу едете?»

Светлане тоже периодически приходили сообщения:

«Я вообще-то на тебя обиделась».

Потом:

«Светик, хватит дуться, Варя скучает».

Однажды Марина просто прислала список нужного кефира — машинально, по старой привычке.

Светлана не отвечала.