Каждую пятницу я по привычке собирала для свекрови большую сумку. Клала туда банку сливового варенья, домашний капустный пирог и пару мягких шерстяных носков, потому что Клавдия Петровна постоянно жаловалась, что у неё мёрзнут ноги.
Захар обычно ничего не говорил. Просто брал сумку и ехал к матери в соседний город.
Мы жили вдвоём в просторной трёхкомнатной квартире. Дети давно выросли и разъехались. Сын Максим устроился в другом регионе, а дочь Полина перебралась далеко на северо-запад страны и пока возвращаться не собиралась.
До выхода на пенсию я много лет работала экскурсоводом. Захар трудился кочегаром в котельной, ходил на смены по графику: сутки работал, трое отдыхал. Получал он вполне прилично и за годы сумел отложить определённую сумму, но доступа к этим накоплениям у меня никогда не было.
Почти все свободные дни муж проводил у Клавдии Петровны.
Последнее время она часто болела, жила одна в небольшой квартире и действительно нуждалась в помощи.
Я искренне считала себя хорошей женой и вполне заботливой невесткой.
А то, что Захар никогда не предлагал мне поехать вместе с ним, старалась объяснять просто: значит, свекровь сама не хочет меня видеть.
В одну из пятниц муж начал собираться раньше обычного.
Я, как всегда, упаковала сумку с продуктами и уже собиралась погладить его привычную рубашку для поездок, но увидела, что Захар выбрал совсем другую — ту, которую обычно надевал по праздникам.
Он тщательно побрился и даже воспользовался новым одеколоном.
Я удивлённо посмотрела на него.
— Ты к матери в таком виде решил ехать?
— А что? — отозвался Захар. — Что-то не так?
— Да нет. Просто выглядишь так, будто на свидание собрался.
Он лишь дёрнул плечом и ничего не ответил.
У меня внутри неприятно кольнуло, но я сразу постаралась прогнать подозрительную мысль.
Наверное, сама что-то придумываю.
Чтобы окончательно успокоиться, я предложила:
— Может, сегодня вместе поедем?
Захар сразу покачал головой.
— Ты же сама знаешь: незваному гостю редко бывают рады.
Я нахмурилась.
— Но я ведь не посторонняя для твоей матери.
Муж подошёл ко мне, взял обе мои руки в свои и твёрдо сказал:
— Не нужно, Ань. Маме уже много лет. Она плохо себя чувствует и не любит, когда дома собирается много людей.
Я удивилась ещё больше.
— Три человека — это теперь много?
Захар раздражённо выдохнул.
— Давай договоримся так. Я сначала приеду, поговорю с ней. Если мама будет не против, я тебе позвоню, и ты тоже приедешь. Хорошо?
Спорить я не стала.
Проводила мужа до двери, вернулась на кухню и занялась противнем.
Наверное, уже тогда стоило остановиться и нормально подумать.
Сопоставить одно с другим.
Но вместо этого я отмывала противень и мысленно вспоминала, что нужно купить в магазине на следующей неделе.
Вечером Захар позвонил.
Сказал, что Клавдия Петровна чувствует себя неважно и поэтому не хочет, чтобы я видела её больной.
— Хорошо, — ответила я. — Передай от меня, пусть поправляется.
После разговора я продолжила заниматься домашними делами.
Когда собирала одежду для стирки, в кармане мужниных брюк обнаружила смятый чек.
По привычке разгладила бумажку и прочитала.
Чек оказался из детского магазина.
Среди покупок значились совсем крошечные ботиночки.
Я долго смотрела на строчку.
Для кого?
У Максима детей пока не было.
Полина вообще не спешила выходить замуж.
Никаких близких родственников с маленькими детьми, которым могла понадобиться такая обувь, я тоже не припоминала.
Может быть, подарок кому-нибудь из знакомых?
— Скорее всего, так и есть, — сказала я сама себе. — Наверняка кто-то попросил купить малышу подарок. Ничего странного.
Я разделила бельё, запустила стиральную машину и включила телевизор, чтобы в квартире хотя бы звучали человеческие голоса.
Через день Захар вернулся.
Привёз от матери гостинцы, а по дороге домой ещё заехал в магазин и купил бутылку красного сухого вина.
В тот вечер мы даже устроили небольшой романтический ужин.
Я снова успокоилась.
Прошло ещё несколько недель.
Однажды вечером я решила отнести куртку Захара в химчистку.
Перед этим, как всегда, начала проверять карманы.
И вдруг нащупала внутри какой-то маленький твёрдый предмет.
Я достала его.
На ладони лежала детская пластмассовая погремушка.
Жёлтая, с нарисованным зайчиком.
Несколько секунд я просто смотрела на неё, а потом пошла к мужу.
Показала находку Захару и спросила:
— Что это такое?
— Это? — Захар даже не смутился. — Подарок для внучки одного нашего сотрудника.
У меня едва не сорвалось с языка: «В прошлый раз были детские ботиночки, теперь погремушка».
Но я промолчала.
В конце концов, среди его коллег хватало людей с детьми и внуками. У нас же собственных внуков пока не было. Возможно, Захару просто хотелось о ком-то заботиться, вот он и покупал подарки чужим малышам.
Именно этим объяснением я себя и успокоила.
А вслух сказала:
— Я всё-таки хочу съездить к Клавдии Петровне. Сама отвезу ей продукты, заодно посмотрю, может, ей ещё что-нибудь требуется.
Захар сразу нахмурился.
— Не нужно её беспокоить, — недовольно ответил он. — Я и сам со всем справляюсь.
Я спорить не стала.
Однако сомнения, впервые появившиеся ещё несколько недель назад, теперь никуда не исчезали. Наоборот, они заставляли меня снова и снова вспоминать странности в поведении мужа и пытаться соединить отдельные детали в одну картину.
Через пару дней мне позвонила Нелли, давняя знакомая.
Когда-то мы жили по соседству, но примерно год назад она перебралась к дочери в другой город и теперь, как сама шутила, работала там бабушкой. Мы никогда не были близкими подругами, но отношения поддерживали и периодически созванивались.
— Нюрочка, здравствуй, — услышала я её голос.
— Привет! Рада тебя слышать.
Мы начали обсуждать обычные дела, знакомых, детей, бытовые новости.
Разговор шёл легко, пока Нелли неожиданно не замолчала.
Потом осторожно спросила:
— Слушай, а ты Захара к его матери всегда одного отпускаешь?
Я насторожилась.
— Да. А что?
Нелли явно подбирала слова.
— Да ничего… Просто я тут его несколько раз видела. Возле нашего дома, на детской площадке. Он был с какой-то молодой женщиной. И ещё с коляской. Я подумала, может, родственница ваша?
У меня перехватило горло.
Несколько секунд я не могла нормально вдохнуть, но заставила себя говорить спокойно.
— Может, и родственница. Нелли, сделай мне одолжение. Если снова увидишь её, сфотографируй. Я посмотрю и скажу точно.
— Да без проблем.
Уже на следующей неделе фотография была у меня.
На снимке стояли Захар и та женщина.
Я её никогда раньше не видела.
Никакой нашей родственницей она точно не была.
Я снова связалась с Нелли и выяснила адрес.
Сохранила его в телефоне.
Нелли добавила:
— Они почти всегда выходят гулять примерно в одно время.
После этого я решила больше не строить догадки.
Нужно было увидеть всё самой.
В пятницу вечером Захар, как обычно, уехал якобы к матери.
А утром в субботу отправилась следом и я.
Свекровь я действительно собиралась навестить, но сначала решила проверить тот самый адрес и детскую площадку.
По словам Нелли, именно в это время Захар обычно гулял там с той женщиной.
Я заметила его почти сразу.
Он стоял возле детской горки.
Рядом находилась женщина с фотографии.
А неподалёку, в песочнице, играл мальчик примерно трёх лет.
Я остановилась.
Прижала ладонь к груди, потому что внезапно стало тяжело дышать.
В ушах появился гул.
Несколько мгновений я просто смотрела на них.
Потом собралась и решительно пошла вперёд.
Захар заметил меня первым.
Повернулся, узнал — и мгновенно побледнел.
Женщина тоже посмотрела в мою сторону.
Я подошла почти вплотную к мужу и холодно произнесла:
— Здравствуй, Захар. Решила приехать к твоей маме. Хотела сделать ей сюрприз.
Он растерялся.
Попытался изобразить улыбку.
— А-а… Ты… Тут, понимаешь…
Но договорить не успел.
Женщина рядом спросила:
— Захар, а это кто?
Я сама ответила вместо него:
— Жена.
Она резко повернулась к Захару.
Лицо женщины словно изменилось за секунду: побледнело, стало напряжённым, скулы обозначились сильнее.
— Жена? — тихо переспросила она. — В каком смысле жена? Ты ведь говорил, что уже давно один.
Захар переводил взгляд с неё на меня.
— Я… Аня, послушай… Рита… Тут…
Я усмехнулась.
— Да чего ты мучаешься? Скажи ей, что я твоя бывшая жена. Тем более с этой минуты именно так всё и будет.
Теперь они оба молча смотрели на меня.
Я продолжила:
— Как ты, наверное, уже понял, я всё выяснила. Домой можешь больше не приезжать. Вещи соберу и передам сюда. Рита, скажите, пожалуйста, ваш точный адрес.
Рита будто не сразу услышала мой вопрос.
Она смотрела только на Захара.
— Подожди… Получается, ты всё это время жил одновременно на две семьи?
Захар молчал.
И это молчание сказало куда больше любых оправданий.
Я сухо произнесла:
— Ладно, разбирайтесь здесь сами. Мне ещё к свекрови нужно зайти.
Захар неожиданно дёрнулся.
— Не надо! Аня, пожалуйста, не ходи к маме. Она ничего об этом не знает.
Рита резко повернулась к нему.
— Ты ещё и собственной матери всё это время врал?
Я посмотрела на Захара с откровенным презрением.
— Не переживай. Твоя мать, которой ты столько времени прикрывался, чтобы ездить сюда, от меня ничего не услышит. Но нашим детям я расскажу. Тут уж не обижайся.
Рита вспыхнула.
— Так у тебя ещё и дети есть?!
К ней подбежал испуганный мальчик, и она сразу прижала сына к себе.
Похоже, дальше должен был начаться очень тяжёлый разговор.
Но присутствовать при их выяснении отношений у меня не было никакого желания.
Я развернулась и ушла.
С тех событий прошло несколько месяцев.
Мы с Захаром официально развелись.
Теперь он живёт у своей матери.
С Ритой, как потом рассказала Нелли, отношения у него тоже закончились.
Клавдия Петровна так ничего и не узнала от меня.
Не знаю, что именно Захар рассказал ей и каким образом объяснил, почему внезапно переехал обратно.
Но теперь мне это уже совершенно безразлично.
Это больше не моя жизнь.
