— Я не понял, ты решила наши деньги направо и налево тратить?
Дмитрий потряс перед лицом жены смятым кассовым чеком.
— Говори потише.
Анна сполоснула пальцы, стряхнула капли воды в раковину и спокойно вытерла руки прихваткой.
— Что именно тебя не устраивает?
— А это тогда что?
Муж с раздражением ткнул толстым пальцем в чек, лежавший расправленным на обеденном столе.
— Крем? Аптечный? За такие деньги! Мы ведь договорились в этом месяце экономить. Ипотека сама по себе не выплатится!
Анна прислонилась к кухонному гарнитуру. Она только что закончила разбирать продукты, которые принесла с рынка. После тяжёлых сумок ныла спина, а теперь вдобавок приходилось выслушивать этот допрос.
— Это лечебный крем, Дмитрий. От нашей воды кожа на руках сохнет до трещин. Мне больно даже посуду мыть.
— И что?
— А то, что он стоит совсем немного по сравнению с тем, куда уходят деньги с нашего общего счёта.
Бюджет у супругов был совместным. Так повелось ещё пять лет назад, когда они только купили квартиру. Обе зарплаты складывали на одну карту, оттуда оплачивали ипотеку, коммунальные услуги, продукты и понемногу откладывали на отпуск.
Анна уже давно зарабатывала не меньше мужа. А если учитывать квартальные премии, которые она получала в отделе логистики, то временами её доход оказывался даже выше.
Но почему-то именно ей приходилось объяснять каждую покупку — каждый йогурт, каждую пару колготок. Дмитрий внимательно следил за банковскими уведомлениями и постоянно напоминал, что они «строят общее будущее».
— Ты меня моими же деньгами попрекаешь?
Дмитрий резко вскинулся и ногой отодвинул табурет.
— Я всё в дом несу! На двух работах силы оставляю, чтобы мы жили нормально! А ты деньги на женские прихоти тратишь! Детский сад какой-то с этими кремами. Купила бы обычный тюбик подешевле, эффект был бы тот же!
— На хотелки, значит?
Анна сложила руки на груди. Усталость, накопившаяся за последние недели, внезапно куда-то исчезла. Вместо неё пришло холодное, почти звенящее спокойствие. Этот разговор она ожидала давно, просто раньше не находилось подходящего повода.
— А Галина Степановна у нас, выходит, человек крайне нуждающийся?
Дмитрий на мгновение сбился. Его взгляд заметался, но почти сразу он нахмурился и принял привычный оборонительный вид.
— А мать здесь вообще при чём? Опять начинаешь?
— Очень даже при чём, Дмитрий.
Анна подошла ближе к столу и оперлась ладонями о прохладную поверхность.
— Я прекрасно вижу банковские выписки. Не надо считать меня дурой. Каждый месяц ты оплачиваешь своей матери процедуры в дорогом спа-салоне. Массаж. Обёртывания водорослями. Какие-то омолаживающие маски. И всё это обходится почти в ту же сумму, которую мы отдаём за ипотеку.
— Мать — это святое!
Дмитрий с силой ударил ладонью по столу. Чашка с недопитым компотом подпрыгнула и тонко звякнула.
— Ей здоровье поддерживать нужно! Возраст уже не тот. Что, пожилой человек не имеет права расслабиться и хоть немного пожить для себя? Она меня одна вырастила, всю жизнь ради меня себе во всём отказывала!
— За мой счёт?
Анна произнесла это с едкой усмешкой, продолжая смотреть мужу прямо в глаза.
— Что?
— То есть твоей маме для здоровья жизненно необходимы водорослевые обёртывания, а я не имею права купить обычный лечебный крем от дерматита? Причём на деньги, которые сама заработала?
В этот момент лежавший на столе телефон Дмитрия ожил. Экран вспыхнул входящим звонком. На дисплее крупными буквами высветилось: «МАМУЛЯ».
Дмитрий дёрнулся и потянулся к телефону, явно собираясь сбросить вызов, но Анна оказалась быстрее. Она нажала зелёную кнопку, а затем включила громкую связь.
— Димочка, сыночек!
Из динамика послышался мягкий, приторно-ласковый голос Галины Степановны.
— Да, мам, мы тут немного заняты…
— Я всего на минуточку, родной. Послушай, я сегодня была у своего мастера на педикюре. Девочки там так расхваливали одну новую процедуру! Стоун-терапия называется. Представляешь, горячими камнями спину прогревают. Мне с моими суставами — прямо то, что доктор прописал бы, честное слово!
Дмитрий бросил на жену затравленный взгляд. Анна ничего не сказала. Лишь немного склонила голову и продолжила слушать.
— Мам, мы же бюджет распределяли…
— Ой, там всего-то курс из десяти процедур!
Голос Галины Степановны мгновенно стал обиженным.
— Я ведь не ради развлечения, Димочка. Всё для здоровья. Или тебе для матери жалко? Я ради тебя ночами не спала, последним делилась…
— Не жалко, мам. Вечером переведу.
Дмитрий торопливо нажал отбой.
Анна продолжала молчать. Просто смотрела на него и ждала, каким образом он теперь попытается объяснить услышанное.
Муж насупился ещё сильнее. Его собственная система рассуждений всегда казалась ему абсолютно правильной и неуязвимой. Он искренне считал, что зарплата Анны — это их общий семейный резерв, а его собственные накопления и траты на мать никого, кроме него, не касаются. Священное право мужчины и добытчика.
— Не надо сравнивать, — процедил Дмитрий.
— Даже не собиралась.
— Мама всю жизнь на меня положила. А ты просто фифа, которой лишь бы какой-нибудь ерундой мазаться. Мы семья, Анька. Нам экономить надо!
— Нам?
Анна усмехнулась.
— Или всё-таки только мне?
— Я мужчина! И имею право сам решать, куда тратить свободные деньги!
Дмитрий расправил плечи, окончательно решив перейти в наступление.
— Я глава семьи, Анька. И именно я определяю, куда идут излишки.
— Излишки, значит…
Анна медленно повторила это слово, будто пробуя его на вкус.
— Именно!
Дмитрий решил, что жена наконец отступила. Плечи его немного расслабились, и он потянулся к чашке с компотом.
— Это ты про те швейцарские часы?
Анна произнесла вопрос тихо, сохранив совершенно спокойную интонацию.
Дмитрий поперхнулся. Закашлялся и торопливо вытер рот тыльной стороной ладони.
Три дня назад он принёс домой тяжёлую чёрную коробку с золотистым тиснением. На бархатной подушечке внутри лежали дорогие брендовые часы — массивные, тяжёлые, явно рассчитанные на то, чтобы производить впечатление.
Куплены они были именно с той общей карты, куда Анна буквально за сутки до покупки перечислила свою долгожданную квартальную премию.
— Часы — это статус!
Дмитрий почти отчеканил эту фразу, хотя прежней уверенности в его голосе уже не было.
— Мне по работе такие вещи нужны. Я встречаюсь на переговорах с серьёзными людьми. По внешнему виду человека встречают! Это не пустая трата, Анька. Это инвестиция в моё будущее! В наше с тобой будущее!
Анна прекрасно представляла себе этих «серьёзных людей».
Дмитрий работал менеджером по продажам металлопроката. Большинство его деловых контактов составляли прорабы строительных объектов и руководители складов. Вряд ли кому-то из них было хоть какое-то дело до того, какие именно часы красуются на запястье Дмитрия.
— Неудачная инвестиция.
Анна приблизилась к столу, забрала чек за свой крем и аккуратно сложила его пополам.
— Они ведь тебе руку сдавливали. Застёжка была слишком тугая. Помнишь? Ты сам весь вечер перед зеркалом примерял и жаловался.
Дмитрий непонимающе уставился на жену.
— Что значит сдавливали? Нормально они сидели. Ну, ремешок чуть жал. Разносился бы. Кожа настоящая, она со временем принимает форму руки.
— Я решила, что тебе неудобно. А зачем терпеть дискомфорт за такие огромные деньги?
Анна убрала сложенный чек в карман домашних брюк.
— Поэтому вчера в обеденный перерыв я съездила в тот самый бутик. Хорошо, что гарантийный талон и чек ты оставил в коробке.
В соседней квартире глухо заработал телевизор. На их кухне воцарилась такая тишина, что отчётливо слышался ровный гул холодильника.
— Что ты сделала?
Голос Дмитрия неожиданно сорвался.
— Вернула часы.
Анна сказала это спокойно, без малейшей нотки торжества.
— Что значит вернула?
Он резко подался вперёд и едва не задел стул.
— Ты не могла!
— Чек лежал внутри коробки. А покупка прошла через мою привязанную зарплатную карту.
Анна пожала плечами.
— Сотрудник магазина сначала спорил. Говорил, что товар качественный и никаких недостатков нет. Но я показала банковское приложение, где было видно списание с моего личного счёта, предъявила паспорт… В итоге возврат оформили. Деньги уже снова на счёте. Я перевела их на свою отдельную карту.
Лицо Дмитрия стало покрываться красными пятнами. Он открывал рот, но никак не мог подобрать слова.
— Пустая коробка, кстати, лежит в шкафу на верхней полке.
Анна сообщила это так, словно речь шла о какой-то совершенно незначительной мелочи.
— Можешь посмотреть, если сомневаешься. А курс горячих камней для Галины Степановны оплатишь из своего аванса.
— Ты… Ты не имела права!
Дмитрий вскочил так резко, что стул с грохотом отлетел к стене.
— Это была моя вещь! Моя! Статусная!
— Купленная на мои отпускные накопления и квартальную премию.
Анна отчётливо произнесла каждое слово.
— Хочешь выглядеть статусно — откладывай из своей зарплаты. Сначала внесёшь свою часть за ипотеку. Потом за продукты. Затем оплатишь маме спа-процедуры и прогревание камнями. А если после всего перечисленного у тебя останутся деньги — вот это и будут твои знаменитые излишки. Ими и распоряжайся как хочешь. Покупай часы, золотой портсигар или что тебе ещё понадобится для статуса.
Дмитрий стиснул зубы. Лицо его налилось краской, однако подходящего ответа он так и не нашёл.
Его привычная, годами выстроенная система семейных финансов внезапно дала огромную трещину.
Муж резко развернулся и направился в прихожую.
Оттуда почти сразу послышались грохот выдвигаемых ящиков и шуршание одежды. Дмитрий искал автомобильные ключи. Видимо, ему срочно понадобилось кому-нибудь рассказать, какую невероятную несправедливость устроила его меркантильная жена.
Через несколько секунд входная дверь захлопнулась с такой силой, что с вешалки свалился зонт.
Анна спокойно достала из сумочки купленный аптечный тюбик. Выдавила небольшую каплю густого крема на пальцы и медленно начала втирать средство в пересохшую кожу.
Пахло аптечной ромашкой и ещё чем-то мягким, успокаивающим.
Неприятное чувство стянутости постепенно исчезало, а вместе с ним отступала и боль.
Уже к вечеру следующего дня холодильник словно сам собой оказался поделён на две части.
Никто не устраивал громких сцен. Никто не кричал о разводе, не грозился судами и не собирал чемоданы.
Анна просто без единого слова переложила свои продукты на верхнюю полку: йогурты, хороший сыр, зелень, свежие фрукты.
Нижняя осталась Дмитрию. Там по-прежнему лежали недорогие сосиски, купленные по акции, и упаковка дешёвых пельменей.
Сам Дмитрий ходил по квартире мрачнее грозовой тучи.
С женой он демонстративно не разговаривал. Сам варил себе покупные вареники и нарочно громко хлопал дверцами кухонных шкафов.
По вечерам Дмитрий подолгу стоял на балконе с телефоном. Жаловалcя матери на неблагодарную супругу, которая ничего не понимает в мужском достоинстве и готова разрушить семью из-за какой-то мелочной экономии.
Анна в эти разговоры не вмешивалась.
Ей действительно стало всё равно.
Она не спешила укладывать вещи в чемодан и не собиралась делить с мужем ложки, вилки и тарелки.
Анна просто продолжала жить дальше.
Радовалась тому, что руки наконец перестали болеть от жёсткой воды, спокойно пользовалась своим кремом и совершенно точно знала одно: в следующем месяце Галине Степановне придётся прожить без курса горячих камней.
