— Вы снова на такси приехали?
Маргарита Львовна стояла в дверях узкой прихожей и внимательно, почти с осуждением, рассматривала Ирину с головы до ног.
Её тяжёлый взгляд медленно скользнул по бежевому кардигану невестки, задержался на аккуратных замшевых ботильонах, а затем снова поднялся к лицу. Свекровь демонстративно покачала головой, словно перед ней предстало нечто совершенно непозволительное.
— Серёжка такими темпами скоро на трёх работах надорвётся, лишь бы ваши запросы оплачивать.
Ирина ничего не ответила и молча переступила порог квартиры тёти Таси.
Она сняла обувь и лишь на секунду посмотрела на мужа. Сергей в этот момент с необычайным усердием развязывал шнурки, будто от этого зависела его жизнь. Вступаться за супругу он явно не собирался. Всякий раз, когда мать начинала очередное выступление, он предпочитал становиться незаметным и сливаться с окружающей обстановкой.
— Мам, мы просто опаздывали, — наконец произнёс Сергей, выпрямляясь.
Он провёл ладонью по растрёпанным волосам и виновато улыбнулся.
— Автобус пришлось бы долго ждать, а сегодня всё-таки праздник. У тёти Таси юбилей.
— Знаю я эти ваши опоздания.
Маргарита Львовна не собиралась останавливаться. Она повернулась к хозяйке квартиры, которая как раз появилась из кухни, вытирая руки о яркий цветастый фартук.
— Вот скажи мне, Таисия.
Свекровь театрально прижала обе ладони к груди.
— Уже два года наблюдаю, как из моего сына все силы вытягивают. То новые сапоги понадобились, то поездки какие-то, то на такси по всему городу катаются. А мой Серёжа третий сезон одну и ту же куртку носит. Совсем похудел, смотреть невозможно.
Тётя Тася сочувственно поджала губы, однако ничего не сказала. Только махнула рукой в сторону комнаты, приглашая гостей проходить к столу.
Ирина сняла кардиган и повесила его на свободный крючок.
Два года назад компания, где работал Сергей, закрылась. Муж долго не мог найти новое место, днями лежал на диване и жаловался, что жизнь несправедлива. Позже ему удалось устроиться в небольшую фирму, но зарплата там оказалась весьма скромной.
Именно тогда Ирина окончательно поняла, что рассчитывать ей приходится только на себя.
Она серьёзно занялась интернет-магазином детской одежды. Поначалу по вечерам перепродавала небольшие партии вещей, затем нашла надёжных поставщиков. Постепенно дело стало приносить стабильный доход.
Однако для Маргариты Львовны занятие невестки по-прежнему оставалось несерьёзным «баловством в интернете». Единственным настоящим кормильцем семьи она считала сына, а все покупки и деньги в доме объясняла исключительно его заслугами.
В просторной комнате уже пахло чесноком и запечённой курицей. Посреди помещения стоял большой раздвижной стол, плотно заставленный салатами, закусками и мясными нарезками.
Родственники собирались неторопливо.
Двоюродная сестра Сергея, Арина, уже устроилась возле окна. Она, как и многие другие, любила слушать, как Маргарита Львовна прилюдно разоблачает невестку. Такие представления давно превратились в главное развлечение семейных праздников.
Ирина подошла к своему месту, достала из кармана брюк телефон и положила его на ситцевую скатерть возле тарелки.
— Я всегда говорю: мужчину надо беречь! — громко продолжала Маргарита Львовна.
Она ловко подхватила вилкой щедрый кусок салата и отправила его в рот.
— Посмотрите на Серёжу. Бледный, уставший. Наверняка опять до самой ночи сидел за компьютером со своими отчётами?
— Всё нормально, мам, — негромко ответил Сергей.
Он упрямо смотрел в тарелку, стараясь не встречаться глазами с женой.
— Просто в этом квартале работы много навалилось.
— Работы у него много!
Свекровь снова всплеснула руками. На груди ярко блеснула новая крупная брошь — металлическая стрекоза с зелёными камнями. Украшение выглядело недешёвым и плохо сочеталось с постоянными рассказами Маргариты Львовны о том, как тяжело ей жить на скромные выплаты.
— Я вчера к ним заезжала, так Серёжа мне всего пару тысяч дал.
Она обвела сидящих за столом родственников торжествующим взглядом.
— Сказал: «Мам, больше ничего нет, Ирочка всё забрала на свои нужды». Даже не представляю, куда тебе столько денег, дорогая. Не в драгоценностях же ты купаешься. Мужчина работает без отдыха, а ты только тратишь.
По столу прокатился тихий осуждающий шёпот.
Арина посмотрела на Ирину с нескрываемым превосходством и потянулась к тарелке с колбасой.
Ирина промокнула губы бумажной салфеткой и слегка отодвинула от себя тарелку.
Внутри у неё было удивительно спокойно. За два года она слишком устала от одного и того же спектакля.
— Маргарита Львовна, давайте поговорим честно.
Голос Ирины звучал мягко и без малейшего нажима. На её губах даже появилась лёгкая улыбка.
— Вы действительно считаете, что я расходую деньги Сергея?
— А чьи же ещё? — немедленно фыркнула свекровь. — Может, мои? Я живу на небольшие выплаты, каждую копейку считаю. А ты постоянно обновки покупаешь, маникюр делаешь.
Она обвиняюще ткнула вилкой в сторону невестки.
— У Сергея и без того зарплата небольшая, а ты то ремонт на кухне затеешь, то новую технику приобретёшь. Все силы из мужа вытянула!
Сергей начал покрываться красными пятнами.
Он быстро схватил стакан с вишнёвым морсом и сделал несколько больших глотков, едва не поперхнувшись.
— Ир, ну зачем ты опять это начинаешь? — наконец вмешался он.
Муж смотрел на неё почти умоляюще.
— Мы же нормально сидели. У людей праздник. Давайте спокойно поедим и не будем портить всем настроение.
— Правильно, Серёжа, — тут же закивала Маргарита Львовна.
Она ласково посмотрела на сына.
— Ешь, тебе силы нужны. А то жена опять захочет купить себе какую-нибудь обновку, и придётся тебе по ночам подрабатывать. Пропадёт мой мальчик с такой расточительной женщиной. Я родственникам врать не собираюсь. Говорю всё как есть, пусть люди знают правду.
Ирина медленно оглядела притихших гостей.
Тётя Тася застыла с ложкой над салатницей и приоткрыла рот. Арина, напротив, насторожилась и явно ждала продолжения скандала.
— Забавно получается, — произнесла Ирина и немного придвинула к себе телефон.
Голос она так и не повысила.
— Значит, ремонт на кухне мы сделали на те несколько тысяч, которые остаются у Сергея после оплаты проезда?
— Он кредит оформил! — с победным видом заявила свекровь.
Её глаза торжествующе заблестели.
— Сам мне в прошлом месяце жаловался. Ипотеку оплачивает, ещё кредиты тянет, а ты только требуешь и требуешь. Села мужу на шею и удобно устроилась!
Ирина взяла телефон со стола и лёгким движением разблокировала экран.
— Вчера, Маргарита Львовна, я ненадолго выходила в аптеку, когда вы пришли к нам в гости, — сказала она, прямо глядя свекрови в глаза.
Затем сделала короткую паузу.
— Телефон я случайно оставила на кухонном столе. А он, представьте себе, умеет реагировать на незнакомые голоса и самостоятельно включать диктофон. Особенность работы: приходится записывать беседы с поставщиками, чтобы потом не забывать важные условия.
Выражение лица Маргариты Львовны едва заметно изменилось.
Румянец начал медленно сходить с её щёк. Сергей поперхнулся морсом и закашлялся, прикрывая рот кулаком.
— Какой ещё диктофон? — насторожилась свекровь. — Что ты выдумываешь, деточка?
— Ничего не выдумываю. Сегодня утром прослушала запись. Очень занимательная беседа получилась.
Ирина коснулась треугольной кнопки на экране, увеличила громкость до максимума и положила телефон обратно на скатерть.
Из динамика раздался слегка искажённый, но совершенно узнаваемый голос Маргариты Львовны.
— Ты, сынок, с жены своей побольше денег требуй.
Запись громко разнеслась по внезапно притихшей комнате.
Арина перестала жевать колбасу.
— У неё магазин отлично идёт, деньги рекой текут, а она тебе жалкие копейки выделяет!
Шипящий голос свекрови из записи разносился над тарелками с салатами и закусками.
— Попроси у неё приличную сумму на санаторий. Скажешь, что потратился на ремонт машины. И ещё на брошь добавь. Я давно такую стрекозу с зелёными камнями присмотрела. Она всё равно ничего проверять не станет, ей лишь бы своими нарядами заниматься.
Следом из динамика послышался глухой, неуверенный голос Сергея. Сейчас он сидел за столом, втянув голову в плечи и не отрывая взгляда от скатерти.
— Мам, она в этом месяце и так сама ипотеку закрывала. Два перевода делала.
На записи муж говорил тихо и жалобно.
— Мне зарплату урезали, премии вообще не дали. У меня в кармане пусто. Я даже на бензин у неё прошу.
— Вот про свою зарплату и молчи! — резко отрезала Маргарита Львовна. — Пусть платит, раз такая самостоятельная и деловая. Ты ей муж или посторонний человек? А матери помогать — это святое! И не вздумай рассказывать ей, куда деньги ушли. Скажи, что вернул старый долг приятелю.
Ирина коснулась экрана и остановила запись.
Телефон погас.
В комнате воцарилась такая тишина, что стало отчётливо слышно, как настенные часы над диваном отмеряют каждую секунду.
Тётя Тася медленно опустила ложку обратно в салатницу, стараясь не издать ни звука. Арина уткнулась в свою тарелку и внезапно перестала интересоваться чужими доходами и расходами.
Остальные родственники молча переводили глаза с покрывшейся красными пятнами Маргариты Львовны на Сергея.
Тот продолжал с необычайным вниманием разглядывать узор на скатерти, будто только сейчас заметил его впервые.
— Так всё-таки кто здесь кого содержит, Маргарита Львовна? — спокойно спросила Ирина.
Она убрала телефон в карман.
Свекровь открыла рот, собираясь что-то сказать, но слова не находились. Впервые за долгое время у неё не оказалось готового ответа.
Пальцы Маргариты Львовны невольно поднялись к груди и остановились возле новой броши в виде стрекозы.
— Это всё вырвано из разговора! — наконец выкрикнула она.
Голос женщины сорвался на неприятно высокую ноту.
— Ты нас подслушивала! Как тебе не стыдно устанавливать прослушку в собственной квартире?
— Мне? — Ирина слегка наклонила голову. — Совершенно не стыдно.
Она поставила локти на стол и спокойно посмотрела на свекровь.
— Стыдиться должен тот, кто считает чужие деньги, а потом незаметно перекладывает их в свой карман. И всё это под рассказы о несчастном, измождённом сыне, который якобы один тянет всю семью.
Сергей наконец оторвался от скатерти.
— Ир, ну это же мама, — пробормотал он.
Он попытался изобразить примирительную улыбку, но получилось настолько жалко, что стало ещё неприятнее.
— Ей деньги на лечение нужны были. У неё суставы болят.
— На лечение в форме новой броши? — уточнила Ирина.
Она взглядом указала на сверкающую стрекозу.
— И поездка в санаторий тоже, наверное, исключительно ради здоровья? Особенно в тот месяц, когда я дважды переводила деньги за ипотеку, потому что ты будто бы ремонтировал машину. Забавно только, что машина всю неделю стояла во дворе и никуда не выезжала.
Сергей снова опустил голову.
Возразить ему было нечего. Придумать убедительное объяснение на ходу он не смог.
Ирина отодвинула стул и поднялась из-за стола.
Уговаривать себя больше не пришлось. Продолжать этот разговор не имело смысла. Всё уже было сказано. Представление закончилось, а зрители наконец увидели правду без прикрас.
— Всем приятного аппетита, — произнесла она, оглядывая притихшую родню.
Потом перевела взгляд на мужа.
— Серёжа, обратно такси вызовешь себе сам. И оплатишь из собственной зарплаты. Конечно, если после возврата долгов несуществующим друзьям у тебя хоть что-то останется.
Ирина повернулась и направилась в прихожую.
Никто не окликнул её и не попытался остановить.
В напряжённой тишине только скрипнул стул — тётя Тася неловко потянулась за хлебом, изо всех сил стараясь хоть как-то разрядить тяжёлую обстановку.
Через две недели Ирина окончательно собрала вещи и переехала в отдельную двухкомнатную квартиру ближе к центру.
Сергей не переставал звонить. Он писал длинные сообщения, поджидал её возле подъезда и уверял, что способен всё исправить.
Обещал найти более достойную работу, начать нормально зарабатывать и наконец поставить мать на место.
Но точка невозврата была пройдена давно.
Все его оправдания звучали так же беспомощно и неубедительно, как тот голос на записи, где он покорно соглашался обманывать собственную жену.
Маргарита Львовна перестала звонить родственникам.
Вероятно, ей требовалось время, чтобы придумать новую версию событий, в которой её сын снова оказался бы благородным страдальцем, а ответственность за его проблемы лежала на ком-то другом.
Однако Ирину это больше не волновало.
Теперь ни рассказы свекрови, ни обещания Сергея, ни мнение родни уже не имели к её жизни никакого отношения.
