В пятницу Иван вернулся с работы в необычайно приподнятом настроении. Аня насторожилась почти сразу. За долгие годы совместной жизни она хорошо усвоила: таким довольным муж становился обычно в двух случаях, и ни один из них её не радовал. Либо получил аванс и успел где-нибудь выпить, либо уже раздал кому-то обещания.
Причём выполнять эти обещания впоследствии почему-то чаще всего приходилось ей.
— Аннушка! — громко позвал Иван, оставляя грязные рабочие ботинки прямо на крыльце. — Ты где там, золотце? Ань, иди сюда! Поговорить надо.
Аня находилась за домом возле грядок. Она высаживала рассаду помидоров, которую заботливо выращивала на подоконнике ещё с марта. Их дача стояла в садовом товариществе почти у самой реки.
Женщина выпрямилась и крикнула в ответ:
— Чего раскричался? Здесь я.
Иван подошёл ближе, провёл ладонью по успевшим отрасти волосам и почему-то замялся.
Аня молча смотрела на него.
— Ну? Чего хотел? Говори уже, Вань, не тяни.
— Тут у меня одна интересная мысль появилась, Ань, — осторожно начал муж. — Я уже всё обдумал. В общем…
Аня посмотрела на него снизу вверх. Тридцать шесть лет брака научили её распознавать подобные интонации безошибочно. По одному выражению Иванова лица она уже понимала: сейчас последует очередная затея.
— Подожди, Вань. Ты ведь помнишь, что завтра меня дома не будет?
Иван встрепенулся.
— А куда ты собралась?
Аня закатила глаза.
— Вань, за эту неделю я тебе раз шесть сказала, что мы с Тамилой едем в питомник.
О поездке они с подругой договорились ещё три недели назад. Хотели купить саженцы смородины и флоксы, а заодно выбраться вдвоём, спокойно поговорить без мужей и посидеть в дорожной чайной возле трассы.
Тамила жила на другом конце их местности, поэтому виделись женщины не так часто, как хотелось бы. Этой поездки Аня ждала почти с детским нетерпением. Автобусные билеты лежали в комоде под клеёнкой, и она периодически проверяла, на месте ли они и не помялись ли. Более того, Иван сам отвозил жену к автостанции, когда она покупала билеты, а потом ждал её неподалёку.
— А, ты про это, — Иван небрежно махнул рукой, словно отгоняя надоедливого комара. — Ничего страшного, съездишь в другой раз. Тут дело посерьёзнее появилось.
«Началось», — подумала Аня.
Иван довольно сообщил:
— Я ребят с работы пригласил. Всю бригаду. Завтра сюда приедут. А стол, Аннушка, организуешь ты.
Аня несколько раз моргнула.
— Какую ещё бригаду?
— Да мою же, дворницкую. Степаныч будет, Колька, Витёк с женой, ещё несколько мужиков. Восемь человек точно наберётся, а может, и все десять. Шашлык пожарим, нормально посидим. Я уже мясо на рынке присмотрел. Может, кто-нибудь даже ночевать останется…
Он рассказывал об этом весело и уверенно, будто всё давно согласовано и никаких возражений быть не может.
Потом полез в карман и вытащил сложенный вчетверо кусок старых обоев. Именно такими они прошлой осенью немного обновляли веранду, а оставшиеся обрезки экономный Иван теперь использовал вместо бумаги для заметок.
— Вот. Я тебе написал, что купить надо.
Аня взяла обрывок.
На обратной стороне кривыми карандашными строчками тянулся список. Мяса требовалось на восемь человек, но лучше было взять сразу на двенадцать. Затем шли уголь, побольше овощей для салатов, хлеб — два батона и одна буханка чёрного, лимонад для детей Витька и что-нибудь крепче для взрослых.
А в самом низу Иван, словно вспомнив в последний момент, приписал: «Огурцы малосольные с вечера поставь, ты умеешь».
— Значит, делаем так, — продолжал муж, расхаживая по двору и мысленно составляя план завтрашнего дня. — Утром сходишь в магазин. Вернёшься — замаринуешь мясо, потом салаты нарежешь. К обеду народ начнёт собираться. А мы с мужиками пока на реку с удочками сходим, чтобы тебе под ногами не мешаться. Ты у нас хозяйка, сама лучше знаешь, что и как на стол поставить.
Аня стояла, сжимая в руке обрывок обоев, и часто моргала.
— Подожди. То есть ты пригласил сюда около десяти человек и даже не спросил меня?
Иван искренне удивился:
— А зачем спрашивать? Дача общая, у тебя руки золотые. Ребята давно говорили, что хотят приехать. Мне уже неудобно постоянно отказываться. Ещё решат, что я жадничаю.
— Значит, люди что-то подумают, — негромко повторила Аня.
— Конечно. Я всё-таки бригадир. Мне положение обязывает лицо держать.
Лицо ему, значит, нужно было держать.
Аня опустила взгляд на грядку. Рассада лежала рядом и уже начала вянуть под вечерним солнцем.
Иван совершенно забыл про её поездку. Про билеты. Про Тамилу. Даже про то, что сам отвозил жену за этими билетами.
Словно никакого разговора прежде вообще не было.
— Вань, завтра я уезжаю с Тамилой. Билеты давно куплены.
Муж остановился и недовольно посмотрел на неё так, будто именно Аня неожиданно решила разрушить его тщательно продуманные планы.
— Ну так отмени поездку. Сюда люди придут, чем я их кормить буду? Аннушка, ну нельзя же так. Саженцы твои никуда не исчезнут. В следующие выходные съездите.
Нельзя же так.
Аня крепко стиснула зубы, боясь сказать лишнее. Руки слегка дрожали, и она спрятала их в карманы рубашки.
— А ничего, что я три недели ждала этого дня?
— Да это же просто развлечение, а здесь дело серьёзное, — Иван даже развёл руками, искренне поражённый тем, что жена не понимает очевидных, по его мнению, вещей. — Что на тебя сегодня нашло? Всегда же со всем справлялась, а тут вдруг характер решила показать…
Всегда справлялась.
Вот именно.
Тридцать шесть лет Аня со всем справлялась.
Свадьбы, крестины, дни рождения Ивановых родственников, визиты его начальства — всё проходило через её руки и отзывалось болью в её спине. Она готовила на целую компанию, сервировала стол, подавала блюда, а после ухода гостей одна до позднего вечера отмывала горы тарелок и кастрюль.
Иван тем временем устраивался на диване, досматривал футбол и время от времени звал:
— Ань, чайку принеси.
Сейчас Аня ничего не ответила.
Муж истолковал её молчание по-своему и моментально снова повеселел.
— Вот и договорились. Только огурчики обязательно сделай, Степаныч их обожает. И тот салат с крабовыми палочками приготовь. Картошки ещё отвари. Молодой уже не найдём, ну и старая нормально пойдёт…
— Иван.
— Что?
Аня посмотрела ему прямо в глаза.
— Я ничего готовить не стану.
Иван рассмеялся, решив, что жена пошутила.
— Будешь, будешь. Куда ты денешься?
После этих слов он отправился в дом, весело насвистывая и шлёпая босыми пятками по крыльцу.
Аня осталась одна посреди двора.
Некоторое время она просто стояла, обхватив себя руками за локти.
Потом вернулась к помидорам и закончила высаживать рассаду.
Растения ни в чём не были виноваты, и оставлять их вянуть Аня не собиралась.
Вечером она позвонила Тамиле. Чтобы Иван случайно не услышал разговор, отошла за баню, почти к самому забору.
— Тамил, ты завтра точно едешь? Не передумала?
Из трубки донёсся удивлённый голос подруги:
— Ты чего? Я уже термос собрала и пирожков в дорогу напекла. А почему ты шёпотом разговариваешь?
— Да ничего особенного. Мой тут полную дачу гостей назвал. Решил, что я должна отменить поездку и весь день провести возле плиты.
Тамила на несколько секунд замолчала.
Потом спросила:
— И ты останешься?
Аня посмотрела в сторону реки.
— Нет, — твёрдо ответила она. — Не останусь. В семь встречаемся на автостанции, как и договаривались.
— Буду, — коротко сказала Тамила.
После небольшой паузы добавила:
— И правильно, Ань. Иначе совсем тебе на шею сядут.
Ночью Аня долго не могла уснуть.
Она лежала и смотрела в тёмный потолок, слушая, как рядом спокойно посапывает Иван, уставший за рабочую неделю с мётлами и лопатами.
Что удивительно, сильной злости на мужа она почти не испытывала.
Осталась только усталость.
И давняя обида, которая годами копилась внутри и теперь стала плотной и тяжёлой, словно старая клеёнка, долго пролежавшая сложенной в комоде.
Но появилось и другое чувство.
Новое.
Твёрдое.
Аня вдруг совершенно ясно поняла, что ничего отменять не собирается.
И дело уже было вовсе не в смородине, флоксах или поездке с подругой.
Под утро она всё-таки ненадолго задремала.
А ровно в пять открыла глаза сама, даже без будильника.
Поднялась тихо, стараясь не разбудить Ивана. Умылась холодной водой, оделась и собрала сумку. На всякий случай положила туда тёплую кофту.
Двигалась Аня спокойно и неторопливо. Решение уже было принято, поэтому суетиться не требовалось.
На кухонном столе она аккуратно разложила всё необходимое.
Сначала положила тот самый обрывок обоев с Ивановым кривоватым списком покупок.
Рядом оставила деньги из домашних отложенных средств. Пересчитала: на мясо и уголь должно хватить.
Чтобы ничего не разлетелось, сверху поставила солонку.
А рядом оставила собственную короткую записку:
«Магазин на площади открывается в восемь, рынок тоже. Мангал стоит во дворе, он заржавел — щётка для него лежит в сарае. Сегодня хозяин ты. Аня».
Иван проснулся как раз в тот момент, когда Аня уже стояла возле двери, полностью одетая, с курткой на плечах и дорожной сумкой.
— Ты куда собралась? — он приподнялся на кровати, взъерошенный и ещё ничего не соображающий после сна. — Сейчас же только половина шестого.
— На автостанцию. Мы с Тамилой договорились встретиться.
Смысл её слов доходил до Ивана постепенно. Он перевёл взгляд с куртки на сумку, потом снова посмотрел на жену, и выражение его лица начало меняться.
— Подожди… А как же гости? Ребята к обеду приедут. Мясо надо купить, стол приготовить…
— Список лежит на кухне. Деньги рядом. Если сейчас поднимешься, всё успеешь.
— Аня, да ты с ума сошла! — Иван вскочил с кровати босиком и заметался по комнате. — Как я один десять человек накормлю? Я в жизни толком ничего не готовил! Ты что придумала?
Аня ответила совершенно спокойно:
— Но ведь не я пригласила десять человек. Ты их позвал. Значит, сегодня ты и хозяин.
— И что мне им говорить?!
— Скажи как есть: жена уехала по своим делам, поэтому справишься сам. Ты ведь бригадир, тебе лицо держать нужно.
Аня развернулась, вышла из дома и направилась к калитке.
Иван выбежал следом на крыльцо прямо в майке и трусах. Сейчас он выглядел настолько растерянным, что Ане даже стало немного его жаль.
— Ань! Аннушка! Ну как же я…
Не оборачиваясь, она бросила через плечо:
— Мангал не забудь оттереть. Он весь ржавый. Я каждую весну сама его щёткой чищу. Щётка в сарае. Теперь твоя очередь.
За Аней хлопнула калитка.
Она вышла на дорогу. Над садами медленно поднималось розоватое утреннее небо, а впереди лежал путь к мосту через реку.
Шлось удивительно легко.
Позади Иван ещё что-то кричал ей со двора, но Аня уже не вслушивалась в его слова.
Тамила ждала возле автостанции. Заметив приближающуюся подругу, она сразу подняла руку и широко улыбнулась.
Женщины устроились на деревянной скамейке возле платформы.
Тамила внимательно посмотрела на Аню.
— Ну что? Всё-таки уехала?
— Как видишь.
— А Иван?
— Остался дома. Сегодня он у нас главный хозяин.
Тамила не выдержала и прыснула.
Через мгновение обе уже смеялись до слёз. Аня вытирала глаза ладонью и никак не могла успокоиться.
Ей вдруг стало невероятно легко, словно с плеч наконец сняли огромный мешок картошки, который она неизвестно зачем таскала на себе долгие годы.
Автобус отправлялся в половине восьмого. Аня заняла место возле окна, прислонилась виском к прохладному стеклу и впервые за последние дни позволила себе просто ничего не делать.
За окном проплывали поля, небольшие перелески, возле дороги паслись козы. Аня ела пирожки, которые испекла Тамила, и слушала рассказы подруги о рассаде.
Об Иване она почти не беспокоилась.
Иногда, конечно, вспоминала о нём, но теперь скорее с любопытством.
Интересно, сумеет ли справиться?
Справился.
Правда, далеко не сразу и совсем не так гладко, как рассчитывал.
О подробностях Аня узнала уже потом. Что-то рассказал сам Иван, кое-что поведала жена Витька. Но больше всех делился Степаныч, который после той встречи ещё целую неделю смеялся, вспоминая Иваново гостеприимство.
Для начала Иван проспал.
Проснулся только после восьми, вскочил и бросился на кухню. Там обнаружил оставленные Аней деньги и свой же список покупок, после чего схватился за голову.
На рынок он прибежал запыхавшийся и взмокший. Мясо выбирал в такой спешке, что почти не смотрел, какие куски ему дают. Продавщица предложила то, что было пожирнее, и Иван без раздумий забрал.
Об угле он вообще вспомнил уже по дороге домой.
Пришлось возвращаться.
Овощей набрал без разбора. Малосольные огурцы решил не искать, рассчитывая заменить их готовыми магазинными. Но купленные оказались бочковыми и настолько кислыми, что есть их было трудно.
С маринадом возникла следующая проблема.
Иван никогда самостоятельно мясо не мариновал, поэтому в панике просто вылил на него готовый соус из пластиковой бутылки, которую прихватил по дороге.
Салаты тоже пришлось готовить впервые.
Крабовые палочки он начал крошить, не сняв с некоторых плёнку. Лук очистил кое-как, а майонеза налил столько, что салат едва не плавал в нём.
От мангала отвертеться тоже не удалось.
Иван вытащил из сарая старую щётку и под жарким солнцем принялся счищать ржавчину. Во время работы зацепился рукой за металлические прутья, содрал кожу на пальцах и потом долго на них дул.
Но главным испытанием оказался шашлык.
Мясо Иван благополучно сжёг.
Примерно так же, как когда-то испортил яичницу, решив приготовить завтрак, пока Аня лежала с высокой температурой. После той попытки сковороду пришлось выбросить.
На этот раз Иван плохо подготовил угли, а потом заболтался с приехавшими мужиками и забыл вовремя перевернуть шампуры.
Когда наконец спохватился, одна сторона шашлыка уже почернела, а жир капал прямо в огонь.
Запах гари разнёсся едва ли не по всему садовому товариществу.
Впрочем, бригада особенно не расстроилась. Мужики оказались людьми непривередливыми: выпили, закусили тем, что было, а обгоревшие края мяса просто аккуратно срезали и посмеялись над хозяином.
Степаныч попробовал особенно кислый огурец, крякнул и оглядел двор.
— Вань, а хозяйка твоя куда подевалась?
Иван, переворачивая почерневший шампур, мрачно ответил:
— Уехала.
— Куда?
— По своим делам.
— По своим, значит, — многозначительно протянул Степаныч и подмигнул остальным. — Оно сразу заметно, кто здесь обычно всей работой занимается. Ты, Вань, в следующий раз шашлык жене поручи, а сам лучше за грибами сходи.
Мужики дружно расхохотались.
Иван недовольно засопел, однако спорить не стал.
К счастью, ночевать никто не остался. Да и размещать гостей было особенно негде.
После их отъезда Иван остался один на один с последствиями застолья.
Гору грязной посуды пришлось перемывать самому.
Он возился почти до темноты, оттирал с тарелок засохший майонез и за это время успел о многом подумать.
Аня приехала около десяти вечера.
С собой привезла два саженца смородины и куст флоксов.
Во дворе был наведён относительный порядок. Вымытый мангал стоял перевёрнутым вверх дном, хотя запах подгоревшего мяса всё ещё чувствовался в воздухе.
Иван сидел на крыльце и ждал жену.
Увидев её, он поднялся, сделал несколько шагов навстречу и нерешительно остановился.
— Приехала…
— Приехала.
Иван немного помялся.
— Ну… как вы съездили?
— Хорошо, — ответила Аня и поставила растения возле крыльца. — А ты как справился?
Муж некоторое время молчал, потирая ободранные пальцы.
Наконец признался:
— Мясо сжёг. Огурцы купил совсем не те. И в салат майонеза слишком много налил.
— С кем не бывает, — спокойно отозвалась Аня.
Иван снова замолчал.
Потом поднял на неё глаза.
— Ань… Ты меня прости. Я раньше как-то не задумывался, что всё это настолько хлопотно. И что каждый раз этим занималась ты. Одна.
Аня посмотрела на его поседевшие вихры, на содранную кожу на пальцах. Потом перевела взгляд на мокрый мангал, который Иван всё-таки самостоятельно отчистил, пусть и не слишком тщательно.
Нет, сердце её мгновенно не растаяло.
Но накопившаяся внутри тяжесть немного ослабла.
— Ладно, — сказала она. — Пойдём в дом. Чай поставлю.
С того самого мая в их семье установилось новое правило.
Никто его специально не обсуждал, но нарушать Иван больше не пытался.
Без согласия Ани гостей он не приглашал.
Порывы, конечно, случались — характер у Ивана оставался прежним, гостеприимным и широким. Но теперь, прежде чем кому-нибудь что-то обещать, он сначала подходил к жене, останавливался возле дверного косяка и немного неуверенно начинал:
— Аннушка, я тут подумал ребят позвать… Ты не против? И сразу скажи, что мне сделать. Я помогу.
Аня смотрела на мужа и каждый раз сама решала, хочет ли она в этот раз видеть в доме гостей.
Но перемены всё-таки произошли.
Пусть небольшие, зато важные.
Теперь Иван хотя бы сначала спрашивал.
