— Ты случайно не видела распечатанный билет?
Олег раздражённо перерывал тумбочку в прихожей. Неоплаченные счета за электричество и рекламные листовки из пиццерии один за другим летели на пуфик.
— Я вчера положил его возле зеркала. Завтра уже поезд, а бумага исчезла. Куда ты её убрала?
— Видела.
Вероника сняла рабочие туфли и поставила их на обувную полку, аккуратно подровняв по самому краю.
— Я вернула твой билет в санаторий обратно в кассу.
Муж мгновенно нахмурился. Он тяжело навалился плечом на дверной косяк, полностью перекрыв проход в комнату.
— Я что-то не понял. Опять начинаешь? Всё из-за вчерашнего себя накрутила?
— Как раз наоборот. Ничего я больше не накручиваю.
Вероника прошла в комнату и бросила ветровку на спинку стула возле окна.
На обеденном столе до сих пор лежало вчерашнее воплощение щедрости Олега — прозрачная упаковка сухих суповых приправ, перетянутая короткой подарочной ленточкой. Самая обычная покупка по акции из ближайшего дешёвого магазина.
Месяц назад Лариса, мать Олега, отмечала шестидесятипятилетие. Тогда сын постарался по-настоящему. Не предупредив жену, он снял с их общего накопительного счёта внушительную сумму и с торжественным видом преподнёс матери путёвку в санаторий на две недели. С массажами, лечебными процедурами, грязевыми ваннами и улучшенным питанием.
Вероника тогда смолчала.
Всё-таки свекровь. Возраст уже немолодой, давление скачет, суставы постоянно болят. К тому же Олег уверенно обещал, что до конца года вернёт всю потраченную сумму из своих квартальных премий. Полностью, до последней копейки.
А накануне такой же юбилей был у Инны, матери Вероники. Ей тоже исполнилось шестьдесят пять.
Олег пришёл на праздник с большим опозданием. Нарочито громко разделся в прихожей и широким жестом поставил перед тёщей тот самый набор сушёного укропа и петрушки.
Он даже не удосужился положить подарок в пакет.
— Невероятная щедрость, — язвительно произнесла Вероника.
Она кивнула на пёструю упаковку приправ.
— Твоей маме дорогая поездка в санаторий, а моей — сушёная зелень?
— Не начинай! — рявкнул Олег.
Он тяжёлыми шагами прошёл на кухню, распахнул холодильник, бегло осмотрел полки и с раздражением захлопнул дверцу.
— Моя мать нас выручала в молодости, когда мы каждую копейку считали! Имею я право отблагодарить её? Имею!
— Выручала?
Вероника насмешливо вскинула брови.
— Ты имеешь в виду тот случай, когда пятнадцать лет назад она отдала нам на съёмную квартиру старый продавленный диван? Только потому, что не хотела платить грузчикам и везти его на дачу?
— Она нам помогала! — упрямо повторил муж.
— А моя мама десять лет занималась нашими детьми!
Вероника больше не выдержала и шагнула ближе к столу.
— Пока мы с тобой строили карьеру и выплачивали ипотеку. Она бесплатно забирала мальчиков из школы, помогала им с уроками, сидела с ними во время всех болезней. Ни разу не попросила у нас денег. И ей, по-твоему, достаточно дешёвых приправ?
Олег раздражённо отмахнулся, словно от назойливого насекомого.
— Я не собираюсь сейчас выяснять, чья мать сделала больше, а чья меньше. Понятно? Я устал после работы. Где деньги за билет? Завтра уже уезжать! Мужики меня ждут!
Вероника плотно закрыла дверцу шкафа и прислонилась к ней спиной.
— Денег нет.
Олег широко раскрыл глаза. По его выражению было видно: он искренне не понимал, как жена вообще посмела вмешаться в его планы.
— В каком смысле нет?
Он шагнул к ней, мгновенно вспыхнув.
— Я полгода откладывал на эту поездку! Я работаю без передышки! Разве я не имею права подлечить спину? Я всю семью содержу!
— Кого именно ты содержишь?
Вероника рассмеялась, но в её смехе не было ни капли веселья. Только усталость и горькая насмешка.
— Коммунальные расходы мы оплачиваем поровну, Олег. Продукты покупаем пополам. Все свои премии ты тратишь на машину, новые диски и прочие прихоти. А моя зарплата уходит на одежду мальчикам и занятия с репетитором для младшего.
— Я добытчик! — выпалил муж привычную фразу.
— Конечно, добытчик.
Вероника скрестила руки на груди.
— Тот самый добытчик, который забрал общие накопления и оплатил поездку своей матери. А собственную спину ты собрался лечить весьма необычным способом.
Олег настороженно прищурился.
— Ты о чём сейчас вообще говоришь?
— О твоей переписке с Аркадием.
Привычная уверенность Олега в том, что жена ничего не замечает, дала заметную трещину.
Он нервно дёрнул ворот рубашки. Лицо вытянулось.
— Ты в гаджетах не перепуталась?
Последние слова он процедил сквозь зубы.
— Решила по чужим устройствам лазить?
— Не нужно было оставлять планшет разблокированным на диване.
Вероника спокойно смотрела ему в глаза.
— Уведомления высвечивались почти на весь экран. И судя по ним, вы ехали в санаторий совсем не ради лечебных процедур.
Она нарочно заговорила низким голосом, подражая мужу:
— «Аркаша, на первый день бери три ящика пива, а потом перейдём на местный коньяк. Жён сбагрили — отдохнём по полной».
Олег мгновенно налился краской. На секунду растерялся, но почти сразу перешёл в атаку. Когда оправдываться нечем, проще всего обвинить другого.
— И что с того?!
Он с силой ударил ладонью по столешнице.
— Мужчина уже не имеет права немного отдохнуть? Я так напряжение снимаю! Мы взрослые люди. Выпьем пива на свежем воздухе, порыбачим. Зачем делать из этого катастрофу?
— Да пожалуйста.
Вероника равнодушно пожала плечами.
— Хоть до беспамятства напейтесь. Только не за деньги из общего бюджета, откуда ты уже взял приличную сумму на отдых своей матери.
Она подошла к столу, подцепила пальцем яркую пластиковую упаковку с сухими приправами и точным движением отправила её в мусорное ведро под раковиной. Пакет с глухим звуком ударился о дно.
— Верни деньги по-хорошему, Ника, — с угрозой произнёс Олег. — Я серьёзно. Мне завтра перед мужиками позориться? Я уже вложился в аренду дома. Аркадий всё забронировал.
— Я тоже говорю совершенно серьёзно. Денег больше нет.
Муж бросился к тумбочке в прихожей, где они обычно хранили наличные на небольшие повседневные расходы. Резко выдвинул ящик.
Пусто.
Затем метнулся к шкатулке на полке.
Там тоже ничего не оказалось.
— Куда ты всё дела?!
Олег сорвался на крик, окончательно утратив самообладание.
— Это были мои отпускные!
В этот момент в кармане его брюк зазвонил телефон. Муж судорожно выхватил аппарат. На экране появилось улыбающееся лицо Аркадия, сфотографированного возле мангала.
— Да, брат!
Олег рявкнул в трубку и подозрительно покосился на супругу.
Громкость была выставлена почти на максимум, поэтому Вероника отчётливо услышала весёлый хрипловатый голос друга семьи.
— Олегыч, привет!
Аркадий говорил так громко, что его слышно было во всей комнате.
— Ты мясо для шашлыка замариновал, как мы договаривались? Я сейчас у витрины в магазине стою и думаю: брать готовое в пластиковых вёдрах или ты всё-таки сам сделал? И деньги не забудь! Там ещё на месте за баню доплатить надо будет прилично.
Олег торопливо завершил вызов, так ничего и не ответив.
В комнате повисло тяжёлое молчание.
— Баня входит в лечебную программу? — язвительно уточнила Вероника. — Замечательный санаторий. Наверное, и грязи там особенно полезные. Только спину не сорви, когда ящики с напитками таскать будешь.
— Прекрати издеваться! — взорвался муж. — Ты вообще все границы перешла! Не имела права лезть в мои вещи и возвращать билет! Где деньги?!
— Я прибавила к ним собственные накопления.
Вероника произносила слова медленно и отчётливо.
— Добавила их к сумме, которую получила за возвращённый билет, и купила маме достойный подарок на юбилей.
Олег застыл.
Смысл услышанного доходил до него постепенно.
— Что ты сделала?
— Купила ей хороший оверлок.
Вероника не отводила взгляда.
— Такой, о котором мама мечтала последние пять лет, но постоянно жалела на себя деньги. Надёжный, качественный, с ровной строчкой. Ты ведь любишь эффектные подарки? Вот и я решила не мелочиться. Получил ровно то, к чему сам всё привёл.
Олег тяжело опустился на табурет.
Его идеальный отдых с рыбалкой, алкоголем и баней рассыпался в один миг.
— Ты вообще соображаешь, что творишь? — с трудом выдавил он. — Это были деньги на мой заслуженный отпуск!
— Это были общие накопления, — отрезала Вероника. — А ты распоряжаешься ими, даже не считая нужным со мной советоваться. Сначала оплатил отдых Ларисе деньгами, которые мы собирали вдвоём. Потом решил устроить гулянку с Аркадием в арендованном доме. А моей матери принёс сушёную зелень из дешёвого магазина.
Она развернулась и направилась в коридор.
— Всё, Олег. Бесплатный доступ к общим деньгам закончился. На собственные развлечения теперь зарабатывай сам.
Олег вскочил и зло пнул ножку стола.
— Да пошла ты!
Слова он буквально выплюнул.
— Я всё равно уеду! Займу у мужиков, возьму деньги в долг, но поеду! А ты оставайся здесь со своей мамой и её швейной машинкой!
— Счастливой дороги, — невозмутимо ответила Вероника.
Она вошла в ванную, закрыла за собой дверь и включила воду.
Ей было тяжело и неприятно. От напряжения слегка дрожали руки. Но одновременно внутри появлялось необычное чувство свободы.
Впервые за много лет Вероника не попыталась сгладить конфликт. Не стала оправдывать откровенный эгоизм мужа и искать ему разумное объяснение.
За дверью Олег шумно собирал вещи. Раздражённо бормотал что-то себе под нос, громко захлопывал дверцы шкафа в спальне, звенел ключами.
Затем с силой хлопнула входная дверь.
Через полторы недели Вероника сидела на светлой кухне у матери.
На плите тихо посвистывал чайник. В комнате пахло свежей выпечкой и тем особенным домашним уютом, который всегда напоминал детство.
Инна устроила очки на кончике носа и с увлечением обрабатывала на новом оверлоке край яркой ткани.
Машинка работала почти бесшумно, издавая ровное приятное стрекотание.
— Какая ровная строчка, Верочка!
Мать с восхищением провела ладонью по аккуратно обработанному краю.
— Я до сих пор не могу нарадоваться. Получается прямо как на фабрике. Сначала подшью новые кухонные занавески, потом займусь постельным бельём. Давно хотела переделать старые отрезы ситца.
— Пользуйся на здоровье, мам.
Вероника улыбнулась и отпила чай.
— Ты заслуживаешь хорошего подарка. А не того позорного набора с укропом.
Инна деликатно промолчала.
Она никогда не вмешивалась в личную жизнь дочери и не давала советов, о которых её не просили. За всю неделю она ни разу не спросила, почему Олег не звонит и куда исчез.
— А Олег-то где?
Инна всё же не удержалась. Не отрываясь от строчки, тихо поинтересовалась:
— Поехал лечить спину?
— Поехал, — усмехнулась Вероника.
Но отправился Олег вовсе не в арендованный дом с баней.
Аркадий отказался давать ему крупную сумму, сославшись на выплаты за жильё и предстоящий ремонт автомобиля. Поэтому мужу пришлось поехать на старую родительскую дачу и заливать обиду в компании местного соседа-пенсионера.
Картошку он, разумеется, копать не стал.
Зато спину действительно повредил, когда попытался в одиночку вытащить из сарая тяжёлый ржавый мангал.
Накануне звонила свекровь. Возмущалась, что невестка оставила мужа на даче питаться одними консервами.
Вероника лишь вежливо пожелала Ларисе приятного санаторного отдыха и завершила разговор.
— На даче он, мам.
Вероника поставила пустую кружку на стол.
— Свежим воздухом дышит и размышляет о жизни.
— Вот и хорошо, пусть размышляет.
Инна отложила обработанную ткань и сняла очки.
— Думать вообще полезно. Может, наконец до чего-нибудь разумного додумается. А мы с тобой пока выпьем ещё чаю с шарлоткой. Мальчишки скоро из школы вернутся, наверняка голодные.
Вероника кивнула.
Ей было совершенно безразлично, какие выводы сделает Олег.
Впервые за долгие годы она ощущала настоящее спокойствие.
И это спокойствие стоило каждого потраченного на оверлок средства.
