— На свою новую жизнь будь добр зарабатывать сам!
— Ты вообще соображаешь, что говоришь?
На другом конце провода Евгения возмущенно ахнула, едва Полина рассказала ей, что произошло.
— Полька, я тебе сколько раз говорила: надо было сразу менять замки, как только этот нахлебник съехал!
Полина прижала телефон плечом к уху и, стоя в пустой прихожей, стягивала с ног рабочие кроссовки. В квартире было гулко и непривычно тихо. Такая тишина появляется, когда из знакомого пространства вдруг исчезает что-то крупное и важное.
— Да кто же знал, Жень…
Она устало прислонилась спиной к дверному косяку.
— Все знали! — резко сказала коллега. — Все, кроме тебя. Ты вечно пытаешься найти в людях что-то хорошее, а они потом устраиваются у тебя на шее.
Полина прошла в ванную.
В углу, где еще утром стояла и тихо урчала почти новая стиральная машина, теперь зияло светлое пыльное пятно на кафеле. Из стены торчал одинокий резиновый шланг, а на полу возле него растеклась небольшая лужица воды.
После развода с Вадимом прошел почти год.
Тогда он быстро собрал вещи, театрально бросил ключи на тумбу в прихожей и исчез строить «новую жизнь». Нашел, как он сам говорил, невероятно понимающую женщину, которая видела в нем мужчину, а не банкомат.
Ипотечная двухкомнатная квартира осталась Полине. Платежи за нее — тоже. Бывший муж появлялся редко, деньги на дочь перечислял по настроению и каждый раз рассказывал про тяжелый период, проблемы на работе и несправедливость начальства.
А вчера вдруг позвонил.
Голос был мягкий, почти ласковый. Ему, видите ли, срочно понадобилась зимняя резина, которая до сих пор лежала на Полинином балконе.
Полина в тот момент была на дежурстве в поликлинике, брала уже вторую смену подряд. Сил спорить не было совсем. Она сказала, что оставит запасной ключ у соседки тети Зои. Пусть заберет свои колеса и больше ее не трогает.
Колеса Вадим действительно забрал.
А вместе с ними вывез стиральную машину из ванной и большую плазму из гостиной.
— Жень, я ему сейчас звонить не буду, — сказала Полина, потерев переносицу. — Пусть думает, что я еще на смене.
— Ты совсем с ума сошла? — не унималась подруга. — Звони участковому! Это же чистое воровство!
— Угу. А он скажет, что это совместно нажитое имущество. Мы после развода официально ничего не делили. Заявить может, что взял свое на время попользоваться.
Она завершила разговор, прошла на кухню и опустилась на обычный деревянный стул. Налила себе воды из графина. Руки слегка дрожали, но не от слез. От злости. Тяжелой, глухой, накопившейся.
Сидеть просто так было невозможно.
Полина поднялась, вышла на лестничную площадку и нажала кнопку звонка в соседней квартире.
За дверью зашаркали тапочки. Щелкнул замок, и на пороге появилась тетя Зоя — соседка, которая знала всё про всех жильцов подъезда и замечала даже то, что другие пропускали мимо глаз.
— Ой, Полечка, уже вернулась? — всплеснула она руками.
— Вернулась, теть Зой. Скажите, пожалуйста, Вадим во сколько ключи забрал?
Соседка заговорщически понизила голос и выглянула на площадку.
— Так еще в обед примчался! И не один, Полечка. С какой-то кралей приехал. Фифа такая — губы яркие, каблуки звонкие. Стояла тут на площадке, носом крутила, будто у нас дворец ей не понравился.
Полина коротко усмехнулась.
— И что, резину выносили?
— Да какую резину! — возмутилась Зоя. — Он грузчиков привел. Два здоровенных мужика. Сначала стиральную машинку потащили, потом телевизор твой огромный сняли. Я еще вышла и спрашиваю: «Вадик, ты чего это мебель таскаешь?» А он мне так свысока: «Свое забираю, имею право».
— Понятно, — сухо сказала Полина. — А ключи вернул?
— Вернул, куда ж он денется. Бросил мне на тумбочку, буркнул что-то своей дамочке и побежал вниз. Полечка, ты бы замок сменила. От греха подальше.
— Сменю, теть Зой. Обязательно. Спасибо вам.
Полина вернулась в квартиру, закрыла дверь и снова прошла на кухню.
Она открыла в телефоне приложение местного сайта объявлений. Долго искать не пришлось. В свежих публикациях сразу нашлись знакомый телевизор с царапиной на подставке и ее стиральная машина. Цена стояла очень привлекательная. Номер продавца был скрыт платформой, но имя значилось без всяких сомнений: «Вадим». Ниже приписка:
«Срочно. Торг уместен».
Вечная мужская логика Вадима.
Он искренне считал, что если три года назад пару раз съездил в строительный магазин за саморезами, то вся техника в доме автоматически принадлежит ему. А то, что ремонт и обстановку в основном оплачивала мать Полины из своих накоплений, из его памяти удобно исчезло.
Полина открыла мессенджер и быстро набрала бывшему мужу сообщение:
«Вадим, ты вчера забыл свой драгоценный перфоратор в кладовке. Завтра я уезжаю к маме на выходные. Забери сегодня до вечера, иначе вынесу к мусорным бакам возле дома».
Ответ пришел почти сразу, через две минуты.
Инструмент был дорогой, профессиональный. Вадим покупал его сам, гордился им, сдувал пылинки и бросить не мог.
«Буду через сорок минут».
Полина положила телефон на стол.
Потом достала из шкафчика небольшую синюю тетрадь, в которой аккуратно записывала все расходы на дочь. Открыла нужную страницу и положила ее перед собой на кухонный стол.
Через сорок минут в замке повернулся ключ.
Вадим вошел по-хозяйски. Даже обувь не снял, остался топтаться на коврике в грязных ботинках.
— О, ты уже дома, — сказал он, пытаясь выглядеть непринужденно.
Но глаза его бегали по стенам и никак не хотели встречаться с взглядом бывшей жены.
Полина вышла из кухни и молча оперлась плечом о косяк.
— Перфоратор в углу, — ровно сказала она.
Вадим быстро подхватил тяжелый кейс.
— Ну, я тогда пойду.
— А стиральную машину с телевизором куда дел?
Он замер на долю секунды.
Потом выпрямился, нагло вскинул подбородок и сделал вид, будто вопрос глупый.
— Поля, успокойся.
Он попытался пройти к двери, но Полина не сдвинулась с места и перекрыла ему выход из коридора.
— Это совместно нажитое имущество, — заученно произнес Вадим. — Я имею полное право забрать свою законную половину.
— Твоя половина осталась в прошлом году, — спокойно сказала Полина. — Верни технику на место.
— Не начинай придумывать! — Вадим нахмурился и упрямо выпятил подбородок. — Я на это зарабатывал! Это мое по закону. Ты и так в нормальной квартире живешь, будто королева, а я по чужим углам таскаюсь. Мне деньги нужны, между прочим. У меня новая жизнь! И свадьба скоро!
— Новую жизнь ты решил оплачивать, вынося вещи из квартиры собственной дочери?
— Не приплетай сюда ребенка! — резко рявкнул он.
— Я никого не приплетаю. Просто называю вещи своими именами. Ты забрал технику, которую покупала моя мать.
Вадим ехидно усмехнулся.
— Да ну? А чеки у тебя есть? Свидетели имеются? Мы в браке жили, значит, всё общее. Я вообще мог бы половину квартиры потребовать, так что скажи спасибо, что я еще благородно поступаю!
Полина только криво улыбнулась.
Благородный.
Ипотеку он платил со скрипом, коммунальные платежи регулярно забывал, а когда пришло время сбежать к новой пассии, то вещи собрал первым и очень бодро.
— Вадик, последние годы ты только на диване в игры играл. «Зарабатывал» он, — протянула она с откровенной насмешкой. — Объявления свои с сайта снимай.
Вадим смерил ее презрительным взглядом.
— А то что?
Он усмехнулся и перехватил кейс с инструментом поудобнее.
— Что ты мне сделаешь, Полечка? В полицию пойдешь? Иди. Пусть там посмеются. Я скажу, что забрал свое. В семейные разборки никто не полезет. Сама виновата. Могла бы по-нормальному поделиться, раз уж тут на моем горбу разъелась.
Полина ждала именно этой фразы.
Она не закричала, не всплеснула руками, не стала бить чашки или устраивать сцену.
— Пройди на кухню, Вадим. На минуту.
Он подозрительно прищурился, но все же пошел за ней.
Полина указала на раскрытую тетрадь, лежавшую на столе.
— Смотри сюда. Это расходы на Киру за каждый месяц. Детский сад, кружок рисования, зимняя куртка, ортопедическая обувь.
— Мне твои записи неинтересны, — отмахнулся он. — Я алименты плачу!
— Ты перевел пять тысяч в марте. И три тысячи в мае, — Полина ткнула пальцем в строки. — Сейчас октябрь. Твой долг за этот год уже больше семидесяти тысяч.
— У меня временные трудности! — вспылил Вадим. — Я работу менял!
— У тебя трудности почему-то всегда, — отрезала она. — А теперь посчитаем. Стиральная машина — тридцать тысяч. Телевизор — двадцать пять. Итого пятьдесят пять.
Она подняла на него глаза.
— Значит, ты все равно остаешься должен мне пятнадцать тысяч. Это если засчитать твое воровство в счет денег на собственного ребенка.
— Какое еще воровство?! Это мои вещи!
— Чек на стиральную машину лежит у моей матери, — спокойно сказала Полина. — Оформлен на нее. Оплачивала она своей картой. Но дело даже не в чеках, Вадик.
Полина подошла ближе.
— Дело в том, что твоя новая красавица, Ангелина, кажется? Та самая, которая сегодня нос воротила на площадке. Она ведь не знает, какой ты успешный и самостоятельный мужчина, правда?
Вадим нервно сглотнул.
Его наглость начала медленно осыпаться.
— Ангелину не трогай.
— Она, наверное, думает, что ты бизнесмен с небольшими временными трудностями. А ты обычный алиментщик, который тащит у бывшей жены подержанную технику, чтобы продать ее на сайте и пустить пыль в глаза новой женщине.
Полина взяла со стола телефон и повертела его в руке.
— Как думаешь, Вадик, что будет, если я сейчас найду ее в соцсетях и отправлю ей скрины твоих долгов по алиментам? И заодно ссылку на твое жалкое объявление?
— Ты не посмеешь, — выдавил он.
— Посмею, — легко ответила Полина. — А еще позвоню твоей маме. Вера Павловна ведь так гордится тем, что воспитала настоящего мужчину. Расскажу ей, как ее сыночек стиральную машину на горбу выносил, лишь бы не скидываться дочери на зимнюю обувь.
Вадим молчал.
Лицо у него вытянулось. Он переминался с ноги на ногу и уже не выглядел таким уверенным.
— Понимаешь, Вадик, — мягко продолжила Полина, — семейные разборки — это когда мы спорим из-за ложек. А когда взрослый мужик приходит и обносит квартиру, где живет его ребенок, — это уже не разборки. Это позорище.
Она привычно скрестила руки на груди, но тут же опустила их и сунула в карманы домашних штанов.
— Даю тебе час.
— Какой час? — не понял он.
— Час на то, чтобы техника снова стояла на своих местах. Как ты это устроишь — твои проблемы. Хочешь, нанимай грузчиков. Хочешь, сам тащи.
Вадим забегал глазами по кухне.
— Поля, ну ты чего… У меня нет денег обратно грузчиков оплачивать! Я уже объявление оплатил!
— Значит, отменяй. Время пошло. Иначе Ангелина сегодня же узнает, за какое сокровище собралась замуж. И твоему новому начальнику в логистической компании тоже напишу. Ты ведь теперь материально ответственный, да?
— Стерва ты, Полька, — процедил он сквозь зубы.
— Какая выросла. Перфоратор пока оставишь здесь. В качестве залога.
Вадим зло скрипнул зубами.
Потом швырнул тяжелый кейс прямо на кухонный линолеум, развернулся и пошел в коридор.
Дверь за ним хлопнула так сильно, что в замке звякнули ключи.
Полина подошла к окну.
Через десять минут она увидела, как Вадим выскочил из подъезда, на ходу прижимая телефон к уху и отчаянно размахивая свободной рукой.
Она не стала никому звонить.
Никаких скриншотов она тоже отправлять не собиралась. Но Полина слишком хорошо знала трусливую натуру бывшего мужа. Рисковать красивым образом перед новой невестой и работой ради подержанной стиральной машины он бы не решился.
Одно дело — обкрадывать бывшую жену, прикрываясь словами про совместное имущество. Совсем другое — получить настоящий позор перед всеми, кому он рассказывал о своей успешной новой жизни.
Через полтора часа в домофон позвонили.
Полина нажала кнопку.
Два мрачных грузчика, тяжело отдуваясь, занесли в квартиру стиральную машину и телевизор. Сам Вадим наверх не поднялся. Он остался внизу у подъезда и нервно курил.
Грузчики молча поставили технику на прежние места и ушли.
Полина закрыла дверь и провернула замок. Потом прислонилась лбом к холодному металлу и несколько секунд просто стояла, переводя дыхание.
Вечером того же дня она отправила Вадиму короткое сообщение:
«Перфоратор заберешь завтра у Зои».
А на следующее утро перед сменой Полина зашла в строительный магазин и купила новый надежный замок.
Запасных ключей от своей квартиры она больше никому не давала.
