Галина Николаевна с усилием опустила тяжелый клетчатый баул прямо на пыльную обочину.
Спину ломило так, будто она тащила этот груз не сорок минут, а несколько часов. От остановки маршрутки до нового дачного поселка пришлось идти пешком под палящим солнцем. Сергей на звонки не отвечал, а Валерия еще с прошлого вечера демонстративно игнорировала сообщения.
Галина Николаевна поправила ситцевую блузку, вытерла ладонью влажный лоб и решительно направилась к высокому кирпичному столбу. На нем блестела свежая панель домофона.
Она нажала пальцем на подсвеченную кнопку.
Из-за глухого металлического забора донеслась мелодичная трель. Над ограждением виднелась крыша добротного дома, который Сергей выстроил только в прошлом году.
И ведь не без ее участия.
Галина Николаевна отдала сыну почти все свои накопления на металлочерепицу и утепление. Тогда она была уверена: раз уж помогла так серьезно, летом точно сможет приезжать сюда как родной человек и чувствовать себя почти хозяйкой.
Но не тут-то было.
Невестка очень быстро показала, кто именно собирается устанавливать здесь порядки.
Панель домофона засветилась синим.
— Добрый день, — донесся из динамика спокойный, немного механический голос Валерии.
— Какой еще добрый день, Лера!
Галина Николаевна приблизилась к камере почти вплотную, чтобы невестка как следует увидела ее раскрасневшееся от жары лицо.
— Открывай скорее! Я эти сумки еле дотащила.
Динамик слегка зашипел.
— В настоящий момент нас нет дома.
— Ты меня совсем за дурочку принимаешь?
Свекровь со злостью хлопнула ладонью по раскаленному металлу забора.
— Я прекрасно вижу, что окна наверху открыты! Сережкиной машины рядом нет, значит, он работает, а ты сидишь внутри и прохлаждаешься. Решили от родной матери прятаться? Я вообще-то с вещами приехала!
Из динамика снова послышалось шипение.
— Оставьте сообщение после сигнала.
Раздался короткий писк.
Галина Николаевна даже растерялась.
Такого обращения она от невестки еще не видела. Валерия и раньше отличалась характером. Могла ответить резко, могла недовольно взглянуть, когда свекровь начинала проверять кастрюли или давать советы по хозяйству.
Но настолько открыто насмехаться над ней через закрытый забор?
— Валерия!
Галина Николаевна повысила голос и машинально осмотрелась по сторонам, проверяя, не выглядывают ли соседи.
— Я приехала рассаду посадить! С детьми посидеть! Лето уже началось, а они продолжают в городе сидеть. Открывай сейчас же! У меня там курица и домашний творог, всё на жаре испортится!
В динамике снова что-то затрещало.
— Ваше предложение нас не заинтересовало. Всего доброго.
Синяя подсветка исчезла.
Камера погасла.
Галина Николаевна застыла с приоткрытым ртом.
От возмущения даже слова не сразу нашлись.
Она снова надавила на кнопку. Потом еще раз. И еще.
Ответа не было.
— Я сейчас Сереже позвоню! — громко выкрикнула свекровь прямо в темный глазок камеры. — Он тебе быстро объяснит, как с матерью разговаривать! Крышу на мои деньги делали, бесстыдница!
Она резко достала телефон из кармана.
Пальцы дрожали так сильно, что она несколько раз промахнулась мимо нужной иконки. Наконец номер Сергея был набран.
Гудки тянулись мучительно долго.
— Да, мам, — наконец ответил сын усталым голосом.
— Сергей, твоя жена меня даже во двор не пускает!
Галина Николаевна крепко прижала телефон к уху, одновременно сердито показывая рукой на забор, будто сын мог увидеть происходящее.
— Мам, я на совещании. Давай быстро. Как это не пускает?
— Вот так и не пускает! В прямом смысле!
Она перешла на возмущенный полушепот.
— Стою возле ворот с сумками. Хотела вам сюрприз устроить, помочь по участку. Помидоры привезла, мясо. А твоя фифа сидит за забором и разговаривает со мной через домофон! Выдает какие-то заученные фразы, будто я ей никто!
На другом конце наступило молчание.
— Мам, ты сейчас на даче?
— А где мне быть в свой выходной?
Галина Николаевна раздраженно толкнула ногой клетчатый баул. Внутри тихо звякнули банки с домашней тушенкой.
— Она в доме закрылась и специально надо мной издевается! Сережа, это уже ни в какие рамки. Приезжай и разбирайся со своей женой. Я отсюда не уйду! Хоть на дороге ночевать останусь, пусть все соседи посмотрят, как вы к матери относитесь!
— Мам, хватит устраивать спектакль, — жестко оборвал ее Сергей.
Тон сына сразу изменился.
— Я работаю без остановки, у меня квартальный отчет горит. Мне только ваших дачных разборок сейчас не хватало.
— Ах вот как? Дачных разборок?
Галина Николаевна едва не задохнулась от обиды.
— Значит, когда деньги на крышу понадобились, была «мамочка, выручай». А теперь даже чай на веранде выпить нельзя?
— Я тебе всё верну. Мне работать надо.
Связь оборвалась.
Несколько секунд Галина Николаевна продолжала держать телефон возле уха.
По ее лицу пошли красные пятна.
Сын просто бросил трубку.
Невестка заперлась за воротами.
Настоящий семейный заговор против единственного человека, который, по ее мнению, искренне желал им добра.
Свекровь снова подошла к панели.
На этот раз она нажала кнопку вызова и не отпускала палец.
Если понадобится, будет звонить до победного.
Послышался длинный гудок.
Потом щелчок.
— А теперь послушай меня внимательно, принцесса, — с угрозой начала Галина Николаевна, едва панель снова ожила. — Я здесь имею не меньше прав, чем ты. Фундамент, может, и общий, зато крыша вообще за мои деньги!
— Простите, я сейчас занята, — сухо ответила Валерия.
— Чем ты там занята?
Свекровь всплеснула руками.
— На диване лежишь и в телефоне сидишь? Я прекрасно знаю, какое у тебя хозяйство! Пыль кругом, сорняки по пояс. Открывай немедленно, пока я участкового не вызвала!
— Эта функция недоступна, — спокойно сообщил голос из динамика.
После небольшой паузы Валерия добавила:
— Ведется видеозапись.
Галина Николаевна задрожала от злости.
Она уже набрала воздуха, собираясь высказать всё, что накопилось у нее по поводу брака сына, воспитания Валерии и ее родителей, которые, по мнению свекрови, не вложили в этот дом ни копейки.
Но тут за спиной раздался знакомый голос:
— Галина? Это ты?
Свекровь резко обернулась.
По пыльной дороге к ней медленно приближалась соседка Надежда. В одной руке она несла ярко-зеленую пластиковую лейку, а голову закрывала огромная соломенная шляпа.
— Ты чего здесь на весь поселок кричишь?
Надежда с нескрываемым интересом посмотрела сначала на Галину Николаевну, потом на лежащие возле ее ног баулы.
— Да вот, Надежда, полюбуйся!
Галина Николаевна с явным облегчением ухватилась за возможность выговориться перед человеком, который, как ей казалось, наверняка поймет и поддержит.
— Невестка надо мной издевается! Я приехала по-человечески помочь. Вещей набрала, продуктов на приличную сумму купила. А она заперлась внутри, сидит за забором и через этот аппарат мне хамит! Совсем уже стыд потеряла.
Надежда недоуменно посмотрела сначала на раскрасневшуюся Галину Николаевну, потом перевела взгляд на высокий забор и открытые окна второго этажа.
— Кто заперся?
Она поставила зеленую лейку прямо на сухую, выгоревшую траву.
— Лера, что ли? Так ее там нет.
— Как это нет?
Галина Николаевна подозрительно прищурилась, решив, что соседка чего-то недоговаривает.
— Я только что с ней разговаривала! Вот через эту дурацкую штуку. Она мне прямо заявила, что я ей неинтересна! Еще что-то про запись говорила.
— Ой, Галина, ну ты даешь.
Надежда махнула рукой, в которой держала садовую перчатку.
— Они еще в понедельник всей семьей уехали в город. Сергей ведь весной какую-то хитрую систему поставил. «Умный дом», кажется, называется. Говорил, денег на нее ушло немерено. Там камера срабатывает на любое движение возле калитки.
Галина Николаевна с растерянным видом уставилась на гладкую черную панель.
— Какая еще камера? Тогда кто со мной сейчас спорил?
— Так через интернет всё!
Надежда подошла поближе и заговорила с видом человека, отлично разбирающегося в современных технологиях.
— Валерия сейчас сидит у себя на работе, печатает свои отчеты. Ей на телефон приходит уведомление, что возле ворот кто-то появился. Она открывает картинку, видит тебя и нажимает нужную кнопку. А система уже сама ее голосом готовую фразу произносит. Это шаблоны такие.
Соседка хитро сощурилась.
— Лера мне в прошлые выходные сама показывала, как всё устроено. Хвасталась. Там можно выбрать «нас нет дома», можно — «оставьте посылку возле двери». Очень удобно! Ни тебе торговцев, ни незваных посетителей. Нажала один раз — и всё, разговор закончен.
Лицо Галины Николаевны постепенно вытянулось.
В ушах неприятно зашумело. Она уставилась на маленький стеклянный объектив, встроенный в панель.
Получалось, что где-то далеко отсюда, в прохладном офисе, Валерия спокойно сидела с чашкой кофе, смотрела на экран телефона и просто нажимала нужные кнопки, наблюдая за тем, как свекровь устраивает целое представление возле запертой калитки.
И даже собственного голоса на нее не тратила — вместо нее отвечала программа.
— Это что же выходит… — наконец выдавила Галина Николаевна, не отрывая взгляда от камеры.
— Выходит, зря ты мясо под этой жарой тащила, — подвела итог Надежда, вроде бы сочувственно, но с едва заметной усмешкой. — Пойдем ко мне на веранду. Холодной воды тебе дам. А то еще плохо станет.
Галина Николаевна промолчала.
Она нагнулась и снова подняла неподъемный клетчатый баул. Плечо тут же отозвалось ноющей болью.
Просто уйти она не могла.
Это означало бы признать поражение.
Она снова вынула телефон и набрала номер, но теперь уже Валерии.
Ответили не сразу.
— Слушаю вас, Галина Николаевна, — наконец прозвучал настоящий, живой голос невестки.
Где-то на заднем плане шумел офисный принтер.
— Ты почему со мной через робота разговариваешь?!
Свекровь сорвалась на крик, совершенно забыв о стоящей рядом Надежде.
— Потому что я на работе, — спокойно ответила Валерия. — И мы вас не приглашали.
— Да как ты вообще смеешь!
Галина Николаевна переложила тяжелую сумку из одной руки в другую.
— Я к собственному сыну приехала! На дачу, куда свои деньги вложила! А ты меня за воротами держишь и перед соседями выставляешь неизвестно кем!
— Вы приехали без предупреждения.
Голос Валерии стал заметно холоднее.
— Мы много раз просили вас сначала звонить. У нас могут быть свои планы. Дом находится под сигнализацией, ключей у вас нет.
— Да не нужны мне твои ключи! Я сейчас Сереже наберу. Он приедет и сам меня впустит!
— Звоните.
В телефоне коротко пискнуло.
Связь оборвалась.
Галина Николаевна зло спрятала аппарат в карман.
Надежда деликатно кашлянула и подняла с земли свою лейку.
— Пойду я, Галина. Обратный автобус только через два часа будет. Если захочешь — заходи.
С этими словами соседка ушла за свою калитку, оставив Галину Николаевну одну посреди пыльной улицы.
Прошел примерно час.
Галина Николаевна сидела возле забора на перевернутом пластиковом ящике и обмахивалась старой газетой.
Солнце продолжало палить.
Курица в пакете нагревалась все сильнее.
Неожиданно в конце улицы поднялась пыль.
Из облака показался знакомый серый кроссовер. Машина свернула к участку и резко остановилась возле калитки.
Хлопнула дверь.
Сергей, расстегнув верхнюю пуговицу рубашки, быстро направился к матери.
— Мам, ты что здесь устраиваешь?
Он выглядел одновременно уставшим и раздраженным.
— Что я устраиваю?
Галина Николаевна с трудом поднялась с ящика.
— Это вы что устроили! Я вам продукты везу, хотела сюрприз сделать, а вы от собственной матери камерами закрылись!
— Мам, камеры стоят от воров.
Сергей потер переносицу.
— И от людей, которые приходят без приглашения. Я ушел с важной встречи только потому, что Лера прислала мне снимок, где ты кулаками по забору колотишь. Соседи уже в общем чате спрашивают, не вызвать ли полицию.
— Пусть вызывают!
Галина Николаевна поставила руки на пояс.
— Пусть весь поселок узнает, как вы с матерью обращаетесь! Я на вашу крышу триста тысяч дала! Без меня вы бы тут под голым небом сидели!
— Снова эти триста тысяч.
Сергей тяжело выдохнул.
— Каждый раз одно и то же. Стоит чему-то пойти не так, как тебе хочется, сразу начинается разговор про крышу. Я ведь уже говорил: эти деньги не дают тебе права приезжать сюда как к себе домой и командовать Лерой.
— Да я ей вообще ничего не сказала! Это она первая со мной через эту свою систему начала разговаривать!
— Потому что ты заявилась без приглашения и стала требовать, чтобы тебя немедленно впустили.
Сергей достал телефон.
Экран загорелся. Он быстро несколько раз коснулся пальцем дисплея.
— Что ты делаешь? — настороженно спросила Галина Николаевна.
— Возвращаю тебе деньги.
Он развернул экран к матери.
На дисплее банковского приложения светилась зеленая отметка о выполненном переводе.
— Триста тысяч отправлены тебе на счет. Всё, мам. Теперь крыша полностью наша. Больше никаких разговоров о долях и никаких упреков.
Галина Николаевна остолбенела.
Она переводила взгляд с сына на экран телефона.
Эти деньги столько времени были ее главным доводом. Почти пропуском в их жизнь. Тем самым аргументом, который всегда можно было достать, если Валерия начинала слишком активно устанавливать собственные правила.
— Ты… ты меня на деньги променял?
Голос у нее дрогнул, но не от слез, а скорее от полной растерянности.
— Я свою семью защищаю, мам.
Сергей убрал телефон обратно в карман.
— От неожиданных визитов и скандалов. Мы взрослые. Хочешь приехать — сначала позвони. Мы договоримся, накроем стол, нормально встретим. Но приезжать без предупреждения с сумками и штурмовать ворота больше не надо.
Он нагнулся и поднял клетчатые баулы.
— Садись в машину. Отвезу тебя домой, пока твоя курица окончательно не испортилась.
Галина Николаевна ничего не сказала.
Она молча направилась к пассажирской двери.
Плечо все еще болело. Внутри кипела обида. Хотелось высказать сыну всё сразу: и про Валерию, и про неблагодарность, и про то, что прежние триста тысяч теперь уже совсем не те деньги.
Но она промолчала.
Спустя два часа Галина Николаевна уже сидела на собственной кухне и смотрела на экран смартфона.
Банковское уведомление никуда не исчезло.
Сумма действительно поступила на счет.
Деньги снова принадлежали ей.
И всё же почему-то казалось, будто она что-то потеряла.
Галина Николаевна смахнула уведомление с экрана и набрала номер подруги.
— Алло, Люба? — бодрым голосом начала она. — Представляешь, Сережка сегодня мне все деньги за дачу вернул. Сказал: «Мам, ты нам столько помогала, купи себе лучше путевку в санаторий». Вот думаю, может, и правда съездить отдохнуть? Пусть сами теперь со своими грядками возятся.
