— На свои прихоти ты деньги тратить умеешь, а у брата, между прочим, ипотека и второй ребёнок скоро родится!
— И что ты предлагаешь? Совсем перестать лечиться? — раздражённо бросила Ольга, снимая у входа рабочую кофту.
— Лечиться, конечно, нужно. Кто с этим спорит? Но можно ведь жить поскромнее. Не обязательно покупать эти дорогущие иностранные лекарства.
Ирина недовольно поджала губы и ладонью стряхнула со стола хлебные крошки. По кухне тянуло жареным луком и курицей гриль, которую мать неизменно покупала к приходу любимого старшего сына.
Алексей развалился за обеденным столом, удобно откинувшись на спинку кухонного стула, и лениво ковырял зубочисткой между зубами. Перед ним высилась целая куча обглоданных куриных костей.
Ольга повесила кофту на крючок и устало прислонилась плечом к косяку.
Голова гудела. После двух смен подряд, проведённых на ногах в строительном магазине, тело буквально разваливалось. Поясницу ломило так сильно, что хотелось лечь прямо на пол и несколько часов не шевелиться.
Но дома её, как обычно, встретили разговоры о тяжёлой судьбе брата и необходимости ему помогать.
Алексей был старше Ольги на четыре года. Крепкий, совершенно здоровый мужчина, который уже много лет пытался найти себя, пока его жена сидела во втором декретном отпуске.
— Мам, ну объясни ей, — протянул он, даже не взглянув на сестру. — У меня машина скоро окончательно развалится. Зимнюю резину покупать надо, а то однажды на трассе улечу в кювет. А Олька каждый месяц по пятнадцать тысяч на какие-то свои витаминки выбрасывает. Лучше бы семье помогла.
— Это не витамины, — холодно произнесла Ольга, переминаясь с ноги на ногу. — Это лекарства от аллергии. Если перестану принимать, у меня всё тело покроется коркой.
Она сунула руку в карман домашних брюк, достала свёрнутые купюры и положила их на край столешницы.
— Вот, мама. Как и договаривались. На следующий курс.
Ирина сразу оживилась.
Она быстро сгребла деньги, привычным движением пересчитала их и спрятала в глубокий карман пёстрого фартука.
— Завтра же свяжусь с Анной Павловной, — защебетала мать, и её голос моментально стал ласковее. — Она говорила, что скоро будет новая партия капсул. Слава богу, у неё ещё остались знакомые в фармакологии. Без этих связей ты бы совсем пропала, доченька.
Ольга лишь на мгновение закрыла глаза.
Спорить не хотелось. Да и сил на очередное выяснение отношений у неё не осталось.
Четырнадцать лет назад её жизнь изменилась всего за один день.
Тогда двадцатичетырёхлетняя Ольга была полной сил, строила планы и собиралась уехать на север. Ей предложили хорошую должность на крупном предприятии, высокую зарплату и служебную квартиру.
Билеты уже лежали в сумке.
Однако Ирина ежедневно плакала и причитала, будто дочь отправлялась не на работу, а навсегда исчезала из её жизни.
Мать громко жаловалась, что Ольга едет неизвестно куда, обязательно застудится, никогда не найдёт среди вахтовиков нормального мужа и оставляет её одну на произвол судьбы.
А за два дня до отправления Ольга проснулась от нестерпимого зуда.
Лицо, шея и руки покрылись яркими красными пятнами. Кожа пылала и чесалась так сильно, что хотелось раздирать её ногтями до крови.
Врачи в поликлинике только разводили руками. Ей делали уколы, назначали обычные средства от аллергии, но эффект длился недолго. Пятна ненадолго бледнели, а через несколько часов появлялись снова.
О поездке пришлось забыть.
С таким лицом Ольга боялась даже выйти из квартиры, не говоря уже о том, чтобы явиться на новое место работы и проходить оформление.
Тогда Ирина заявила, что сама займётся лечением дочери.
Через каких-то загадочных знакомых она начала доставать особые капсулы без названия и упаковки. Стоили они невероятно дорого.
Ольга осталась в родном городе и устроилась сразу на две работы, чтобы каждый месяц оплачивать спасительное лекарство.
И самое удивительное — оно действительно помогало.
Стоило начать очередной курс, как сыпь быстро исчезала. Уже через несколько дней кожа становилась чистой, а зуд прекращался.
С тех пор прошло четырнадцать лет.
Все эти годы Ольга жила в постоянном страхе. Стоило пропустить хотя бы несколько таблеток, как ей начинало казаться, что пятна вот-вот вернутся. Она боялась снова увидеть в зеркале воспалённое лицо, расчёсанные руки и чувствовать стыд перед окружающими.
— Оль! — крикнула мать из кухни, возвращая её к реальности. — Ты есть будешь?
— Нет, мам! — отозвалась она из коридора. — Скажи лучше, где градусник лежит? Меня что-то знобит.
— В серванте посмотри! — ответила Ирина. — На самой верхней полке, за аптечкой!
Ольга вошла в материнскую комнату.
Старый сервант скрипнул, когда она открыла тяжёлую дверцу. Потянувшись к верхней полке, Ольга сдвинула в сторону картонную коробку из-под старого тонометра, которым мать не пользовалась уже несколько лет.
Коробка неожиданно накренилась. Крышка слетела, и на пол посыпался аптечный хлам.
Пустые упаковки от таблеток, моток засохшего пластыря, какие-то старые рецепты с пожелтевшими краями.
Ольга устало присела на корточки и начала собирать всё обратно.
Под смятым куском картона она заметила небольшой листок.
Это оказался обычный кассовый чек, почти полностью выцветший от времени. Ольга уже собиралась бросить его в мусорное ведро, но случайно увидела дату.
Четырнадцатое августа две тысячи двенадцатого года.
Её пальцы замерли.
Этот день она помнила слишком хорошо.
Он навсегда отпечатался в памяти, потому что именно на следующий день начался тот самый первый приступ, разрушивший все планы на отъезд.
Ольга осторожно расправила узкую бумажную ленту.
Чернила почти исчезли, отдельные буквы расплылись, однако название товара ещё можно было разобрать:
«Никотиновая кислота в таблетках. Пятьдесят миллиграммов».
Стоимость была совсем небольшой.
Ольга нахмурилась.
Она достала телефон, набрала в поисковой строке название препарата и открыла первую попавшуюся медицинскую инструкцию.
«Возможные побочные реакции: внезапное ощущение жара, сильное покраснение лица и верхней части тела, кожные высыпания, выраженный зуд. Симптомы исчезают после прекращения приёма».
Ольга прочитала написанное ещё раз.
Потом снова.
И в третий раз, медленно, вчитываясь в каждое слово.
Буквы начали расплываться перед глазами.
Дата покупки совпадала с днём накануне появления страшной сыпи.
Никотиновая кислота.
Покраснение кожи.
Сильный зуд.
Память тут же услужливо вернула её в тот далёкий вечер.
Мать принесла ей большую кружку чая. Долго возилась на кухне, громко звенела ложкой о стенки чашки. Затем настойчиво уговаривала выпить особую настойку «для укрепления иммунитета» перед поездкой в холодный климат.
Ирина тогда стояла рядом и внимательно следила, чтобы дочь выпила всё до последней капли.
— Ольга! Ты нашла градусник или так и будешь там копаться?
Ирина появилась в дверях комнаты. В руках у неё была старая металлическая коробка из-под печенья, которую она давно приспособила под домашнюю копилку.
— Лёша уже уехал к своим, — довольно сообщила мать. — Я ему остатки курицы завернула. Пусть жену накормит, а то она с малышом совсем замоталась.
Договорить Ирина не успела.
Её взгляд остановился на бумажке, которую держала дочь.
На долю секунды лицо женщины застыло. Однако она почти сразу вернула себе привычное выражение. Слишком поспешно, чтобы Ольга этого не заметила.
— Ты зачем в старом мусоре роешься? — резко спросила Ирина и шагнула в комнату. — Там один хлам. Выбрось немедленно. Я сколько раз говорила не трогать мои вещи?
Она потянулась к чеку, намереваясь вырвать его из рук дочери, но Ольга быстро отступила и спрятала бумагу за спину.
— Мам, что это за препарат?
— Господи, откуда я помню, что покупала столько лет назад! — раздражённо ответила Ирина. — Может, от головы что-то, может, от давления. Отдай сюда и не придумывай ерунду.
— В чеке указана никотиновая кислота, — Ольга внимательно посмотрела на мать. — И дата стоит четырнадцатое августа. Ровно за сутки до того, как у меня впервые появилась сыпь.
— Ну и что с того? Простое совпадение. Такая кислота, наверное, для сосудов полезна. Возможно, врач когда-то назначал.
Ольга продолжала смотреть на неё тяжёлым, неподвижным взглядом.
— Я только что прочитала инструкцию. От этих таблеток кожа может сильно покраснеть, появляется сыпь и невыносимый зуд. Всё выглядит почти как аллергический приступ. Ты тогда растирала их и добавляла мне в чай?
Ирина оперлась плечом о дверной косяк. Губы, покрытые яркой помадой, сжались в тонкую линию. Глаза забегали по комнате.
— Совсем уже глупостей набралась, — процедила она. — Насмотрелась своих детективов и теперь родную мать подозреваешь. Иди лучше руки вымой, я суп подогрею.
— Я никуда не уйду, пока ты не посмотришь мне в глаза и не ответишь.
Голос Ольги дрогнул и стал хриплым, но она заставила себя продолжить:
— Ты специально вызвала у меня эту реакцию, чтобы я не уехала?
— Я тебя спасала! — неожиданно закричала Ирина, мгновенно отбросив притворное спокойствие. — От твоей же глупости и спасала!
В комнате сразу стало тяжело дышать.
До последней секунды Ольга надеялась, что мать рассмеётся, назовёт всё нелепым совпадением и каким-нибудь образом докажет, что чек вообще не имеет к ней отношения.
Но Ирина смотрела на дочь с упрямством и почти открытым вызовом.
— От чего именно ты меня спасала? — с трудом спросила Ольга. Горло сдавило так, что каждое слово причиняло боль. — От хорошей должности? От отдельного жилья? От возможности построить карьеру?
— Да кому ты там была нужна, в этой промёрзшей глуши! — запричитала Ирина, всплеснув руками. — Заболела бы по-женски, здоровье себе испортила! Вокруг одни вахтовики непонятные. Вернулась бы ко мне с ребёнком без мужа, и пришлось бы нам втроём жить на мои деньги!
— Это была моя жизнь! — не выдержала Ольга.
— Ты была молодая и совершенно ничего не понимала! — выкрикнула мать. — А материнское сердце всегда лучше знает, где её ребёнку будет хорошо. Я оставила тебя возле себя. Дома, в тепле, под присмотром!
Ольга сделала шаг вперёд. Старый чек хрустнул в крепко сжатом кулаке.
— В каком тепле? Я четырнадцать лет работала почти без выходных сразу в двух местах! Каждый месяц отдавала тебе по пятнадцать тысяч на несуществующие заграничные препараты! Я платила только за то, чтобы снова не покрыться пятнами и не бояться выйти из дома!
Ирина отвела глаза и начала нервно поправлять край фартука.
— Лекарства действительно стоили дорого. Их привозили из-за границы. Анна Павловна не стала бы заниматься поставками за бесценок.
— Какие лекарства, мама?!
Ольга с силой ударила ладонью по дверце серванта. Внутри жалобно звякнули бокалы.
— Ты годами давала мне обычные пустышки! Какой-нибудь мел или дешёвые витамины! А стоило мне заговорить о переезде или задержать очередной платёж, как ты снова подмешивала эту гадость в еду? В суп, чай, настойку? Чтобы я опять увидела сыпь и вспомнила, какая я якобы больная и зависимая от тебя?
— Да как у тебя язык поворачивается обвинять родную мать! — лицо Ирины налилось краснотой. — Я ночами возле тебя сидела, когда ты вся чесалась! Компрессы прикладывала, полотенца меняла!
— Теперь понятно, откуда у Алексея появились деньги на первый взнос, — неожиданно тихо сказала Ольга.
Догадка оказалась настолько страшной и очевидной, что у неё на несколько секунд заложило уши.
Ирина застыла. Вся её воинственность исчезла в одно мгновение.
— Причём здесь твой брат? Он сам зарабатывал. Трудился не покладая рук.
— Он выходил грузчиком на склад всего пару раз в неделю! А через два года после начала моей «болезни» неожиданно купил большую квартиру в новом доме. Потом закрыл ипотеку за пять лет, хотя жена сидела с детьми, а стабильной работы у него почти никогда не было.
— Близкие должны поддерживать друг друга, — холодно произнесла Ирина.
Она отвернулась и прошла к кухонной мебели. Схватила губку и начала яростно тереть совершенно чистую столешницу.
— Ты выманивала у меня деньги за выдуманные лекарства, чтобы оплачивать сыну жильё.
— А что ужасного я сделала?! — взорвалась мать и с размаху бросила мокрую губку в раковину. — У него жена и дети! Семья росла, им нужно было расширяться. Не могли же они всю жизнь тесниться в маленькой квартире! А ты одна. Ни мужа, ни ребёнка. На что тебе столько денег? На одежду и развлечения? В семье всё должно быть общим!
— Значит, когда одного человека обманывают и содержат за его счёт остальных, это теперь называется семейной поддержкой?
Ольга медленно покачала головой.
Внутри больше не было ни гнева, ни желания спорить. Только холод и огромная пустота.
— Я тебя родила! — снова пошла в наступление Ирина, вытирая ладони о фартук. — Если бы не я, где бы ты сейчас была? Замёрзла бы где-нибудь без крыши над головой!
— Если бы не ты, у меня давно было бы собственное жильё. Возможно, нормальная карьера и здоровье, не подорванное бесконечными переработками. Ты отняла у меня четырнадцать лет. Просто вырезала их из моей жизни.
Ольга резко повернулась, вышла в прихожую и схватила с тумбочки куртку. Затем быстро сунула ноги в кроссовки, даже не пытаясь ослабить шнурки.
— Куда ты собралась среди ночи?
Уверенность Ирины начала сменяться тревогой. Она поняла, что привычные слова больше не действуют.
— А ужин? Я и для тебя курицу оставила! Ольга!
— Позови Алексея. Он всё доест. Ему ведь всегда нужнее.
— Ольга, прекрати устраивать спектакль! Кому ты нужна с таким характером? — Ирина бросилась следом и вцепилась пальцами в рукав дочери. — Ты снова заболеешь! Таблеток осталось всего на неделю. Нужно уже заказывать новую партию у Анны Павловны. Давай деньги, срок подошёл!
Ольга с отвращением выдернула руку, словно к ней прикоснулось что-то липкое и неприятное.
— Купи себе средство от жадности. Наверняка продаётся в ближайшей аптеке и стоит недорого.
Она вышла на лестничную площадку.
Дверь за её спиной скрипнула и закрылась, навсегда отделяя Ольгу от квартиры, в которой прошла почти вся её жизнь.
Через месяц Ольга сняла небольшую двухкомнатную квартиру ближе к центру.
Поначалу каждое утро начиналось одинаково. Проснувшись, она сразу бежала к зеркалу и внимательно рассматривала лицо, шею и руки. Ей казалось, что кожа вот-вот снова покроется красными зудящими пятнами.
Но проходил день за днём, а сыпь так и не возвращалась.
Постепенно исчезла и постоянная изматывающая усталость.
Теперь не нужно было ежемесячно отдавать огромную часть заработка на мнимое лечение. Оказалось, что даже дохода с одного места вполне хватает на аренду, продукты и нормальную жизнь.
Ольга уволилась из строительного магазина и записалась на курсы повышения квалификации.
Ирина звонила ей ежедневно.
Когда основной номер оказался заблокирован, мать начала писать с чужих телефонов. Она отправляла длинные сообщения, жаловалась на здоровье и присылала блестящие открытки с фразами о материнской любви, прощении и долге дочери.
Алексей несколько раз поджидал сестру возле нового дома.
Он громко обвинял её в бессердечии, рассказывал всему двору, что мать каждый день плачет, а его младшему ребёнку совершенно не на что купить зимнюю одежду.
Ольга никому ничего не объясняла.
Она просто разворачивалась, уходила и добавляла очередной номер в чёрный список.
В прошлую субботу она случайно увидела мать из окна небольшой уютной кофейни.
Ирина шла по улице под руку с Алексеем. По её оживлённому лицу и энергичным жестам было нетрудно догадаться, что она снова рассказывала сыну о тяжкой участи любящих матерей, которым приходится с достоинством нести крест неблагодарных дочерей.
