— Миша, а почему дверь закрыта только на один оборот?
Кристина остановилась прямо на лестничной площадке, так и не вставив ключ в замочную скважину.
Стоило слегка толкнуть дверь её просторной двухкомнатной квартиры, как та неожиданно легко отворилась. Изнутри сразу пахнуло смесью чужих духов, жареной рыбы и какого-то неприятного кисловатого запаха.
Михаил, стоявший рядом, заметно занервничал. Он поправил очки, съехавшие на переносицу, и начал переминаться с ноги на ногу, будто совершенно не спешил переступать порог следом за женой.
— Кристин, тут, в общем, такое дело…
Он замолчал, уставившись в пол.
— Мама несколько дней назад звонила.
Кристина ничего не ответила. Просто толкнула дверь шире и вошла.
Первое, что бросилось в глаза, — полный беспорядок в прихожей.
Светлая плитка была испачкана уличной грязью. По полу растянулись мокрые следы обуви, валялись прилипшие осенние листья. Возле большого зеркала стояли набитые до отказа клетчатые сумки и старые баулы. А на настенном крючке, прямо поверх любимого бежевого тренча Кристины, красовалась чужая засаленная куртка из болоньи с наполовину оторванным капюшоном.
Кристина ещё не успела толком осмотреться, как из ванной послышалось весёлое напевание.
Через секунду в коридор вышла полная незнакомая женщина.
На голове у неё был сооружён тюрбан из большого махрового полотенца.
Но Кристина смотрела совсем не на полотенце.
На женщине был её халат.
Шёлковый, пудрового оттенка, дорогой, привезённый из зарубежной рабочей поездки и почти не ношенный.
Незнакомка тем временем совершенно спокойно втирала в лицо крем из небольшой стеклянной баночки.
Кристина узнала её мгновенно.
Свой ночной крем.
Тот самый, на который она когда-то долго не решалась потратиться, потому что одна баночка стоила почти как половина месячного заработка Михаила.
Женщина наконец заметила хозяев квартиры и удивлённо распахнула рот.
— Ой!
Она замерла с пальцами у щеки.
— А вы чего уже приехали? Галина Петровна говорила, что вы только в понедельник вернётесь.
Кристина ничего не сказала.
Она медленно перевела взгляд на мужа.
Михаил сразу отвёл глаза.
Но на этом сюрпризы не закончились.
Из кухни показался незнакомый крупный мужчина в растянутых спортивных штанах. В одной руке он держал большой кусок жареной рыбы, от которого уже успел откусить половину. Жир блестел на пальцах, а по подбородку медленно стекала капля масла.
Увидев Михаила, незнакомец расплылся в довольной улыбке.
— О! Хозяева объявились! — громогласно сказал он. — Здорово, Мишаня! А мы тут понемногу обживаемся.
Слово «обживаемся» особенно отчётливо ударило Кристине по нервам.
Она неторопливо сняла с плеч дорожный рюкзак и поставила его на пол.
После долгой дороги поясницу ломило, ноги гудели от усталости, а в висках неприятно пульсировало.
Несколько секунд Кристина просто стояла с закрытыми глазами.
Ей хотелось верить, что после бессонной дороги у неё начались галлюцинации.
Сейчас она откроет глаза — и в прихожей снова будет чисто.
Не будет грязных баулов.
На её плаще не окажется чужой куртки.
Из кухни не будет торчать незнакомый мужчина с рыбой.
А уж тем более никто посторонний не станет ходить по её дому в её личном халате и мазать лицо её косметикой.
Кристина открыла глаза.
Ничего не изменилось.
Женщина в пудровом халате продолжала стоять напротив неё.
Баночка с кремом всё ещё была у неё в руке.
Мужчина из кухни спокойно дожёвывал рыбу.
А Михаил всё так же молчал.
Кристина медленно вдохнула.
— Михаил, — произнесла она удивительно спокойным голосом, не поворачивая головы. — Объясни мне, пожалуйста, кто эти люди.
Муж дёрнулся.
— Кристин, я сейчас всё расскажу…
Она наконец посмотрела на него.
— И заодно объясни, почему эта женщина ходит по моей квартире в моём халате и пользуется моей косметикой.
Михаил часто заморгал, явно не понимая, с чего лучше начать объяснение.
— Кристин, давай познакомлю. Это Анатолий, мамин племянник. Он из другого города приехал. А это его жена Оксана. Они сюда на концерт выбрались, заодно решили немного погулять, посмотреть достопримечательности. Сама понимаешь, гостиницы сейчас стоят безумных денег.
Оксана, похоже, даже не думала смущаться. Она ещё раз похлопала ладонями по щекам, будто проверяя, впитался ли крем, а затем совершенно по-хозяйски расправила на себе нежный шёлковый халат. На её фигуре тонкая ткань натянулась настолько сильно, что Кристине стало физически неприятно на это смотреть.
— Да мы вообще тихонько тут живём! — заявила женщина. — Никому не мешаем. Чего тебе, жалко, что ли? У вас квартира огромная, половина комнат всё равно пустует.
Кристина медленно повернула голову к мужу.
Михаил старательно избегал её взгляда. Он вдруг чрезвычайно заинтересовался грязными следами на светлой плитке в прихожей.
— Ты всё знал.
Вопросительной интонации в её голосе не было.
— Кристин, ну мама попросила… — тут же заторопился он. — Ну что я должен был сделать? Свои же люди, родственники. Не отправлять же их ночевать на улицу. Я вообще рассчитывал, что они уедут ещё до нашего возвращения. Просто потом всё переигралось, поездку перенесли, и получилось вот так нелепо…
Кристина шагнула вперёд.
Сначала она спокойно сняла плащ, нашла свободный крючок и аккуратно повесила его. И только после этого снова повернулась к Оксане.
— Немедленно снимите мой халат.
Оксана тут же вскинулась, словно услышала не просьбу хозяйки квартиры, а чудовищное оскорбление.
— Ты чего это вдруг командовать начала? Подумаешь, после душа тряпку накинула! Мой халат в сумке весь измялся. Мне что, специально рыться в бауле, если этот под рукой висел?
Анатолий перестал жевать рыбу.
Он смерил Кристину наглым взглядом, вытер жирные пальцы прямо о спортивные штаны и процедил:
— Слышь, хозяйка, полегче давай. Мы вообще-то не к тебе приехали. Мы к Мише. Галина нас сама сюда пустила. Так что имеем право несколько дней нормально пожить.
— К Мише?
Кристина коротко усмехнулась. В этой усмешке не было ничего весёлого.
Она развернулась и направилась на кухню.
То, что она увидела там, окончательно лишило её надежды на то, что происходящее можно объяснить каким-то недоразумением.
Обычно безупречно чистая рабочая поверхность была завалена крошками, очистками, грязной посудой и мятыми упаковками. На столешнице валялись пакеты, остатки хлеба и кожура от овощей. На индукционной панели стояла чужая старая сковорода с почерневшим дном, а вокруг неё блестели многочисленные жирные брызги.
Но возле окна, на любимом стуле Кристины, совершенно невозмутимо расположилась Галина Петровна.
Свекровь пила компот из дорогого хрустального бокала, который Кристина доставала только по большим праздникам.
— О, вернулись-таки, — вместо приветствия произнесла Галина Петровна. — А мы думали, вы только через пару дней появитесь.
Кристина прислонилась плечом к дверному косяку.
От усталости и происходящего в голове стоял гул.
— Галина Петровна, объясните мне одну вещь. Зачем вы поселили в моей квартире посторонних людей? Ключи я оставляла вам исключительно для того, чтобы вы иногда заходили и поливали орхидеи.
Свекровь резко поставила бокал на стол. Хрусталь неприятно звякнул.
— Какие ещё посторонние? — возмутилась она. — Это родственники! Семья! Толя с Оксаночкой захотели выбраться, посмотреть мир, развеяться. А у вас всё равно квартира пустая стояла. Что ты сразу вцепилась в свои квадратные метры? Нельзя быть такой жадной. Радоваться надо, что родным помогли!
— Они спят в моей спальне, — отчётливо произнесла Кристина. — В моей кровати. Оксана пользуется моей косметикой и ходит в моей одежде. Я никому не разрешала устраивать здесь общежитие.
— Ишь какая принцесса нашлась! — мгновенно взвилась Галина Петровна, поднимаясь со стула. — Разрешения она не давала! Михаил здесь, между прочим, тоже живёт. Он здесь такой же хозяин. И вообще он мужчина, его слово в семье должно что-то значить! Я у сына спросила, и он мне разрешил. Правда, Миша?
Михаил стоял в дверях кухни, втянув голову в плечи.
Тем временем Оксана всё-таки переоделась в свою одежду и появилась в коридоре. Руки она победно скрестила на груди, а шёлковый халат Кристины просто бросила скомканным на пуфик.
— Вот именно! — поддержала она Галину Петровну. — Нам Михаил разрешил. Поэтому нечего тут права качать. Мы гости.
Кристина посмотрела на мужа в упор.
— Значит, ты действительно разрешил им жить здесь?
— Кристин, ну только не начинай опять, — простонал Михаил, осторожно приближаясь. — Мама давила, обижалась, голос повышала. Ты же прекрасно знаешь её характер. Ей что-то доказывать бесполезно. Мне проще было согласиться. Потерпи всего пару дней. У них уже билеты куплены. Послезавтра уедут. Не устраивай скандал перед родственниками, пожалуйста. Не позорь меня.
— Позорю тебя перед родственниками?
Кристина отступила, не позволяя ему приблизиться.
Сколько лет она терпела эту его особенность?
Михаил всегда поступал одинаково. При первых признаках конфликта он предпочитал спрятаться, промолчать, уступить, сделать вид, будто ничего страшного не случилось. Лишь бы мать не устроила очередную сцену. Лишь бы самому не пришлось занимать чью-то сторону и отвечать за принятое решение.
Пока дело касалось мелочей, Кристина ещё могла закрывать глаза. Какая разница, какие обои выбрать или куда поставить шкаф, если Михаил готов был согласиться с матерью ради спокойствия?
Но теперь речь шла не об обоях.
Он без её ведома пустил посторонних людей в квартиру.
В её личное пространство.
В жильё, которое Кристина приобрела задолго до знакомства с Михаилом, годами работая почти без выходных и откладывая каждую свободную сумму.
Она ничего больше не сказала.
Просто вернулась в прихожую, наклонилась и ухватила за ручки один из огромных клетчатых баулов.
Он оказался неожиданно тяжёлым.
Но злость придавала сил.
Кристина распахнула входную дверь и волоком вытащила сумку на лестничную площадку.
— Эй! Ты что делаешь?! — взвизгнула Оксана. — Совсем ненормальная?!
— У вас пять минут, чтобы собрать остальные вещи, — спокойно сказала Кристина.
Она сорвала с крючка засаленную болоньевую куртку и бросила её Анатолию, который как раз вышел из кухни.
— Через пять минут всё, что останется здесь, отправится к мусорным контейнерам.
Анатолий вспыхнул.
— Ты вообще больная?! — заорал он. — Мы никуда не уйдём! У нас всё… договорено! Миша разрешил! Миша, скажи своей бабе, чтобы она успокоилась!
Михаил заметался между женой и гостями.
— Кристина, прекрати немедленно! Что ты творишь? Соседи сейчас все сюда выйдут! Мама, скажи ей хоть что-нибудь!
Галина Петровна тяжело вышла из кухни.
На её щеках уже проступили яркие красные пятна.
— Ах ты бессовестная! — закричала свекровь. — Родственников мужа на лестницу выставляешь?! Родную кровь?! Да после такого Михаил с тобой разведётся! Слышишь? Разведётся!
— Прекрасное предложение, — холодно отозвалась Кристина.
Она вытащила за дверь второй баул.
Следом отправился большой пакет с продуктами и какими-то подарками.
— Все трое — на выход.
Оксана метнулась собирать оставшиеся вещи, громко ругаясь и швыряя одежду в спортивную сумку.
Анатолий ещё пытался что-то доказывать и даже сделал несколько угрожающих шагов в сторону Кристины.
Она спокойно достала телефон.
Набрала номер экстренной службы.
— Сейчас вызову полицию, — громко сказала она. — Сообщу, что посторонние люди незаконно находятся в моей квартире и отказываются уходить. Можете продолжать спорить. Время пошло.
Эти слова подействовали моментально.
Ещё минуту назад чрезвычайно смелые родственники вдруг резко перестали чувствовать себя хозяевами положения.
Анатолий что-то буркнул себе под нос, схватил сумку. Оксана выскочила следом, продолжая осыпать Кристину проклятиями.
Последней из квартиры уходила Галина Петровна.
Уже стоя на лестничной площадке, она обернулась и потрясла кулаком.
— Чтобы ноги моей больше здесь не было! Запомни мои слова, останешься одна у разбитого корыта! Миша, собирайся немедленно! Поехали отсюда! Нечего тебе жить с этой мегерой!
Кристина захлопнула дверь.
В квартире воцарилась почти оглушительная тишина.
Где-то на кухне размеренно капала вода из плохо закрученного крана.
Кристина медленно села на банкетку возле зеркала.
Только теперь она заметила, что пальцы слегка дрожат.
Михаил с матерью не ушёл.
Он остался стоять возле стены — бледный, растерянный, совершенно потерянный.
Через несколько секунд муж попытался улыбнуться.
— Ну вот… Всё же решилось, — неуверенно произнёс он. — Конечно, мама теперь со мной месяц разговаривать не станет… Но зачем ты так жёстко, Кристин? Можно ведь было спокойно договориться. По-хорошему.
Он потянулся к молнии куртки.
— Не снимай верхнюю одежду, — сказала Кристина.
Михаил застыл.
— Что?
— Куртку не снимай.
Он непонимающе заморгал.
— Кристин, я не понял.
— Сейчас поймёшь. Твоя мать распоряжается моей квартирой так, будто она принадлежит ей. Твои родственники без разрешения спят в моей кровати, едят мои продукты, пользуются моими вещами. А ты всё это допускаешь, потому что тебе, видите ли, неудобно было сказать маме «нет».
Кристина поднялась.
Подошла к ключнице и сняла с крючка запасную связку.
— Ты согласился поселить здесь людей за моей спиной. Более того, ты прекрасно знал, что я была бы против, поэтому всё от меня скрыл. А потом позволил совершенно посторонней женщине рыться в моих вещах.
— Кристин, ну зачем ты опять так? Это же родня…
— Твоя родня, Михаил. Не моя.
Она вытянула ладонь.
— Давай ключи.
— Какие ключи?
— От квартиры. Клади на стол и собирай свои вещи. У тебя есть полчаса.
Михаил сначала решил, что она просто говорит это сгоряча.
Через несколько минут понял, что Кристина не шутит.
Через полгода она сидела одна на собственной кухне.
Чистой.
Тихой.
Сверкающей.
Развод завершился гораздо проще, чем она предполагала.
Делить супругам оказалось практически нечего. Квартира принадлежала Кристине ещё до брака. Значительных совместных накоплений тоже не образовалось: Михаил так и не научился откладывать деньги, потому что постоянно находился очередной повод «немного помочь маме».
Галина Петровна после развода позвонила Кристине лишь однажды.
Свекровь долго кричала, обвиняла её во всех смертных грехах, предрекала одиночество и уверяла, что однажды бывшая невестка ещё сама приползёт просить прощения.
Кристина молча дослушала первые несколько минут и завершила разговор.
Больше они не общались.
Михаил первое время писал почти ежедневно.
Уверял, что осознал ошибки.
Обещал измениться.
Клялся, что впредь никогда не станет выполнять требования матери за спиной жены.
Просил дать ему ещё один шанс.
Кристина читала сообщения недолго.
Через несколько недель просто заблокировала его номер.
Теперь она сидела за столом, неторопливо пила крепкий ароматный кофе и смотрела на подоконник.
Орхидеи стояли там же.
Зелёные листья блестели после полива, а на тонких стеблях раскрывались новые цветы.
Теперь, когда Кристина уезжала, поливать их было некому.
Приходилось заранее продумывать уход самой.
Но странным образом её это совершенно не раздражало.
Наоборот.
Ей нравилось точно знать, что дверь её квартиры останется закрытой.
Что никто не войдёт сюда без разрешения.
Никто не станет распоряжаться её вещами.
Никто не наденет её халат, не откроет её косметику и не объяснит потом, что «семья имеет право».
Кристина сделала ещё один глоток кофе и посмотрела на цветущие орхидеи.
Оказалось, тишина тоже может быть очень уютной.
