— Пусть за тобой приезжает твой родной сын. Я больше не собираюсь работать бесплатным водителем!
Лариса не позволила свекрови продолжить. Она нажала кнопку завершения вызова и положила телефон на полку возле зеркала.
Рядом металлически звякнула связка автомобильных ключей.
Клавдия Михайловна звонила уже четвёртый раз за это субботнее утро. Она требовала, чтобы невестка немедленно приехала к даче и забрала её вместе с урожаем. Пять мешков картофеля, несколько уродившихся кривыми кабачков и целая партия банок с консервацией сами до городской квартиры добраться не могли.
Из комнаты в прихожую торопливо вышел Олег. Тапки громко шлёпали по полу.
— Ты зачем с моей матерью так разговариваешь?
Он сразу набросился на жену, растирая ладонью заспанное лицо.
— Она мне только что позвонила, едва не плачет. Говорит, ты её прямым текстом неизвестно куда отправила!
— Я никуда её не отправляла, — невозмутимо ответила Лариса, отодвигая ключи подальше от края. — Я предложила обратиться к собственному сыну.
— Лариса, у тебя сегодня выходной. Машина исправна. Неужели так трудно съездить на дачу?
Олег действительно не видел никакой проблемы.
Он стоял посреди коридора в домашних брюках и раздражённо обыскивал карманы, пытаясь найти зажигалку. В его представлении всё выглядело предельно логично: у супруги имеется автомобиль с большим багажником, а у матери — тяжёлые мешки и банки. Следовательно, жена обязана поехать и всё привезти.
— Да, трудно, — коротко произнесла Лариса.
— В каком смысле трудно? — возмутился он. — Там пять огромных мешков картофеля! Ещё солёные огурцы, которые мама всё лето закатывала! Она должна сама тащить это до электрички? Ей уже шестьдесят пять! Она ради нашей семьи старалась!
— Зачем ей нести всё на себе?
Лариса оперлась плечом о дверной косяк.
— У неё есть взрослый, крепкий и здоровый сын. Вызови машину, поезжай к матери, погрузи мешки и привези. Никто не мешает тебе исполнить сыновний долг.
— Я всю неделю вкалывал без остановки! — закричал Олег, оскорблённый таким предложением. — Это мой единственный свободный день! Я хочу спокойно отдохнуть и имею на это полное право!
— Я тоже собиралась отдыхать, — так же спокойно сказала Лариса. — Удивительное совпадение: мы оба устали. Поэтому отдыхай.
Олег недовольно скривил губы.
Ему особенно не нравилось, когда супруга повторяла его собственные доводы. В такие моменты привычная и удобная картина мира начинала рушиться.
— Ларка, хватит ерунду выдумывать! Это не чужой человек, это моя мать! Она всё лето ради нас над грядками сгибалась, огурцы выращивала и банки закручивала!
— Вот как? — с явной насмешкой переспросила Лариса. — Действительно ради нас? Напомнить, кому она в прошлом году отдала все эти банки? Своей племяннице. А нам тогда заявила, цитирую: «Вам не положено, сами в магазине купите».
— Не уводи разговор в сторону! — рявкнул Олег, прекрасно понимая, что возразить ему нечего.
Он раздражённо махнул рукой.
— Собралась и поехала! Я сказал! В конце концов, это продукты для всей семьи!
Лариса плотно сжала губы.
Она смотрела на мужа и чувствовала, как внутри снова поднимается раздражение, которое она старалась подавить всю последнюю неделю.
Не сказав больше ни слова, Лариса развернулась, прошла на кухню и открыла кран, собираясь ополоснуть чашку.
Олег, разумеется, направился следом.
— Олег, — неожиданно тихо произнесла она.
В её голосе появилось такое ледяное спокойствие, что муж невольно остановился.
— Ты помнишь, что произошло в прошлый четверг?
Олег нахмурился и сразу принял настороженный вид.
— Какой ещё четверг? Ты опять решила вспомнить старые обиды?
— Тот четверг, когда у моего отца резко поднялось давление. Когда он сидел на скамейке возле своего подъезда и не мог самостоятельно подняться домой.
Олег отвёл взгляд в сторону кухонных шкафов.
— Я тогда работал. У меня дел было полно.
— Нет, Олег, ты был дома, — отчётливо сказала Лариса. — В тот день ты отпросился и вернулся раньше обычного. Я позвонила тебе и попросила съездить к отцу, чтобы отвезти его к врачу. Сама я находилась на важном совещании и не могла сразу уйти. Помнишь, что ты мне ответил?
— Не помню! — раздражённо бросил муж. — Мало ли что я мог тогда сказать.
— А я запомнила каждое слово. Ты сказал: «Лар, я устал. Пусть Пётр Васильевич сам вызовет такси или дождётся скорую. У меня спина разболелась».
— Так это совершенно другая ситуация! — выпалил Олег, размахивая руками. — Твой отец находился в городе! Там машину вызвать совсем недорого! А до маминой дачи ехать далеко. Для мешков вообще понадобится грузовой транспорт, а это огромные расходы! К тому же с твоим отцом ничего страшного не произошло. Он ведь живой, врача дождался!
Лариса невесело усмехнулась.
В логике мужа всё было устроено удобно: его собственный отдых и сохранность денег всегда оказывались важнее здоровья других людей.
— Моему отцу семьдесят два года, — напомнила она.
Лариса закрыла кран и тщательно вытерла руки кухонным полотенцем.
— В тот день мне пришлось уйти с работы, срочно заказывать машину и практически на себе вести его до врачебного кабинета. А ты не смог помочь, потому что у тебя болела спина. Что ж, бывает.
— При чём здесь вообще твой отец?! — окончательно вышел из себя Олег. — Сейчас речь идёт о моей матери и о картофеле!
— С твоей матерью тоже ничего ужасного не произойдёт.
Лариса оттолкнулась ладонями от края кухонной столешницы и выпрямилась.
— Заказывай грузовую машину, оплачивай поездку и таскай мешки самостоятельно. Сегодня я не собираюсь быть ни бесплатным шофёром, ни грузчиком.
Она вернулась в прихожую, сняла связку ключей с полки и убрала её в карман куртки.
— Всё, Олег. Обсуждение закончено. Можешь сердиться хоть до вечера, но у меня на этот день другие планы.
Муж открыл рот, собираясь возразить, однако подходящих слов не нашёл. Он шагнул к Ларисе и явно хотел потребовать ключи, но остановился, встретившись с её твёрдым взглядом.
Олег понял, что жена добровольно машину не отдаст. А если попытаться забрать ключи силой, начнётся такой скандал, что его услышат все соседи.
Он процедил сквозь зубы ругательство, резко сорвал с вешалки ветровку и вылетел из квартиры, с грохотом захлопнув дверь.
Около часа дня телефон Ларисы снова завибрировал.
На экране появилось имя Клавдии Михайловны.
Лариса нехотя приняла вызов и прижала аппарат к уху плечом, продолжая нарезать овощи для салата.
— Ну что, своего добилась? — вместо приветствия спросила свекровь.
Её голос звенел от возмущения.
— Отправила мужа в единственный свободный день надрываться с тяжестями? Теперь довольна?
— Добрый день, Клавдия Михайловна. Я никого никуда не отправляла. У Олега был выбор: съездить самому или нанять людей.
— Нанять людей! — вспыхнула женщина. — Ты вообще представляешь, какую сумму они назвали за дорогу от нашего дачного товарищества? Чуть ли не треть заработка Олежки! А ведь это семейные средства! Вы могли бы потратить их на что-то действительно необходимое!
— Пусть Олег сам решает, куда направлять собственные деньги.
— Собственные? — возмущённо переспросила Клавдия Михайловна. — Значит, понятие семьи для тебя уже ничего не означает?
Она заговорила быстрее, привычно переходя к обвинениям:
— Я всё лето ради вас старалась! Здоровье на этих грядках оставила, чтобы у детей зимой была домашняя картошка, а не магазинная, неизвестно чем обработанная! А ты, городская барышня, пожалела немного топлива ради матери собственного мужа!
Лариса положила нож на разделочную доску.
Разговор стремительно возвращался к знакомому сценарию. Каждый год происходило одно и то же: Клавдия Михайловна добровольно выращивала больше овощей, чем могла использовать, а потом требовала, чтобы окружающие восхищались её жертвенностью и решали все связанные с урожаем проблемы.
— Клавдия Михайловна, — перебила Лариса очередной поток упрёков. — Ваша картошка стоит недорого. Если сложить стоимость удобрений, топлива и перевозки, на эти деньги можно несколько лет покупать овощи в магазине. Вы занимаетесь огородом, потому что вам нравится. Поэтому и доставкой занимайтесь сами.
— Ах вот ты какая! — ахнула свекровь. — Совсем уважение к старшим потеряла! Я попросила по-семейному, а ты со мной так разговариваешь!
— Как Олег по-семейному отнёсся к моему отцу неделю назад, так я теперь отношусь к вашим мешкам и кабачкам. Всего хорошего.
Лариса завершила разговор и положила телефон на стол.
Никакого стыда она не чувствовала.
Напротив, внутри появилось неожиданное спокойствие. Впервые за долгое время она не проглотила несправедливость ради сомнительного семейного мира, который почему-то всегда сохранялся только за её счёт.
Примерно через три часа от Олега пришло сообщение:
«Переведи половину стоимости машины. У меня не хватило денег, я ещё должен водителю. Срочно».
Лариса прочитала текст, собрала со стола крошки и выбросила их в мусорное ведро.
Отвечать она не стала.
Переводить деньги тоже не собиралась.
Ближе к вечеру под окнами тяжело заурчал двигатель.
Лариса вышла на балкон и посмотрела вниз.
Возле подъезда остановилась грузовая машина. Из кабины первым выбрался Олег — раскрасневшийся, грязный и насквозь вспотевший. Следом спустилась Клавдия Михайловна в своём неизменном платке и высоких резиновых сапогах.
Наблюдать за ними оказалось даже любопытно.
Олег, тяжело дыша и ругаясь на всю улицу, тащил к подъезду мешки, покрытые пылью и влажной землёй. Его больная спина, судя по всему, удивительным образом пришла в норму.
Свекровь металась рядом, удерживала металлическую подъездную дверь и не переставала давать сыну указания.
— Осторожнее ставь! — доносился снизу её пронзительный голос. — Всю картошку помнёшь! Банки не переверни! Поставь ровно, а не бросай как попало!
Лариса вернулась на кухню и включила чайник.
Минут через двадцать входная дверь распахнулась так резко, что ударилась о стену.
В прихожую ввалился Олег, волоча последний мешок. Он с силой опустил его прямо на коврик, и на чистый пол посыпались серые комья земли.
— Ну что, довольна? — рявкнул муж, тяжело прислоняясь к дверному косяку. — Ты просто решила поиздеваться надо мной!
Выглядел он жалко и потрёпанно. На щеке тянулась грязная полоса, а куртка была испачкана глиной.
— Сначала сними обувь, — спокойно сказала Лариса, указывая на ботинки, оставившие тёмные следы на плитке.
— Я отдал за эту развалюху огромную сумму! — продолжал кричать Олег, кое-как стягивая обувь и разбрасывая её в разные стороны. — Почти всю свою заначку выгреб! Ещё пришлось доплатить помощнику, чтобы он донёс мешки до лифта! Ты перевела мне половину?
— Нет.
— Что значит нет? — Олег уставился на неё. — Мы вообще семья или кто? Общие расходы должны делиться поровну!
Лариса прислонилась к кухонной столешнице и скрестила руки на груди.
— Расходы на что именно? На картофель, который нужен тебе и твоей матери? Я его почти не ем. Мне проще сварить макароны. Если этот урожай настолько тебе дорог, оплачивай перевозку самостоятельно.
— Это продукты для всей семьи! — возмутился муж. — Ты окончательно обнаглела! Я потратил все свои деньги!
— Прекрасно, — кивнула Лариса.
Она выдержала небольшую паузу.
— А когда моему отцу после приступа понадобились платные обследования, ты сказал, что тебя это не касается. Из общих денег не дал ничего. Посоветовал моей семье самой решать свои проблемы. Уже забыл?
Олег раскрыл рот, собираясь по привычке перейти на крик, но внезапно понял, что жена повторяет его собственные доводы.
Те самые слова, которые он произнёс всего неделю назад.
— Дура ты, — зло бросил он, отвернувшись. — Твоя принципиальность ещё тебе аукнется. Я тоже могу начать делить расходы.
— Начинай.
Олег резко повернулся к ней.
Он явно рассчитывал, что Лариса испугается, начнёт успокаивать его и откажется от своей позиции, как делала много раз прежде.
Но жена смотрела спокойно.
Без слёз.
Без крика.
Без желания оправдываться.
— Начинай прямо сегодня, — добавила она. — Нижняя полка в холодильнике теперь твоя. Половину платежей за квартиру переводишь мне пятого числа каждого месяца. И больше никакого бесплатного транспорта для тебя и твоих родственников не будет.
Лариса отвернулась к плите.
Позади неё тяжело сопел ошеломлённый муж.
Он переводил взгляд с грязных мешков на жену и никак не мог понять, что делать в новой реальности, где привычные правила внезапно перестали работать.
Прошёл месяц.
Громкого развода, переезда и масштабных семейных скандалов не случилось. Люди редко расходятся непосредственно из-за нескольких мешков урожая.
Однако жизнь в квартире изменилась.
Олег начал самостоятельно покупать себе продукты и складывать их на нижнюю полку холодильника.
По утрам Лариса видела с балкона, как он, поёживаясь от прохладного осеннего ветра, идёт к автобусной остановке. Просить жену довезти его до работы он больше не решался.
На боль в спине Олег тоже перестал жаловаться. По крайней мере, вслух.
А мешки с привезённой картошкой остались стоять на балконе.
Никто их не перебирал и не переносил в подходящее место. Через некоторое время из клубней начали тянуться длинные бледные ростки.
Лариса к урожаю не прикасалась.
Она больше не собиралась исправлять последствия чужих решений.
И впервые за долгое время чувствовала, что тяжесть, годами лежавшая у неё на груди, наконец исчезла.
