— Ты снова свои таблетки от давления возле микроволновки бросил?
Регина раздраженно подцепила пальцами начатую упаковку с таблетками и отправила ее со столешницы прямо в мусорное ведро. Игорь, устроившийся за кухонным столом в старой домашней кофте, даже головы не поднял от телефона.
— Они вообще не мои, — без особого интереса ответил он. — Мама вчера оставила.
— Конечно, мама. Вчера она таблетки забыла. Днем раньше решила, что мои любимые чашки стоят «неправильно», и переставила их в другой шкаф. А на прошлой неделе умудрилась перебрать мое белье в комоде!
Игорь с тяжелым вздохом положил смартфон на стол. Подобные утренние выяснения отношений в квартире, которую они совсем недавно с огромным трудом приобрели в ипотеку, постепенно превращались в постоянный ритуал.
— Регина, ну зачем опять раздувать проблему из ничего? Мама нам помогает. Ты с работы возвращаешься чуть ли не ночью, я сам с объекта приезжаю поздно. Она добирается к нам на двух маршрутках, чтобы полы вымыть, приготовить еду. А ты устраиваешь конец света из-за переставленных чашек.
— Но я не просила ее мыть здесь пол!
Регина уперлась ладонями в стол и сердито посмотрела на мужа сверху вниз.
— Мы с тобой все обсудили еще тогда, когда заканчивали ремонт. Ключи твоей матери должны были понадобиться только в крайней ситуации. Если нас нет дома, если вода потечет, если мы куда-нибудь уедем и понадобится цветы поливать. Но мы не договаривались, что она будет каждую неделю приходить сюда с проверками и рыться в моих шкафах!
— Какие еще проверки? — Игорь уже заметно повысил голос. — Она ради нас собственное здоровье угробляет! Вчера жаловалась, что поясницу прихватило, пока она под нашей кроватью пыль вычищала. А от тебя вместо благодарности одни претензии.
Регина невесело усмехнулась.
— Значит, поясницу сорвала. Несчастная женщина, настоящая мученица. Слушай, Игорь, а тебя случайно не настораживает, что после ее героических уборок из нашей квартиры периодически исчезают вещи?
Теперь муж наконец посмотрел на нее. Щеки у него быстро покрылись красными пятнами.
— Ты вообще понимаешь, что сейчас говоришь? — резко бросил он. — Ты мою мать в воровстве решила обвинить? Уже совсем?
— Я никого голословно не обвиняю. Я перечисляю то, что произошло, — спокойно, но твердо ответила Регина. — Месяц назад из ванной исчезла моя антивозрастная сыворотка. Очень недешевая, к слову. Я успела воспользоваться ею всего несколько раз. В прошлую пятницу из конверта в ящике компьютерного стола пропало несколько крупных купюр. А сегодня утром ты сам на всю квартиру возмущался, что куда-то делись новые шерстяные носки. Те самые, которые я специально заказывала тебе к празднику.
— Носки я сам куда-нибудь засунул! — Игорь дернул плечом. — А деньги… Да откуда ты знаешь? Может, сама потратила на продукты, а потом забыла. Регина, это уже похоже на паранойю. Мама никогда чужого не возьмет. Она сама последнее отдаст, если понадобится.
— Вот именно, — сквозь зубы ответила жена. — Особенно если это «последнее» принадлежит кому-нибудь другому.
Игорь резко махнул рукой, давая понять, что больше обсуждать эту тему не желает. Сдернул со спинки стула куртку, торопливо обулся и вышел из квартиры, хлопнув дверью.
Регина еще несколько секунд стояла посреди кухни и слушала шум лифта за стеной.
Она прекрасно понимала, что никаких проблем с памятью у нее нет.
Она точно помнила сумму, которую они откладывали на отпуск. Точно знала, где стоял флакон сыворотки. И уж точно не верила, что вещи способны сами покидать квартиру.
Однако убедить Игоря в чем-либо словами было практически невозможно. Когда речь заходила о матери, он моментально переставал воспринимать любые доводы.
Через два часа Регина уже находилась в офисе. Налив себе кофе из автомата, она зашла в свободную переговорную и закрыла дверь.
Затем набрала Инну.
— Инна, я скоро окончательно свихнусь с этой семейкой.
— Что, Клавдия Михайловна опять ворвалась в ваше семейное гнездо со шваброй наперевес? — сразу догадалась подруга.
— Теперь все хуже. Игорь уже всерьез пытается убедить меня, что я сама забываю, куда кладу вещи. Якобы сама перекладываю, трачу деньги, потом не помню. А его мама, разумеется, безгрешная женщина с больной спиной. Вчера еще жаловалась ему, что суставы угробила, пока нам полы оттирала.
— Тогда смени замок, и все, — предложила Инна. — Скажешь, что ключи потеряла. Или из сумки вытащили. Поставите новую личинку, а запасной экземпляр ей не отдавай.
— Бесполезно, — тяжело вздохнула Регина и села на край стола. — Игорь уже на следующий день сделает еще один ключ и лично отвезет матери, причем с извинениями. Он искренне уверен, что мы перед ней вечные должники. Она ведь пирожки с капустой приносит. Как же мы без них существовать будем?
— Да уж, диагноз серьезный, — протянула Инна. — Моя свекровь тоже когда-то любила обследовать шкафы, пока я один раз такой скандал не устроила, что посуда летала. После этого желание почему-то исчезло. А ты что собираешься делать? Молчать дальше?
Регина посмотрела сквозь большое окно переговорной на хмурые осенние улицы и слегка прищурилась.
— Несколько дней назад я вызвала мастера. Он установил в спальне на потолке новый датчик дыма. Прямо над шкафом.
— И что? — удивилась Инна. — У вас ведь новый дом. Там и так датчики уже должны быть.
— Этот не совсем обычный. Внутри маленькая камера, объектив почти незаметный. Запись сохраняется в облаке, а включается она при движении. Игорю я сказала, что управляющая компания потребовала поставить дополнительный противопожарный датчик. А его мама как раз сегодня собиралась прийти окна перед зимой мыть.
Инна тихо присвистнула.
— Ничего себе. Почти разведывательная операция в отдельно взятой квартире. А если увидишь что-нибудь такое, после чего пожалеешь, что вообще поставила камеру?
— Я больше боюсь годами жить и постоянно сомневаться в собственной адекватности, — ответила Регина и закончила разговор.
Домой в тот день она решила приехать раньше обычного.
После обеда подошла к начальнику и сослалась на сильную головную боль. К тому времени приложение уже около двух часов показывало активность в спальне. Красный индикатор вспыхивал снова и снова: кто-то явно находился в комнате и довольно много двигался.
Регина бесшумно вставила ключ и осторожно открыла дверь.
Лишь порог негромко скрипнул под ногой.
В квартире смешались запах хлорки, жареного лука и резкого недорогого парфюма.
Через несколько секунд из спальни появилась Клавдия Михайловна. На ней был старенький выцветший халат, волосы растрепались, в одной руке она держала мокрую тряпку.
Увидев невестку, женщина театрально ахнула и тут же прижала свободную ладонь к пояснице.
— Господи! Регина! Почему так рано? Что-нибудь случилось?
— Голова разболелась, — без эмоций ответила Регина, снимая туфли и ставя их на полку. — А вы, как вижу, опять трудитесь не покладая рук. Совсем себя не щадите.
— Ой, деточка, и не спрашивай, — тут же начала жаловаться Клавдия Михайловна, шаркая тапочками по ламинату. — Спина так разболелась, что сил никаких нет. Уже три часа у вас все отмываю. Ни разу нормально не разогнулась. Что под кроватью творилось — страшно смотреть! Пыль чуть ли не клочьями лежала. Я там на коленях ползала, суставы об пол стерла. Вы молодые, вам вечно некогда. Все работа да телефоны. А я же мать. У меня сердце болит, когда думаю, что вы в такой грязи живете.
Регина сняла плащ, повесила его на крючок и прошла вслед за свекровью на кухню.
— Клавдия Михайловна, никакой грязи у нас нет. Мы вполне способны самостоятельно убрать свою квартиру. И я не один раз просила вас не заходить в спальню. Это личная территория нас с Игорем.
Губы свекрови тут же вытянулись в обиженную тонкую линию.
— Личная территория! Вы только посмотрите! Я вам родная мать, а не посторонняя женщина! Я порядок навожу, пыль вытираю, а не карманы проверяю! Что сейчас за невестки такие пошли? Стараешься для них, здоровье последнее отдаешь, а они только упрекают!
Неожиданно в прихожей послышался звук открывающегося замка.
Домой вошел Игорь.
Увидев обеих женщин, он остановился и нахмурился.
— Так. Уже обе здесь. А почему вас на весь этаж слышно? Я еще из лифта понял, что что-то происходит.
Клавдия Михайловна моментально изменилась в лице.
Она тяжело опустилась на табурет и провела по глазам краем влажной тряпки.
— Игоречек, сыночек… Твоя жена меня отсюда выгоняет. Упрекает, говорит, чтобы я больше не приходила убираться. А я ведь душу в ваш дом вкладываю. Спину сегодня окончательно загубила ради вас. Теперь даже разогнуться нормально не могу, придется к врачу идти.
Игорь бросил ключи на тумбочку и сердито посмотрел на жену.
— Регина, ты снова начинаешь? Мама ведь действительно помогает! Мам, не плачь. У Регины голова болит, на работе устала, вот она и раздражается.
— Да я же к ней со всей душой! — не унималась Клавдия Михайловна, одновременно подтягивая ногой поближе большую хозяйственную сумку, стоявшую возле стола. — Я тут все до блеска отмыла! Ни соринки не оставила! Даже шкафы в порядок привела, все аккуратно разложила. А то у Регины вещи вечно свалены кучей, будто у неряхи.
Регина медленно прислонилась к косяку.
— Значит, и в шкафах вы успели прибраться? И под кроватью действительно на коленях ползали, несмотря на больную спину?
— Конечно ползала! — с вызовом заявила свекровь. — Все здоровье там у вас и оставила!
— Хорошо, — спокойно сказала Регина. — Тогда давайте без эмоций. Только факты. Игорь, подойди сюда.
Муж настороженно приблизился.
Ему явно не понравилось выражение лица жены.
Регина достала телефон.
— Что ты хочешь показать? — спросил он.
— То представление, в котором мы с тобой уже примерно год участвуем, даже не осознавая этого, — ответила она. — Помнишь мастера, который на прошлой неделе приходил устанавливать датчик дыма?
Игорь кивнул.
Клавдия Михайловна, еще секунду назад изображавшая смертельные страдания, внезапно застыла.
— Так вот. Никакой это не датчик, — продолжила Регина. — Там скрытая камера. Она записывает все происходящее в спальне. И днем, и ночью.
Она включила запись, увеличила яркость и повернула экран так, чтобы его хорошо видели и муж, и свекровь.
На видео стояла сегодняшняя дата.
Дверь спальни открылась.
В комнату вошла Клавдия Михайловна.
Ни ведра, ни швабры, ни тряпки при ней не было.
Более того, двигалась она очень бодро. Не прихрамывала, не держалась за поясницу и вообще ничем не напоминала человека, едва способного разогнуться от боли.
Первым делом она направилась к туалетному столику Регины.
Игорь судорожно сглотнул.
— Мам… Ты что там делаешь?
Клавдия Михайловна ничего не ответила. Только сильнее сжала ручки своей сумки.
На экране тем временем продолжалось представление.
Свекровь открыла ящик туалетного столика, вытащила шкатулку с украшениями и принялась внимательно изучать содержимое. Одно за другим примерила несколько колец, затем серьги. Постояла перед зеркалом, поворачивая голову то вправо, то влево, поправила волосы.
Минут через десять украшения наскучили.
Она подошла к шкафу, раскрыла дверцы и достала новое шелковое платье Регины. Приложила его к себе, оценивающе посмотрела в зеркало, недовольно поцокала языком и бросила одежду обратно на вешалку.
Однако главное было впереди.
— Не отводи взгляд, Игорь, — холодно сказала Регина. — Смотри дальше.
На записи Клавдия Михайловна подошла к комоду мужа и выдвинула верхний ящик.
Несколько секунд покопалась внутри.
Затем достала оттуда новую пару шерстяных носков.
Тех самых, которые Игорь безуспешно искал утром.
Свекровь быстро оглянулась и сунула их в широкий карман халата.
— Я… я их Лешке хотела отдать! — выпалила Клавдия Михайловна. — У него ноги постоянно мерзнут! Обувь плохая! А ты их все равно не надеваешь, Игоречек! Лежат без дела, только моль кормите!
Игорь медленно повернулся к матери.
— Я их не надеваю потому, что найти их не могу! — голос у него сорвался. — Мам, кто вообще разрешал тебе открывать мои ящики и брать мои вещи?
— Не отвлекайтесь, — перебила Регина. — Там еще далеко не конец.
Она немного ускорила видео.
На экране свекровь, забыв о своей «убитой» пояснице, легко поднялась на носки и потянулась к верхней полке шкафа. После нескольких попыток достала коробку из-под зимней обуви.
Игорь сразу узнал ее.
Именно там он по старой привычке хранил часть наличных сбережений.
Клавдия Михайловна сняла крышку.
Послюнявила палец.
Пересчитала купюры.
После этого вытащила несколько и привычным движением спрятала их под одежду.
Тишина в квартире стала почти физически ощутимой.
Из соседней квартиры приглушенно доносился звук телевизора. На кухне мерно падали капли из плохо закрытого крана.
Игорь очень медленно повернул голову.
Лицо его заметно побледнело.
— Ты брала у нас деньги?
— Подумаешь! — резко закричала Клавдия Михайловна, понимая, что отрицать очевидное уже поздно. — Несколько бумажек! А вы здесь шикарно устроились! Новый дом, консьерж, продукты дорогие покупаете, а родная мать вынуждена каждую мелочь высчитывать на свою пенсию! Я тебя растила! Ночами не спала! Ты мне до конца жизни обязан помогать! Взяла немного на лекарства, словно трагедия случилась! Я на тебя за все годы в сто раз больше потратила!
Игорь смотрел на нее так, будто впервые видел.
— Мам, мы эту квартиру еще много лет будем выплачивать. И деньги на лекарства я тебе перевожу каждый месяц. Без задержек. Сколько нужно. Так чего тебе не хватает?
Регина провела пальцем по экрану.
— А теперь мой любимый эпизод.
Она перемотала запись почти к самому концу.
Клавдия Михайловна на видео достала из пакета огромный кусок жареной курицы, завернутый в фольгу.
После чего спокойно забралась с ногами на хозяйскую кровать, застеленную светлым дорогим пледом.
Устроилась на декоративных подушках.
Развернула еду.
И начала с удовольствием есть, роняя жирные крошки прямо на покрывало.
Одновременно свекровь листала глянцевый журнал, который до этого лежал на прикроватной тумбочке.
Клавдия Михайловна смотрела на собственное изображение на экране и буквально задыхалась от злости.
— Шпионка! — внезапно закричала она и указала пальцем на Регину. — Вот кого ты в дом привел, Игорь! Она за твоей родной матерью тайно наблюдает! Ты понимаешь вообще? Нормальные люди скрытые камеры дома не устанавливают! Она больная! У нее с головой неладно!
Регина спокойно выключила экран.
— Камеру устанавливают люди, которым надоело слышать, что они все выдумывают. Клавдия Михайловна, откройте свою сумку.
Свекровь замерла.
— Чего?
— Сумку. Откройте ее.
Женщина вцепилась в авоську обеими руками.
— Не позволю! Это мои личные вещи! Ты не имеешь права там копаться! Сейчас еще полицию вызову!
Игорь ничего не сказал.
Он просто подошел к матери, забрал тяжелую сумку из ее рук и перевернул над полом.
Содержимое с шумом посыпалось на ламинат.
Среди вещей оказались половина рулона туалетной бумаги из их ванной, закрытая пачка дорогого кофе, две совершенно новые кухонные губки, маленькая серебряная ложечка из подарочного комплекта и знакомый стеклянный флакон с антивозрастной сывороткой.
Тот самый, который исчез месяц назад.
Игорь долго смотрел на лежащую перед ним кучку.
Ситуация была настолько нелепой, что Регина даже не испытывала удовлетворения.
Муж медленно поднял глаза.
— Дай ключи.
Клавдия Михайловна будто не поверила услышанному.
— Игоречек… Сынок… Ну что ты? Я ведь по-родственному. У вас всего много. Я же для вас старалась. Экономила…
— Ключи от квартиры, — повторил он уже тверже. — Положи на тумбу. Сейчас.
Свекровь наконец поняла, что привычные слезы в этот раз не помогут.
Она зло посмотрела сначала на сына, потом на Регину.
Резко сунула руку в карман халата, достала связку и со звоном бросила ее на обувную полку.
— Неблагодарные! — прошипела Клавдия Михайловна, переступая через разбросанные вещи. — Больше я сюда не приду! Живите как хотите! Зарастете своей грязью, сгниете здесь без меня, тогда вспомните мать! Только поздно будет!
Она вылетела в коридор.
Через секунду входная дверь с грохотом захлопнулась.
Игорь словно сразу постарел.
Он медленно сел на табурет и закрыл лицо ладонями.
Регина к нему не подошла.
Не стала ни обнимать, ни произносить фразы о том, что предупреждала.
Вместо этого она присела, собрала с пола свои вещи, отнесла их на кухню и включила электрический чайник.
Ни извинения, ни долгие разговоры ей сейчас не требовались.
Главное она получила.
Правду.
Прошел месяц.
Обещание никогда больше не появляться Клавдия Михайловна, разумеется, не выполнила.
Сначала она принялась звонить Игорю поздними вечерами, жалуясь, что у нее поднимается давление.
Потом подключила родственников. Одному рассказывала, что невестка выгнала несчастную мать из квартиры, другому — что ее унизили, третьему — что Регина специально рассорила ее с сыном.
Однако Игорь больше не спорил с женой.
Матери он продолжал перечислять деньги на лекарства точно в срок, как и раньше. Но ключей у Клавдии Михайловны больше не было. В гости он ее не приглашал, да и сам ездить к ней стал значительно реже.
А дома неожиданно воцарился покой.
Регинины чашки больше не путешествовали по шкафам.
Деньги оставались ровно там, куда их положили.
Флаконы в ванной не исчезали.
Игоревы носки с первой попытки обнаруживались в его собственном ящике.
Несмотря на возвращенные ключи, Регина все же вызвала мастера и заменила личинку входного замка.
А маленькое устройство на потолке спальни она убирать не стала.
Красный огонек по-прежнему едва заметно мигал в полумраке, молчаливо напоминая хозяевам квартиры, насколько дорого иногда приходится платить за право самим решать, кто имеет доступ к их личному пространству.
