Разбудили меня настолько резко, что в первые секунды я испугалась: наверное, в квартире произошло что-то серьёзное.
Сергей настойчиво тряс меня за плечо. Я сонно приподнялась на локте, нечаянно задела лежавший рядом телефон, и тот соскользнул в щель между кроватью и прикроватной тумбочкой.
— Что случилось? Что произошло?
— Да ничего не произошло. Просто я уже проголодался. Мужчину, между прочим, кормить полагается. На часах обеденное время, а мы с тобой ещё даже не завтракали. Поднимайся и приготовь что-нибудь поесть.
Я посмотрела на него и невольно рассмеялась. Голос после сна был хрипловатым, слова давались с трудом. Я протянула к Сергею руку, собираясь обнять его.
Но он отстранился и убрал мою ладонь.
— Лен, я ведь серьёзно говорю. Уже двенадцать дня.
Именно в эту секунду остатки сна окончательно улетучились.
А ведь всего несколько часов назад я была почти уверена, что в моей личной жизни наконец началась светлая полоса. Даже старалась не слишком радоваться заранее, боясь снова придумать себе счастливое будущее, которое потом окажется лишь красивой фантазией.
Мне пятьдесят два года. На сайт знакомств я решила вернуться после настолько продолжительного отсутствия, что даже не смогла вспомнить пароль. Пришлось восстанавливать доступ через старый электронный ящик. Заодно обнаружила собственную забытую анкету с фотографией, где я ещё носила чёлку. Отрастила я её примерно шесть лет назад. И, если уж говорить откровенно, того беззаботного оптимизма, с которым когда-то заполняла профиль, во мне тоже давно не осталось.
Снимок я заменила на свежий. Возраст написала честно, ничего не убавляя. А вот над полем с предложением рассказать немного о себе просидела добрых двадцать минут. В итоге сообщила, где работаю, что люблю гулять и с удовольствием смотрю фильмы. Перечитала написанное и усмехнулась: создавалось впечатление, будто я подыскиваю коллегу, с которым можно время от времени отправляться в кино после рабочего дня.
Спустя неделю мне написал Сергей.
Ему было сорок девять. Два года назад он развёлся. На фотографии мужчина стоял на берегу какой-то речки, одетый в самую обычную куртку.
Поначалу мы обменивались сообщениями, а затем договорились встретиться в кафе.
Я приехала немного раньше назначенного времени и почему-то попросила чай, хотя на самом деле хотела кофе. Просто заметно нервничала. Пока собиралась дома, убеждала себя, что ничего особенного не происходит: взрослая женщина идёт на встречу со взрослым мужчиной. Обычное дело. Но стоило оказаться за столиком, как вся уверенность куда-то исчезла. Я то и дело смотрела на своё отражение в потухшем экране телефона, проверяя, не размазалась ли помада.
Сергей оказался почти таким же, как на фотографии. Разве что немного полнее, да седины в волосах было больше, чем казалось на снимке. Он приветливо улыбнулся, извинился за то, что задержался буквально на минуту, а затем поинтересовался, удобно ли мне выбранное место. Оказалось, он заметил, что со стороны входа слегка сквозит.
И дальше наше общение складывалось удивительно приятно.
Сергей не устраивал мне допросов о причинах одиночества, размере заработной платы или о том, кому в будущем достанется моя квартира. О собственном предыдущем браке рассказал без лишних подробностей: с женой долго не могли найти общий язык и в конце концов решили расстаться. Дочь у него уже взрослая, живёт самостоятельно. Я тоже вкратце упомянула свой развод, после чего мы больше к этой теме не возвращались.
Особенно меня подкупило то, как внимательно он умел слушать.
Я принялась рассказывать забавную историю, случившуюся у нас на работе. Посреди рассказа сбилась, потому что подошла официантка, потом разговор сам собой переключился на другое. Но спустя некоторое время Сергей неожиданно спросил:
— Погоди, Лена, а чем всё-таки закончилась ваша история с тем клиентом?
Я даже не сразу нашлась с ответом.
Настолько привыкла, что обычно к этому моменту собеседник уже забывает, о чём я говорила, и увлечённо рассказывает что-нибудь собственное.
Во второй раз мы встретились на прогулке, а потом зашли поесть хинкали. Я неловко надкусила один и умудрилась забрызгать рукав бульоном. Сергей ничего не сказал, просто подал мне салфетки. А минут через пять сам точно так же испачкал одежду.
— Ну вот, теперь у нас взаимная амнистия. Никто никого не имеет права стыдить, — объявил он.
Я так расхохоталась, что пришлось на время положить вилку.
После этого мы начали созваниваться практически ежедневно. Иногда разговаривали всего десять минут, а порой беседа затягивалась надолго. Ничего необычного мы не обсуждали: как прошёл день, какой фильм посмотрели, почему опять засиделись допоздна.
Сергей довольно быстро запомнил, что по пятницам я возвращаюсь с работы совершенно обессиленной. Поэтому никогда не обижался, если в такие вечера я отвечала односложно и не проявляла особенной разговорчивости.
Примерно через месяц нашего знакомства я решила пригласить его в гости в субботу.
Причём сама выступила с этой инициативой.
Даже сейчас, когда пишу об этом, вспоминаю, как неловко чувствовала себя, составляя сообщение. Сначала набрала: «Может, поужинаем у меня дома?» Потом решила, что слово «может» выглядит слишком неуверенно, и удалила его. Через несколько секунд вернула обратно. Господи, взрослой женщине пятьдесят два года, а она переживает из-за одного коротенького приглашения!
Сергей ответил почти сразу и с удовольствием согласился.
Готовить ужин собственноручно я не планировала. В субботу с утра пришлось съездить по нескольким делам. Вернувшись, я навела порядок в квартире и поняла, что совершенно не испытываю желания проводить ещё пару часов возле плиты.
Поэтому просто оформила заказ в ресторане. Выбрала рыбу, овощи, салат и несколько закусок. Именно те блюда, которые нравились нам обоим.
А вот сервировке решила уделить особое внимание.
Достала красивую льняную дорожку для стола, выставила хорошие бокалы, которые обычно берегла для особенных случаев. Добавила две свечи. Посмотрела на результат и засомневалась: не слишком ли торжественно получилось? Одну свечу убрала. Снова оглядела стол — теперь композиция выглядела какой-то незаконченной. Пришлось вернуть всё на прежнее место.
Сергей появился с букетом цветов и бутылкой вина.
Пока я подбирала подходящую вазу, он заглянул на кухню.
— Тебе чем-нибудь помочь?
— Открой, пожалуйста, контейнеры с едой. Только аккуратно, в одном из них соус, не разлей.
Я сразу предупредила, что ничего не готовила и весь ужин заказала в ресторане.
— А я вроде и не интересовался, в каком шкафу ты прячешь личного повара, — с улыбкой ответил Сергей.
Ни малейшего недовольства я не заметила. Напротив, он похвалил рыбу и даже спросил, в каком заведении я её заказала.
Мы спокойно ужинали, разговаривали обо всём понемногу. Сергей подливал мне вино, а потом мы перебрались на диван.
Я показывала ему фотографии из своей поездки. На одном снимке стояла в дождевике, который сильный ветер раздул настолько, что я больше напоминала огромный шуршащий пакет, чем человека.
— Вот эту фотографию тебе и следовало поставить на сайте знакомств, — заметил Сергей. — Я бы тогда вообще ни секунды не раздумывал и сразу написал.
Мне было невероятно комфортно рядом с ним.
Я перестала контролировать каждое своё движение, думать, достаточно ли красиво сижу, удачно ли повернула лицо, не слишком ли громко смеюсь. Не приходилось изображать кого-то другого или постоянно следить за собой.
Позже Сергей поцеловал меня.
И остался на ночь.
Ночь действительно оказалась замечательной.
Я не собираюсь теперь задним числом придумывать, будто уже тогда заметила какие-то тревожные признаки или почувствовала, что с этим мужчиной что-то не так. Ничего подобного не было.
Сергей проявлял нежность и внимание. Мне всё нравилось. Более того, я уже очень давно не ощущала себя настолько естественно и раскованно в присутствии мужчины.
Уснули мы лишь под самое утро.
Помню, перед тем как окончательно провалиться в сон, я ещё успела порадоваться, что впереди воскресенье. Никуда не надо спешить, не нужно заводить будильник, можно спокойно выспаться.
А спустя несколько часов кто-то настойчиво затряс меня за плечо.
После Сергеевого приказа подняться с постели и заняться обедом я ещё несколько мгновений сидела совершенно неподвижно. Одеяло съехало вниз, по плечам пробежал холодок. Я натянула его обратно, прикрывшись почти до подбородка.
— Серёж, ты это всерьёз сейчас говоришь или решил пошутить?
— А где ты услышала шутку? Есть хочу.
— Это я уже поняла. Но зачем было меня так трясти?
Он тяжело вздохнул, будто терпеливо объяснял мне элементарную вещь уже в десятый раз, а я упорно отказывалась понимать.
— А каким ещё способом тебя разбудишь? Лежишь себе и спишь без конца.
Я повернула голову к часам.
Двенадцать семнадцать.
Действительно, мы проспали почти до середины дня. Но ведь оба! Сергей точно так же лежал рядом со мной, а не занимался с семи утра уборкой квартиры, пока я бездельничала под одеялом.
— Знаешь что, — произнесла я, — раз ты заговорил о том, что мужчину в доме полагается кормить, тогда поднимайся и сходи за покупками. Принеси всё необходимое для обеда, который тебе хочется получить. Мясо какое-нибудь, продукты для гарнира, всё остальное по своему вкусу. Магазин совсем рядом, за углом.
Я и сама услышала, насколько резко прозвучали мои слова. Но после такого пробуждения у меня не возникало ни малейшего желания подбирать особенно нежные выражения.
Сергей удивлённо уставился на меня.
— Это куда я должен идти?
— В продуктовый магазин. Купить еду.
— Лена, я вообще-то к тебе в гости пришёл.
— Тогда объясни, с какой стати ты распоряжаешься мной, словно я обязана выполнять твои приказы?
— Да никто тебе никаких приказов не отдавал! Я всего лишь попросил покормить меня.
— Ты буквально сказал: «Поднимайся и готовь обед».
— Ну и что теперь? Уже к каждому слову цепляться начнёшь?
Я спустила ноги с кровати и стала искать тапочки. Один обнаружился возле тумбочки, а второй почему-то забрался почти под кровать. Пришлось наклоняться, пытаясь до него дотянуться.
От этого происходящее выглядело ещё нелепее. Я сидела на краешке постели, разыскивала собственную домашнюю обувь, а мужчина, рядом с которым ещё ночью чувствовала себя такой счастливой, совершенно серьёзно объяснял мне, почему я не имела права так долго спать.
— У меня в холодильнике есть яйца, сыр и хлеб, — сказала я. — Из этого вполне можно приготовить завтрак. Только прежде я собираюсь умыться и спокойно выпить кофе.
Если говорить откровенно, тогда я ещё надеялась, что Сергей остановится.
Мне казалось, он сейчас окончательно проснётся, проведёт ладонями по лицу и скажет что-нибудь вроде: «Лен, извини, спросонья глупость сморозил».
И мы вместе отправимся на кухню.
Я поставлю чайник или приготовлю кофе, он достанет сковородку, и через несколько минут всё снова будет хорошо.
Ещё оставалась возможность превратить неприятное недоразумение в обычное воскресное утро.
Но Сергей произнёс совсем другое:
— Женщина, у которой всё в порядке с головой, такие вещи сама должна понимать. Если мужчина остался у неё ночевать, можно ведь подняться раньше, приготовить нормальную еду, а потом уже будить его и приглашать к столу. Неужели это настолько сложно?
Внезапно мне стало не по себе от одного осознания, что он до сих пор находится в моей постели.
Ощущение было резким, почти телесным. Захотелось немедленно отодвинуться подальше.
— Подожди. Значит, ты можешь спокойно спать, а я обязана поставить будильник и подняться пораньше?
— Да зачем тебе будильник? Просто просыпайся раньше меня.
— Мы легли спать одновременно. Я тоже устала. И у меня, между прочим, законный выходной.
— Лена, сегодня у всех выходной.
— Вот именно. Почему тогда заниматься приготовлением еды должна исключительно я?
Сергей потянулся к стулу, на котором лежали его брюки.
— Не понимаю, зачем ты устраиваешь спор на пустом месте. Для меня это совершенно обычное проявление заботы. Женщина, которой важно, чтобы мужчине было хорошо рядом с ней, сама так поступает.
Я молча наблюдала, как он берёт брюки и выворачивает перекрученную штанину.
Такое простое, повседневное движение.
И почему-то именно сейчас мне мучительно хотелось спросить, куда исчез тот внимательный, приятный мужчина, с которым я провела вчерашний вечер.
Хотя ответ был очевиден.
Никуда он не исчезал.
Сергей сидел прямо передо мной.
— А обо мне кто-нибудь должен заботиться? — спросила я. — Мне рядом с тобой тоже полагается чувствовать себя хорошо?
— Насколько я помню, тебе вчера было очень даже хорошо.
Я ощутила, как лицо мгновенно заливает жар.
— Да, было. Но сейчас я говорю про сегодняшнее утро. Ты ведь мог самостоятельно приготовить кофе? Или хотя бы поинтересоваться, хочу ли я завтракать?
— Лена, это твоя квартира. Я даже понятия не имею, где у тебя что находится.
— Так можно было спросить.
— Ну не привык я рыться в чужих кухонных шкафах.
— Зато привык будить хозяйку квартиры и требовать, чтобы она немедленно отправлялась готовить?
Он натянул брюки и застегнул их.
— Опять ты всё выворачиваешь наизнанку.
Я поднялась с постели и накинула халат.
Попыталась завязать пояс, но тот почему-то затянулся тугим узлом. Я долго возилась с ним, пытаясь расправить ткань. Пальцы уже заметно подрагивали, и это раздражало меня едва ли не сильнее самого разговора.
Мне хотелось держаться спокойно, уверенно, с достоинством взрослой женщины, которая прекрасно понимает, чего хочет.
А вместо этого я стояла посреди спальни, растрёпанная после сна, и нервно дёргала непослушный пояс халата.
— Хорошо, Сергей. Допустим, по твоим представлениям женщина обязана готовить. Тогда расскажи, какие домашние обязанности берёт на себя мужчина?
— Любые, какие понадобятся.
— Например, какие именно?
— Ну, что-нибудь отремонтировать. Тяжёлые вещи принести. Разобраться с разными проблемами.
— Я предложила тебе принести продукты из магазина. И ты почему-то сразу возмутился.
Он на некоторое время замолчал.
Затем недовольно произнёс:
— Я не намерен перед тобой отчитываться за каждую ерунду.
И именно после этих слов мне вдруг совершенно расхотелось продолжать спор.
Ещё несколько минут назад я сердилась, пыталась подобрать убедительные доводы, объяснить, насколько странно и неприятно выглядит его поведение.
А потом неожиданно осознала: Сергей прекрасно слышит всё, что я говорю.
Дело вовсе не в том, что он меня не понимает.
Просто мои возражения он воспринимает как необоснованные капризы.
Для него действительно было совершенно естественным разбудить женщину, с которой он провёл ночь, и потребовать, чтобы она немедленно приготовила обед.
И сейчас он, похоже, лишь ожидал, когда я наконец перестану препираться и отправлюсь выполнять его пожелание.
Мне стало невероятно обидно.
За вчерашний вечер, который казался таким прекрасным.
За собственную радость, с которой я расставляла на столе эти несчастные свечи, не зная, оставить одну или две.
За то, как утром, ещё толком не проснувшись, потянулась к нему, желая обнять, а он просто отстранил мою руку.
Но рассказывать Сергею о свечах я не собиралась.
— Сергей, сейчас я ничего готовить не стану.
Он внимательно посмотрел на меня.
— Это ты из принципа?
— После всего, что ты наговорил, — да.
— Ну, теперь всё ясно.
Он наклонился, поднял с пола носок и раздражённо встряхнул его. Затем подобрал второй.
Одевался Сергей с подчёркнуто недовольным видом, словно хотел, чтобы я непременно заметила каждое его движение и поняла, что он собирается уходить.
Я заметила.
Но ничего не сказала.
Вместо этого отправилась в ванную и умылась.
Из зеркала на меня смотрела женщина с растрёпанными волосами и помятым после короткого сна лицом. На щеке отпечаталась складка подушки, а под одним глазом виднелся тёмный след от туши, которую я, оказывается, недостаточно тщательно смыла накануне.
Самая обыкновенная заспанная женщина пятидесяти двух лет.
Я разглядывала своё отражение и думала о том, что каких-то двадцать минут назад собиралась провести этот день в прекрасном настроении.
Мне казалось, что впереди целое счастливое воскресенье.
Когда я вышла из ванной, Сергей уже находился в прихожей.
— Пожалуй, мне лучше уйти, — объявил он.
— Хорошо.
Он взял свою куртку, но почему-то не торопился надевать её.
— И ты считаешь, что так поступать нормально?
— Сейчас я хочу только одного, Сергей. Чтобы ты ушёл.
Произнеся это, я сама испугалась того, как тихо прозвучал мой голос.
Красиво и уверенно ссориться я никогда не умела.
Обычно самые точные, остроумные и убедительные ответы приходят мне в голову часа через три после конфликта, когда я уже стою у раковины и мою какую-нибудь чашку.
— И всё это из-за какого-то завтрака? — спросил он.
— Серёж, мы уже всё обсудили.
Он наконец надел куртку.
Проверил карманы, вынул телефон, посмотрел на него и снова убрал обратно.
— И учти, в магазин я всё равно не пойду.
— Я поняла.
Наверное, Сергей всё ещё рассчитывал услышать от меня что-нибудь ещё.
Я тоже молча стояла напротив него и ждала, когда он наконец возьмётся за дверную ручку.
Выходить следом и провожать его до лифта совершенно не хотелось.
Дверь за собой он закрыл довольно громко, хотя специально хлопать всё-таки не стал.
Я повернула ключ в замке и ещё некоторое время оставалась стоять в прихожей.
Никакого чувства победы или особенного облегчения я не испытывала.
Не было мыслей о том, какая я молодец, как решительно защитила свои границы и теперь непременно начну новую, замечательную жизнь.
Мне хотелось только одного — вернуться в постель и каким-нибудь чудом отменить последние полчаса.
Чтобы всё снова стало таким, как вчера.
Чтобы Сергей опять оказался тем внимательным человеком, который без лишних слов подал мне салфетки в кафе и запомнил окончание моей истории о рабочем заказчике.
На кухне по-прежнему стоял букет цветов.
На красиво сервированном столе оставались два бокала и свечи, по которым застыли неровные восковые потёки.
Я начала убирать посуду, затем открыла холодильник.
Внутри стоял контейнер с овощами, оставался небольшой кусочек рыбы, лежал сыр. Яиц тоже было вполне достаточно.
Из всего этого мы без труда могли приготовить завтрак буквально за десять минут.
И вот от этой простой мысли я наконец расплакалась.
Не громко, не красиво, без всяких драматических жестов.
Просто стояла возле открытого холодильника и плакала.
Потом пришлось закрыть дверцу, потому что холодильник начал настойчиво пищать, напоминая, что его слишком долго держат открытым.
Я поставила вариться кофе.
В этот момент пришло сообщение от подруги.
«Ну как прошёл вечер?»
Я прочитала его и положила телефон на стол.
Через некоторое время снова взяла аппарат и набрала ответ:
«Вечер был замечательный. А утром мы расстались».
Подруга перезвонила почти мгновенно.
— Подожди, в каком смысле расстались?
Я начала рассказывать.
Сначала старалась излагать всё спокойно, по порядку. Но постепенно снова разволновалась, стала возмущаться, сбиваться, перескакивать с одного момента на другой и несколько раз повторять одни и те же слова.
Подруга внимательно слушала, лишь изредка задавая уточняющие вопросы.
Потом неожиданно спросила:
— Лен, а ты сама сегодня хоть что-нибудь ела?
— Пока нет.
— Тогда сначала поешь нормально. А потом продолжим разговор.
Я достала хлеб, слегка подрумянила его, нарезала сыр.
Устроилась за тем самым столом, над оформлением которого вчера так старательно хлопотала.
Красивую тканевую салфетку, аккуратно продетую в декоративное кольцо, трогать не стала. Просто взяла обычную бумажную.
Телефон лежал рядом.
Некоторое время я постоянно бросала на него взгляд.
Как ни странно, мне всё ещё хотелось, чтобы Сергей написал.
Не с просьбой вернуться и не с очередными объяснениями, какой должна быть настоящая женщина.
Я ждала всего нескольких простых слов: «Извини, я повёл себя глупо».
Нет, после такого сообщения я всё равно не пригласила бы его обратно.
Но мне было важно хотя бы убедиться, что он осознал, насколько неприятно со мной поступил.
Однако до самого вечера от Сергея не пришло ни одного сообщения.
Букет я решила не выбрасывать.
Цветы ведь ни в чём не были виноваты.
Просто переставила вазу с обеденного стола на подоконник. Там она смотрелась уместнее и никому не мешала.
Потом наконец вспомнила о телефоне, который утром уронила между кроватью и тумбочкой.
Пришлось доставать его из-за мебели.
Это был мой старый аппарат, уже без сим-карты. Я пользовалась им исключительно для прослушивания аудиокниг перед сном.
Когда включила экран, обнаружила, что на нём по-прежнему открыт вчерашний таймер.
До автоматического отключения оставалось двадцать минут.
Я вернулась в спальню, легла на кровать и включила ту же главу, которую слушала прошлой ночью.
Оказалось, что почти ничего из неё я уже не помню.
