Жанна трижды подряд нажала на дверной звонок — быстро, настойчиво, словно требовала немедленно открыть. Лариса едва успела распахнуть дверь, как сестра уже вошла в прихожую и принялась на ходу снимать плащ.
— Ты уж прости, что без предупреждения приехала, — заговорила Жанна. — Я буквально на минутку. Просто вопрос срочный.
Лариса молча отошла в сторону, пропуская её. Впрочем, удивляться тут было нечему: Жанна вела себя как обычно.
— Заходи. Чай будешь?
— Какой ещё чай? Мне сейчас совсем не до него, — поморщилась сестра и устроилась за кухонным столом. — У Кости машина сломалась. Представляешь, ремонт почти сто тысяч обойдётся!
— Представляю. Только я здесь при чём?
Жанна посмотрела на Ларису с таким выражением, будто та только что сказала невероятную глупость. Однако всё же решила объяснить очевидное, по её мнению:
— Ну как при чём? Косте ведь на работу ездить нужно. Да и дети у нас!
Одному ребёнку Жанны уже исполнилось двадцать три, второму — девятнадцать. Но стоило разговору зайти о материальной помощи, как сестра начинала говорить о них так, словно дома у неё сидели двое беспомощных малышей.
— Сто тысяч, значит, — медленно повторила Лариса и села напротив.
— Ну да… — Жанна прикусила губу. — Для вас с Олегом разве это серьёзные деньги?
— М-м…
— Да он на своей должности такую сумму за неделю получает! — продолжала Жанна. — А мы сколько ни стараемся, всё равно едва справляемся…
«Сейчас начнётся разговор о том, что родственникам положено помогать», — подумала Лариса.
И не ошиблась.
Жанна нахохлилась и произнесла:
— Вот скажи мне как сестра сестре: неужели ты откажешься помочь собственной семье?
Лариса немного помолчала.
— Не откажусь. Дам пятьдесят тысяч. Возвращать не нужно, просто отдам. Но, Жанна, в этом году это в последний раз. Весной вы делали балкон, летом покупали стиральную машину. Мы вам уже помогали. Я просто хочу, чтобы ты об этом помнила.
Жанна недовольно поджала губы.
— Пятьдесят… Ну спасибо, конечно. Хоть что-то.
Искренней признательности в этом «хоть что-то» почти не чувствовалось.
Лариса прямо при сестре перевела деньги через телефон. Жанна тут же проверила, поступили ли они, после чего убрала телефон в сумку и сразу начала собираться.
Уже возле двери она повернулась, быстро поцеловала Ларису в щёку и затараторила, что сестра — её единственная настоящая опора во всём мире.
Через минуту дверь за Жанной закрылась.
Спустя две недели наступил день рождения их матери. Раисе Петровне исполнялось семьдесят восемь лет, и по сложившейся традиции родственники собирались у неё дома. К шести вечера небольшая гостиная была заполнена гостями.
В какой-то момент Ларисе стало душно, и она вышла подышать на балкон.
Материнский балкон был длинным, Г-образным и вечно заставленным какими-нибудь вещами, сколько бы там ни пытались навести порядок. Он начинался возле гостиной и тянулся почти до кухонного окна.
Лариса отошла в самый дальний угол и неожиданно услышала голоса родственников.
Они курили на кухне возле открытого окна. Разговаривали негромко, но расстояние было небольшим, поэтому каждое слово прекрасно долетало до балкона.
— …да у неё вообще бесполезно что-либо просить, — говорила Жанна. — В прошлый раз бросила мне какие-то жалкие крохи, словно подаяние дала, а потом ещё напомнила, сколько добра для нас сделала.
«Вот оно как», — подумала Лариса.
Что-то подсказало ей достать телефон и включить диктофон. Она так и поступила.
Послышался голос Кости:
— Да уж. Денег у неё полно, а за каждую копейку держится так, будто последнее отдают.
Следом заговорила Рита, их двоюродная сестра, которая по привычке немного гнусавила:
— Она просто зазналась, чего уж скрывать. Хотя сами понимаете… Выбилась из бедности — и сразу решила, что теперь выше остальных. Они обычно такие и бывают. Помните, раньше по несколько зим в одном пальто ходила? А потом удачно замуж вышла и нос задрала. Теперь мы для неё просто бедная родня. Я вообще не удивлюсь, если она нас стесняется.
Жанна тут же поддержала:
— Конечно, так и есть. Ей в жизни повезло, а виноваты почему-то мы. Ну ничего. Я ей ещё всё это припомню. Пусть не думает, что мы перед ней унижаться станем. Дом есть, две машины, а родной сестре нормально помочь деньгами жалко.
Костя усмехнулся:
— Ничего, продавим. Она мягкая. На жалость её всегда легко взять. Поплачешься как следует — и пожалеет.
Лариса выключила запись.
Ещё примерно минуту она неподвижно стояла на балконе, после чего вернулась к гостям.
Села возле матери и продолжила праздник так, словно ничего не услышала.
Той ночью уснуть Лариса долго не могла. Почти до трёх часов она лежала с открытыми глазами и обдумывала, что делать дальше.
Утром первой позвонила Жанне.
— Жанн, слушай, я тут кое-что решила, — ласково начала Лариса. — Приезжайте в следующую субботу вместе с Костей к нам. Я приготовлю ужин, спокойно посидим всей семьёй. Заодно хочу нормально решить вопрос с деньгами, чтобы всё было по-человечески.
Жанна охотно согласилась:
— Конечно, дорогая! Обязательно приедем!
Затем Лариса позвонила Рите и пригласила её тоже. Немного подумав, решила, что матери также следует присутствовать.
В следующую субботу к семи вечера все приглашённые собрались у Ларисы.
Первый тост произнесли за семью.
Ели, выпивали, разговаривали.
Лариса никуда не торопилась. Дала гостям спокойно поужинать и расслабиться.
Дважды Костя заводил разговор о надёжности немецких автомобилей, постепенно подводя беседу к стоимости ремонта и называя нужную сумму.
Лариса не перебивала.
А когда за столом установилась особенно тёплая атмосфера, заметно расслабившаяся Жанна весело подмигнула сестре:
— Ну что, сестрёнка, теперь о нашем деле поговорим?
Лариса улыбнулась.
— Конечно. Я именно ради этого вас сегодня и позвала.
Она принесла телефон, нашла нужную запись и включила её.
По гостиной разнёсся голос Кости:
— Да уж. Денег у неё полно, а за каждую копейку держится так, будто последнее отдают.
Следом заговорила Рита:
— Она просто зазналась, чего уж скрывать. Хотя сами понимаете… Выбилась из бедности — и сразу решила, что теперь выше остальных. Они обычно такие и бывают. Помните, раньше по несколько зим в одном пальто ходила?..
Все за столом словно оцепенели.
Гости с ужасом смотрели на лежащий перед ними телефон. Никто не произносил ни слова.
Лариса остановила воспроизведение.
— Это ваши слова. Вы произнесли их на маминой кухне, пока я находилась за углом на балконе. Я прекрасно всё слышала. И, Рита, хочу тебя немного поправить. Когда мы только начинали подниматься, я ходила в одном пальто не три зимы, а целых семь. И тогда никто из вас не предложил мне ни копейки помощи. Зато теперь я вдруг стала для вас богатой и почему-то обязана всех содержать.
Жанна сразу засуетилась:
— Ларис, ну ты чего? Мы же просто шутили. Посидели, выпили, языками почесали…
Но, встретившись со взглядом старшей сестры, она тут же замолчала.
Лариса усмехнулась:
— Нет, Жанна. Это не было шуткой. А если сомневаешься — вот свидетель.
Она указала на телефон.
— Он ничего не придумывает и не перевирает.
Жанна открыла рот, но подходящих слов так и не нашла.
Костя поставил бокал на стол и решил защищаться нападением:
— Послушай, родственница, а с какой стати ты вообще чужие разговоры подслушиваешь? Да ещё записываешь их! По-моему, вот это действительно низко.
До этого момента Олег молчал, но теперь вмешался:
— Низко, родственник, — произнёс он, выразительно посмотрев на Костю, — это сидеть на чужой кухне и шептаться о хозяйке за её спиной. Низко — постоянно просить деньги у свояченицы, а потом поливать её грязью. А услышать разговор, который ведётся на кухне у собственной матери, человек вполне может.
Косте ответить было нечего.
Лариса спокойно оглядела присутствующих.
— А теперь о деньгах, ради которых мы якобы сегодня собрались. Моё решение окончательное. Больше я денег не дам никому. Ни на автомобиль, ни на ремонт, ни на какие другие нужды. Хотите знать почему? Потому что в какой-то момент я перестала быть для вас близким человеком и превратилась исключительно в кошелёк. Что ж, считайте, что этот кошелёк для вас теперь закрыт.
Сказав это, Лариса совершенно невозмутимо сделала глоток из бокала.
После непродолжительной тяжёлой паузы гости начали собираться.
Первой вскочила Жанна.
— Больше я сюда никогда не приду! — обиженно бросила она возле двери.
Костя молча отправился следом за женой.
Рита тоже поднялась из-за стола и, тихо бормоча какие-то извинения, поспешила одеться.
Через несколько минут входная дверь захлопнулась.
В квартире остались только Лариса, Олег и Раиса Петровна.
Мать долго сидела молча. Потом посмотрела на дочь и тихо произнесла:
— Ты меня прости. Я ведь всё время думала: семья есть семья, родственникам надо помогать… А получилось вот как.
Лариса накрыла материнскую ладонь своей.
— Мам, тебе совершенно не за что извиняться. Ты здесь ни в чём не виновата.
После того вечера Жанна больше не звонила сестре с просьбами о деньгах.
Иногда от общих знакомых до Ларисы доходят рассказы, что Жанна выставляет её зазнавшейся богачкой, которая без всякой причины устроила родственникам огромный скандал.
Лариса ни с кем не спорит и ничего не пытается доказывать.
Хотя ей, конечно, до сих пор неприятно и горько понимать, что для родной сестры она действительно оказалась не близким человеком, а всего лишь удобным источником денег.
