Однажды Артем появился у подъезда моего дома с дорожной сумкой в руках.
— Забери. Кира переживает.
Он стоял на крыльце обычной панельной девятиэтажки, где после развода я снимала небольшую однокомнатную квартиру. На лице была та самая улыбка, которая когда-то покорила меня с первого взгляда.
Теперь же она вызывала только раздражение.
Мы познакомились еще студентами: встретились на первом курсе, а расписались перед выпуском. Жили, как живут тысячи молодых семей. Спорили из-за немытой посуды, потом мирились, мечтали о будущем, строили планы.
Все закончилось в тот момент, когда его новая избранница Кира начала выкладывать фотографии с нашей дачи, пока мы еще официально были мужем и женой. Обнаружила я это совершенно случайно — перед сном листала ленту в телефоне и наткнулась на ее страницу. Знакомая веранда, знакомый стол, знакомая кружка… Моя кружка.
Я не устраивала истерик. Не кричала, не плакала, не обзванивала родственников. Просто собрала один чемодан, спокойно закрыла за собой дверь и ушла. Квартиру оставила Артему.
Именно этого он так и не смог мне простить.
Ему хотелось увидеть слезы, упреки, скандал. А я просто поставила точку и ушла, словно закрыла книгу, которая перестала быть интересной. Каждый раз, когда мы потом случайно сталкивались, я замечала в его взгляде досаду.
Теперь он стоял передо мной с сумкой.
— Тут кое-что осталось, — сказал он, поправляя дорогие часы на руке. Новые. Скорее всего, подарок Киры. — Фотоальбом, шарфы какие-то… Кира антресоли разбирала.
Кира разбирала антресоли.
В квартире, где когда-то жила я.
И перебирала мои вещи.
Я молча взяла сумку и направилась к подъезду.
На лестничной площадке столкнулась с соседом сверху — Вадимом. Он как раз выносил мусор. Увидел тяжелую сумку и без лишних слов помог донести ее до квартиры.
Руки у него были крепкие, с небольшими царапинами и следами работы. Он занимался изготовлением мебели на заказ. По вечерам через потолок часто доносился ровный звук шлифовальной машинки. От него всегда пахло древесиной и свежим лаком.
— Спасибо.
Он лишь кивнул и спокойно ушел.
Закрыв дверь, я расстегнула молнию сумки.
Сверху лежал наш свадебный альбом в белой тисненой обложке.
Под ним — старые шарфы, которые я не надевала еще со студенческих времен, несколько потрепанных блокнотов, почти пустой флакон духов.
Обычный ненужный хлам.
Все это давно можно было выбросить. Но Артем предпочел привезти вещи лично, лишь бы появился повод увидеться.
Я даже не стала ничего разбирать.
Закрыла сумку, вынесла ее к мусорным контейнерам и оставила рядом с баками.
Вернувшись домой, включила музыку.
Еще со студенческих лет у меня сохранилась странная привычка: когда становилось тяжело на душе, я начинала танцевать.
Босиком.
На маленькой кухне.
Совсем одна.
Закрыла глаза и просто двигалась под музыку, стараясь выплеснуть накопившееся напряжение.
Сверху доносился привычный звук — Вадим шлифовал очередную заготовку. Размеренный гул неожиданно успокаивал. Будто кто-то медленно проводил ладонью по дереву.
Стало легче.
Поздно вечером позвонила Соня.
Она дружила и со мной, и с Артемом.
— Рит, что у вас опять случилось?
Я немного помолчала.
— Ничего особенного. Приезжал, привез сумку со старым барахлом.
— Барахлом? — искренне удивилась Соня.
В этот момент мне почему-то многое стало понятно.
— Ты знала, что он собирался приехать?
— Нет… А что такое?
— Да ничего.
Наверное, тогда уже стоило насторожиться.
Но я привыкла доверять Соне. Мы дружили столько лет, что казалось — она знает обо мне больше остальных. Именно она первой приехала ко мне после развода с бутылкой вина и тортом.
Мне казалось, что она всегда была на моей стороне.
На день рождения Жени я собиралась без особого желания.
Я прекрасно знала, кто там будет.
Артем.
Кира.
Соня.
Практически вся наша старая компания.
В маленькой квартире было тесно. Длинный стол занимал почти всю комнату. Кто-то устроился на подоконнике, кто-то стоял с бокалом у окна.
Артем сидел напротив меня рядом с Кирой.
Она выглядела безупречно: яркая помада, уверенный взгляд, идеальная осанка.
Сначала разговор шел о работе, отпусках, ценах и прочих мелочах.
Потом Артем, как обычно, решил стать центром внимания.
Он чуть повысил голос, дождался, пока все замолчат, и начал:
— Нет, ну вы только представьте! Я все годы брака практически голодал. Честное слово! Рита умела приготовить разве что покупные пельмени. И всё! Помнишь, Ритуль, ту курицу в фольге? После нее я потом неделю в себя приходил.
За столом раздался смех.
Женя прикрыла рот ладонью.
Дима усмехнулся.
Кира театрально откинула волосы назад.
— Бедный… Зато теперь хоть откормился. Посмотрите, какие щеки появились.
Она легонько ущипнула его за щеку, и гости снова рассмеялись.
Артем явно наслаждался происходящим.
Я молча смотрела в тарелку.
Именно курицу в фольге я когда-то приготовила по рецепту его матери.
А покупные пельмени он сам просил каждую пятницу.
В квартире, которую я оставила ему после развода, так и осталась моя хлебопечка. Каждое воскресенье я пекла в ней домашний хлеб — с орехами, сухофруктами, розмарином.
Запах свежей выпечки тогда пропитал даже шторы.
Я ничего не ответила.
Спокойно доела салат, допила бокал вина и начала собираться домой.
Уже в прихожей обернулась к Жене. Рядом стоял Артем.
Я произнесла спокойно, без раздражения:
— Спасибо за вечер. Только жаль, что Артем до сих пор не может провести ни одной встречи, не вспомнив обо мне.
Женя растерянно замолчала.
У Артема едва заметно дернулась щека.
Повисла тяжелая пауза.
После этого я спокойно ушла.
Спустя несколько дней мне позвонила Юля. Она тоже входила в нашу компанию, но никогда не любила сплетни и всегда старалась держаться в стороне от чужих конфликтов. В голосе слышалось сомнение, словно она долго решала, стоит ли вообще заводить этот разговор.
— Рит… — осторожно начала она. — Даже не знаю, говорить тебе или нет…
— Говори.
— Недавно случайно услышала, как Соня разговаривала по телефону. Она практически дословно пересказывала кому-то ваш разговор. Тот самый, после которого ты плакала. Я, конечно, не могу утверждать наверняка… Но мне показалось, что она разговаривала с Артемом.
Я молча выслушала.
Никаких выяснений отношений устраивать не стала. Не позвонила Соне, не начала предъявлять претензии. Вместо этого решила проверить свою догадку.
Написала ей обычное сообщение:
«Сонь, кажется, познакомилась с одним мужчиной. Пока ничего серьезного, но посмотрим, что получится».
На самом деле никакого мужчины не существовало. Историю я придумала специально.
Ответ пришел почти сразу:
«Ого! Потом обязательно расскажешь!»
А уже на следующий день телефон коротко пискнул.
Сообщение было от Артема.
«Слышал, у тебя новый поклонник появился? Не затягивай. Возраст уже не тот, Ритуль».
Я долго сидела за кухонным столом, не сводя глаз с экрана.
Сверху доносился знакомый звук — Вадим передвигал что-то тяжелое по мастерской.
Теперь все стало окончательно ясно.
Юля не ошиблась.
Соня действительно пересказывала Артему каждое мое слово. Все разговоры, переживания, откровения…
С того дня я ничего не изменила внешне.
Продолжала встречаться с Соней, как и раньше.
Мы вместе пили чай.
Созванивались.
Обсуждали работу.
Только теперь я больше не рассказывала ей о себе ничего важного.
Никаких переживаний.
Никаких жалоб.
Только безопасные темы.
Я рассказывала о новом заказе — оформляла интерьер детского кафе. Делилась тем, как трудно подобрать оттенки стен и как капризничает заказчик.
Обычные разговоры.
Такие, после которых невозможно сделать человеку больно.
Похоже, Соня ничего не заподозрила.
Через несколько недель пришло приглашение на годовщину свадьбы Юли и Леши.
Небольшой ресторан за городом.
Летняя веранда.
Шашлык, музыка, друзья.
И, конечно же, вся наша компания.
А значит, там снова будут Артем, Кира и Соня.
Несколько раз я собиралась отказаться.
Но в последний момент все же написала:
«Буду».
Почему — сама не могла объяснить.
Ресторан оказался очень уютным.
Деревянная веранда выходила прямо к небольшому пруду.
Под навесом стоял длинный стол, вокруг уже зажглись теплые гирлянды, а над водой медленно сгущались летние сумерки.
Я заняла место с самого края.
Соня привычно устроилась рядом.
Через пару стульев сидели Артем и Кира.
На Кире было новое платье светлого оттенка.
Артем выглядел загорелым. Загар был слишком ровным, чтобы оказаться естественным. Я сразу вспомнила, как когда-то он регулярно ездил в солярий.
Вечер проходил спокойно.
Гости поднимали тосты за хозяев праздника.
Официанты приносили новые блюда.
Разговоры перескакивали с отдыха на работу, потом на детей, ремонт и планы на отпуск.
Соня оживленно рассказывала про своего кота, очередную распродажу и обновления в квартире. Во время разговора длинные ногти негромко постукивали по столешнице, а телефон лежал рядом экраном вниз.
Когда Кира отошла к мангалу взять еще шашлыка, Артем неожиданно пересел ближе ко мне.
Он подвинул стул почти вплотную и заговорил так, словно между нами никогда не было развода.
— Ритуль… Ну чего ты все одна сидишь?
Я спокойно посмотрела на него.
— Может, уже найдешь себе нормального мужика? А то совсем засохнешь одна. Если хочешь, познакомлю тебя с братом Киры. Он тоже разведен. Думаю, вы бы подошли друг другу.
Он произнес это так, словно говорил не обо мне, а о какой-то вещи.
Не «тебе подойдет», а именно «ему подойдет».
Будто я — уцененный товар, который можно предложить тому, кто не слишком привередлив.
Я лишь спокойно кивнула.
— Спасибо. Подумаю.
Артем снисходительно хлопнул меня по плечу, поднялся из-за стола и направился к мангалу, где Кира уже разговаривала с гостями.
В этот момент Соня вышла в уборную, забыв телефон возле своей тарелки.
Прошла буквально минута.
И вдруг у всех нас одновременно прозвучал сигнал нового сообщения.
У меня.
У Жени.
У Юли.
Мы состояли в одном общем чате — в нем были только четверо: я, Соня, Юля и Женя.
Соня собиралась ответить Артему, но по ошибке отправила сообщение не туда.
Перед этим он написал ей:
«Ну что там? Она одна сидит? Следи за ней. Мне важно знать, что рядом с ней никого нет».
Ответ Сони появился прямо в нашем чате:
«Пока одна, Темочка. Никого у нее нет. Потом все расскажу.»
За столом воцарилась тишина.
Юля первой посмотрела на экран.
Потом медленно подняла голову.
Женя тоже прочитала сообщение и перевела взгляд на меня.
Через несколько секунд вернулась Соня.
Она улыбалась, еще не понимая, что произошло.
Но стоило ей увидеть наши лица, как улыбка исчезла.
Она схватила телефон.
Прочитала.
И буквально побелела.
Я почувствовала, как невольно стиснула зубы.
Получается, целый год я доверяла человеку, которого на самом деле не существовало.
Плакала в пустоту.
Делилась самым личным — тоже с пустотой.
А эта пустота исправно передавала каждое мое слово бывшему мужу.
Я медленно поднялась из-за стола.
Спокойно.
Без крика.
Без слез.
Так обычно встают, когда собираются произнести тост.
— Раз уж сообщение увидели все, наверное, стоит объяснить, что происходит.
Кто-то положил вилку на тарелку.
Металл негромко звякнул.
— Почти год Соня рассказывала Артему все, чем я с ней делилась. Когда я звонила ей поздно вечером и плакала, когда признавалась, что мне тяжело, когда говорила, что чувствую себя никому не нужной, через несколько часов обо всем уже знал мой бывший муж.
Я перевела взгляд на Артема.
— И он этим пользовался. Привозил мои старые вещи только для того, чтобы напомнить: квартира осталась ему. На общих встречах выставлял меня посмешищем, рассказывал небылицы о нашей семейной жизни. А сегодня великодушно решил познакомить меня с каким-то разведенным родственником, потому что, как он выразился, «ему подойдет».
За столом никто не произнес ни слова.
Даже ветер, казалось, затих.
Только где-то на воде тихо крякнула утка.
Я повернулась к Артему.
— Почти год ты следил за жизнью бывшей жены через человека, которого я считала своей подругой. Я ушла спокойно и без сцен. Но, похоже, именно ты до сих пор не можешь принять, что этот брак закончился. Так кто из нас на самом деле не способен жить дальше?
Артем молчал.
Рядом стояла Кира.
К этому моменту кто-то уже показал ей сообщение Сони.
Она прочитала его медленно.
Потом еще раз.
Особенно ее задела одна фраза.
«Следи за ней.»
Получалось, весь этот год мужчина, который жил рядом с ней, продолжал думать совсем не о своей новой жизни.
Я больше ничего говорить не стала.
Взяла сумку.
Посмотрела на хозяев праздника.
— Юля, Леша… Простите, что так получилось. Спасибо за вечер. Он действительно был замечательным.
Развернулась и пошла к выходу.
Деревянный настил негромко поскрипывал под каблуками.
Над головой покачивались теплые огоньки гирлянд.
За спиной стояла полная тишина.
Никто не пытался меня остановить.
Даже Артем.
Я села в машину.
Запустила двигатель.
Открыла окно.
Медленно выехала на трассу.
По радио звучала какая-то спокойная незнакомая мелодия.
Я сделала ее громче.
Прошло несколько месяцев.
Наступило лето.
Вечерами моя небольшая квартира наполнялась теплым воздухом, запахом тополей и ароматом жареной картошки, который доносился от соседей снизу.
Со старой компанией общение постепенно сошло на нет.
Без громких заявлений.
Без демонстративных прощаний.
Я просто перестала отвечать на сообщения и больше не приходила на встречи.
Номер Артема оказался в черном списке.
Он писал еще дважды.
Кажется, пытался извиниться.
Я даже не открывала эти сообщения.
Соня тоже пыталась вернуть наше общение.
Прислала длинное голосовое сообщение.
— Рит… Ты все неправильно поняла… Я хотела как лучше… Он переживал за тебя… Мне казалось, ему просто важно знать, что с тобой все хорошо…
Я дослушала запись примерно до середины.
«Переживал…»
Конечно.
Примерно так хозяин переживает о собаке, сорвавшейся с поводка.
Я удалила сообщение, так и не дослушав его до конца.
Через неделю после той встречи Кира ушла от Артема.
Позже выяснилось, что она случайно увидела переписку с Соней.
Там были десятки вопросов обо мне.
Обсуждения моей внешности.
Разговоры о том, встречаюсь ли я с кем-нибудь.
И сообщение:
«Главное, чтобы она никого себе не нашла.»
После этого Кира молча собрала вещи и уехала.
Артем остался один.
В квартире, где когда-то жили мы.
С мебелью, которую выбирала Кира.
С моей старой хлебопечкой на кухне.
И со свежим ремонтом, который уже никого не радовал.
В день, когда исполнился ровно год после нашего развода, я купила бутылку хорошего вина.
Зажгла свечи.
Включила музыку.
И снова начала танцевать.
Босиком.
На кухне.
В старой клетчатой рубашке.
Смешно.
Неловко.
С закрытыми глазами.
Но теперь я танцевала уже не потому, что пыталась справиться с болью.
А потому, что впервые за долгое время действительно чувствовала себя счастливой.
Окна были распахнуты настежь.
Шторы я даже не задернула.
Музыка свободно разливалась по вечернему двору.
На следующее утро возле двери меня ждал небольшой букет.
Простые кустовые розы были завернуты в плотную крафтовую бумагу, от которой пахло древесиной и свежим лаком.
Сверху лежала записка.
Крупными, немного неровными буквами было написано:
«Красиво танцуешь.»
Я долго стояла босиком в прихожей, держа цветы в руках.
И вдруг рассмеялась.
Искренне.
От души.
Оказывается, кто-то видел, как взрослая женщина танцует одна посреди кухни.
И вместо того чтобы покрутить пальцем у виска…
Просто принес ей цветы.
Может быть, заводить кошку мне действительно пока еще рановато.
