Виктория сняла с металлической вешалки светло-бежевую куртку и резким движением протянула её Елене.
Дмитрий стоял возле обувницы, будто стараясь стать незаметным. Он упорно не смотрел ни на жену, ни на родную сестру.
Елена обеими руками вцепилась в новый телефон с блестящим фиолетовым корпусом и прижала его к груди, словно это была бесценная драгоценность.
Она растерянно переводила взгляд с брата на невестку.
Виктория молчала и ждала.
За дверью протяжно гудел лифт. На верхнем этаже с шумом захлопнулась чья-то дверь. А в их прихожей повисла плотная, почти осязаемая тишина.
Елена медленно отступила к порогу, так и не выпустив смартфон из рук.
— Куртку надень. На улице сегодня прохладно, — спокойно сказала Виктория.
А всего два дня назад она поднималась на пятый этаж старого панельного дома, таща в руках два огромных пакета с продуктами.
Елена встретила её в простеньком домашнем халате из ситца. Волосы были кое-как собраны в небрежный пучок на затылке.
На кухонном столе стопкой лежали неоплаченные счета. Сверху их прижимала пустая сахарница.
— Кручусь как могу, Вик, — сразу запричитала золовка, торопливо вытаскивая из пакетов гречку и макароны.
Она деловито расставляла по полкам пачки риса и банки с тушёнкой.
— Каждую копеечку считаю.
Елена взяла квитанцию и потрясла ею в воздухе.
— За электричество опять долг пришёл. Даже смотреть страшно. Как дальше жить, вообще не представляю. Ты цены в магазинах видела?
— Видела, — коротко ответила Виктория.
— Вот и я о том же!
Елена с силой закрыла дверцу кухонного шкафа.
— А этот мой бывший опять алименты задерживает. Звоню ему, объясняю: ребёнок уже месяц нормального мяса не видел. А он трубку бросает!
Виктория молча вымыла руки под краном и стряхнула капли в раковину.
Их с Дмитрием сын Михаил с самого утра снова просил добавить денег на новые кроссовки. Всю зиму мальчик проходил в старых ботинках, а к весне мечтал о нормальной спортивной обуви.
Пришлось отказать.
Свободные деньги снова ушли на погашение очередного долга Елены.
Они помогали ей уже шесть лет.
С того самого времени, когда муж золовки исчез, оставив её с маленькой дочерью и целой кипой кредитов.
— Дмитрий после аванса ещё немного переведёт, — нехотя сказала Виктория, вытирая ладони кухонной прихваткой.
— Ой, спаситель мой!
Елена всплеснула руками и чуть не выронила пачку маргарина.
— Родные ведь люди. Кто ещё поможет несчастной брошенной женщине? Без вас я бы давно с голоду умерла. Честное слово, одними макаронами питаюсь.
Она картинно провела пальцем под глазом, изображая несуществующую слезу.
— Себе вообще ничего не покупаю. Колготки можно зашить, старые туфли кремом натёрла — и снова как новые. Всё в дом, всё доченьке.
Виктория молча обулась в прихожей.
Возле самой двери стоял раздутый чёрный пакет с мусором. От него исходил неприятный кислый запах.
— Я его выброшу по дороге.
— Ой, спасибо тебе огромное! А то мне опять одеваться, спускаться… — защебетала Елена, провожая невестку. — И Димочке напомни, чтобы до десятого числа хоть что-нибудь перевёл. Мне уже коллекторы грозят на работу звонить!
Мусорный пакет оказался неожиданно тяжёлым. Внутри чувствовались какие-то острые углы.
Виктория несла его на вытянутой руке, стараясь не испачкать светлый плащ.
Возле контейнеров тонкий пластик внезапно разошёлся по шву.
На мокрый асфальт вывалились картофельные очистки, пустые упаковки из-под дорогой сырокопчёной колбасы, пластиковый контейнер после доставки роллов и скомканный глянцевый клочок бумаги.
Виктория наклонилась, чтобы собрать рассыпавшийся мусор и не оставлять грязь возле баков.
Она двумя пальцами подняла контейнер. Наклейка на крышке сообщала цену, совершенно не соответствующую рассказам золовки о жизни на одних макаронах.
Под рукой оказалась плотная кассовая лента.
Виктория машинально расправила чек.
Вверху было напечатано название фирменного магазина техники.
Ниже значился смартфон самой новой модели.
Увидев итоговую стоимость, Виктория перечитала цифры дважды.
Сумма равнялась двум её месячным зарплатам.
Дата покупки стояла вчерашняя.
Способ оплаты — наличные.
Она долго смотрела на бледные строчки.
Перед глазами возникли порванные кроссовки сына. Потом вспомнился Дмитрий, который недавно отказался ехать с друзьями на рыбалку, объяснив, что все деньги нужны сестре, у которой «снова всё горит».
Шесть лет они экономили на собственном ребёнке.
Шесть лет отказывались от поездок и покупок.
Виктория аккуратно сложила чек и убрала его в карман плаща.
Вечером в их небольшой кухне стало особенно тесно.
Елена прибежала почти сразу после того, как Дмитрий вернулся с работы, снял куртку и успел вымыть руки.
Золовка была взвинчена. Ещё с порога начала жаловаться на плохую погоду, высокие цены и работников коммунальной службы.
— Мне бы до десятого одолжить приличную сумму, — быстро заговорила она, размешивая сахар в чашке.
Елена сидела на обычном кухонном стуле, закинув ногу на ногу.
— Из банка постоянно звонят, угрожают приехать. Совсем жизни не дают. Я уже ночами не сплю, давление скачет, Димочка.
Дмитрий виновато посмотрел на жену.
Затем молча потянулся к кошельку, лежавшему на подоконнике.
— Неловко не помочь, всё-таки сестра, — пробормотал он, доставая деньги. — Пропадёт ведь. У неё кроме нас никого нет.
Виктория подошла к столу.
Достала из кармана заранее разглаженный чек и положила его в самый центр цветастой клеёнки.
— А это что такое?
Дмитрий замер, не успев вынуть деньги до конца.
— Вчерашнее приобретение нашей несчастной родственницы, — отчётливо сказала Виктория.
Она подтолкнула бумагу ближе к мужу.
— Отличный телефон, Лен. Камера, наверное, замечательная?
Елена несколько раз быстро моргнула.
Её щёки мгновенно залил яркий румянец. Она попыталась схватить чек, но Виктория прижала его ладонью к столу.
— Это вообще не моё!
Золовка резко вскочила.
— Меня одна девушка с работы попросила купить!
Она стала нервно хлопать ладонями по карманам кофты, словно рассчитывала найти там убедительные доказательства.
— У неё скидка почему-то не срабатывала! А чек она отдала мне, чтобы на карту лояльности начислили баллы. Вы же знаете, я каждую копеечку берегу!
— Покажи телефон, Лен, — сухо сказал Дмитрий, исподлобья глядя на сестру.
— Не говори глупостей!
Елена попятилась к кухонной двери.
— Я каждую мелочь считаю, а вы меня ещё и из дома выгоняете! Я пришла к родным людям просить помощи, а вы роетесь в моём мусоре и подсчитываете чужие покупки! Вам самим не стыдно?
Виктория тяжело посмотрела на неё.
Из кармана домашних брюк Елены, в которых та прибежала через двор, выглядывал уголок блестящего фиолетового корпуса.
Телефон был слишком крупным и современным, чтобы оказаться той старой кнопочной моделью, с которой золовка обычно приходила жаловаться на бедность.
Дмитрий заметил, куда смотрит жена.
Он медленно убрал деньги обратно в кошелёк.
Кнопка портмоне сухо щёлкнула.
— Забирай свою новую игрушку и уходи отсюда, — произнёс он.
Через две недели Дмитрий молча отправил сыну деньги на карту.
Ровно столько, сколько не хватало на спортивные кроссовки, о которых Михаил мечтал всю зиму.
За это время Елена звонила трижды.
Никто из супругов не ответил.
Накануне она прислала длинное сообщение о родной крови, которая якобы не может стать водой. Дмитрий только смахнул уведомление с экрана, даже не открывая текст.
Виктория протирала пыль в прихожей.
Её взгляд на мгновение остановился на пустом металлическом крючке возле вешалки. Раньше там почти всегда висела бежевая куртка золовки.
Виктория вытерла полку, убрала тряпку и отправилась на кухню разогревать ужин.
