Виктория Фёдоровна снова поучала сына:
— Я ведь говорила тебе, Миша, бери в жёны Олю! Семью её знаем, воспитание отличное. А ты кого привёл? Какая-то худенькая блондинка, да ещё и, похоже, легкомысленная! Сколько денег уже на неё потратил, а она тебе даже ребёнка родить не может. Ну как можно быть таким доверчивым? Жена должна быть здоровой — это истина. А твоя Вера ничего не успевает: дома пыль, а ведь ты этого терпеть не можешь! И готовить, похоже, не умеет. Тоже мне хозяйка!
Михаил только спокойно улыбнулся:
— Мама, мою жену зовут Вера, а не как ты её называешь. И никакой аллергии на пыль у меня нет, между прочим. Дома у нас чисто, мы убираемся. А её недомогание временное, всё обязательно наладится.
Мать всегда чрезмерно опекала сына. С мужем у неё жизнь не сложилась, и всю нерастраченную любовь она отдала Михаилу. Иногда её забота переходила границы, но Михаил всё равно любил и мать, и жену.
— Понятно мне всё, Миша. Значит, выбора ты мне не оставил! Живите как хотите, только потом не жалуйся. Ещё вспомнишь мои слова, да поздно будет. Эта Вера тебе ещё покажет, каково это. Просить меня вернуться будете — не вернусь! — заявила Виктория Фёдоровна, собрала вещи и вызвала такси.
Она до последнего ждала, что сын остановит её, но Михаил ушёл в комнату к жене. «Ничего, жизнь сама всё расставит по местам», — думала она. Пусть поживёт без материнской заботы, тогда поймёт, кто был прав.
У Виктории Фёдоровны оставалась небольшая уютная квартира в центре города, доставшаяся от родителей. Здесь она родилась, выросла и прожила до замужества. Много лет жильё сдавалось, но арендаторы недавно съехали — и это оказалось очень кстати. В кладовой хранились её вещи, а мебель ещё оставалась родительская — добротная, деревянная, старинная.
Разобрав чемоданы, вытерев пыль и поставив чайник, она первым делом позвонила подруге Маргарите:
— Рита, всё ужасно! Они меня выставили. Миша променял меня на эту девушку! А ведь я ради него всё делала. Думаешь, он опомнится? Вернётся? Я так надеюсь… Ведь ради его же блага. Господь даже ребёнка им не даёт — разве это не знак? Значит, союз неправильный. Но сына я не брошу. Он у меня один. Только с этой Верой больше знаться не хочу.
Но злость постепенно уходила. Уже через неделю Виктория Фёдоровна снова готовила для сына: варила супы, делала пюре, паровые котлеты. Дождавшись, пока молодые будут на работе, приезжала к ним домой, раскладывала контейнеры по холодильнику и звонила Михаилу:
— Мишенька, береги себя. Я ведь всю жизнь ради тебя прожила. В баночках пюре, борщ и паровые биточки. Не спорь, на пару дней хватит. А Вера пусть ест что хочет!
Постепенно она привыкла к жизни в своей квартире. Листала старые альбомы, вспоминала детство и молодость. И всё чаще плакала от одиночества.
Однажды, возвращаясь от сына с пустыми сумками, она присела на лавочку у подъезда рядом с пожилым мужчиной. Тот приветливо улыбнулся:
— Здравствуй, Вика. Я тебя уже не первый раз здесь вижу. Вернулась в родительскую квартиру?
Она прищурилась, поправила очки и вдруг удивлённо воскликнула:
— Игорь? Неужели ты? Я думала, все давно разъехались. Ты здесь живёшь? А семья? Ты же вроде женился.
Игорь тяжело вздохнул:
— Было дело. Женился на женщине с ребёнком, но через несколько лет она вернулась к бывшему мужу. Дочь — к отцу, жена — к мужу, а я остался один. С тех пор так и живу. А тебя всё эти годы помню. Ты ведь была моей несбывшейся мечтой.
Виктория Фёдоровна только удивлённо посмотрела на него и молча ушла домой.
В другой день она, как обычно, привезла Михаилу бульон, овощи на пару и куриные котлеты. Тихо открыла дверь, сняла обувь, чтобы не наследить, поставила контейнеры в холодильник. Осмотрелась — дома было чисто и аккуратно. И вдруг услышала странный звук из спальни.
Сначала она подумала, что молодые завели кота. Но звук повторился. Виктория Фёдоровна осторожно вошла в комнату и застыла. Вера лежала на полу возле кровати.
Скорая приехала быстро. Девушку увезли в больницу. Виктория Фёдоровна тоже сильно разволновалась, а врачи сказали ей:
— Мама, не переживайте. С вашей дочерью всё будет хорошо, вовремя успели. Положим на сохранение. Берегите себя, скоро бабушкой станете. Разве ребёнку можно без бабушки?
Вера была бледной, почти серой, но всё же прошептала:
— Спасибо вам… Спасибо за всё…
Когда приехал Михаил, он был сам не свой:
— Мама, какое счастье, что ты оказалась рядом! Вера столько раз просила меня поехать к тебе, говорила: «Она же одна, это твоя мама». А я не знал, как поступить. А ты приехала и спасла её…
Виктория Фёдоровна слушала сына будто сквозь туман. И вдруг поняла: за что она вообще держала обиду на эту девушку? Ведь Михаил рядом с ней счастлив. А это главное. И ребёнок будет.
Неожиданно даже для себя она сказала:
— Я была не права, сынок. Просто не хотела ни с кем тебя делить. У меня ведь кроме тебя никого нет. Прости меня. И у Веры прощения попрошу. Она за своё материнство борется, терпит мои упрёки, любит моего сына. Носит моего внука или внучку, а я ещё смела говорить о ней плохо…
Позже у них родилась девочка — Софийка. Светленькая, нежная, вся в маму. Теперь от Виктории Фёдоровны только и слышно:
— Вера, доченька, иди отдохни, я сама Софийку уложу. И супчик тебе приготовила, и чай по старому рецепту — для молока. Не спорь!
Вера и не спорила. Она была мудрой женщиной. Ей хотелось, чтобы у мужа оставалась мама, а у Софийки — любящая бабушка.
А ещё у Виктории Фёдоровны появился свой маленький секрет. Она начала встречаться с Игорем Ивановичем. Его давняя, пронесённая через годы любовь всё-таки тронула её сердце. Недавно он даже сделал ей предложение. Детям она пока ничего не сказала — стеснялась.
Жизнь будто открылась заново. И оказалось, что иногда нелюбимая невестка со временем становится по-настоящему родной дочерью.
И пусть будут счастливы все: Вера, Михаил, маленькая Софийка, бабушка Виктория… и, возможно, будущий дедушка Игорь.
