Евгения Степановна остановилась на нижней ступеньке крыльца, так и не успев поднять тяжёлую дорожную сумку на веранду.
— Вообще-то о своём приезде принято предупреждать, — раздражённо бросила невестка, резко отряхивая землю с садовых перчаток.
— Насколько я помню, я приехала к себе, — спокойно ответила Евгения Степановна и поставила сумку возле ног.
Этот участок она приобрела четыре года назад. Деньги откладывала сама, место выбирала долго и тщательно, стараясь найти возвышенность, которую весной не затапливало бы талой водой.
Когда Алексей женился, она разрешила молодым проводить здесь лето. Свежий воздух, природа, возможность отдыхать на участке и жарить мясо на мангале — ей казалось, что сыну с женой будет хорошо.
Теперь Евгения Степановна понимала, насколько была наивна.
Всего за два сезона Полина успела установить здесь собственные порядки. Она даже заменила замок на калитке, никого не спросив. Сегодня хозяйке участка пришлось почти двадцать минут ждать у забора, пока невестка наконец решила открыть.
— К себе? — Полина выразительно подняла брови.
Она сняла перчатки и с силой бросила их на пластиковый стол.
— Вы ничего не перепутали? Алексей всё прошлое лето занимался крышей. Мой отец построил баню. Мы вложили сюда огромные деньги!
Евгения Степановна оглядела участок.
Грядки были ровными и ухоженными. Рядом стояла новая теплица, о строительстве которой её никто не предупреждал и разрешения не спрашивал.
Полина действительно обжилась здесь основательно и вцепилась в чужую землю так, будто участок давно принадлежал ей.
Вот только память у невестки оказалась очень удобной и избирательной.
— Теперь это наша дача, — отчеканила Полина. — А вы здесь находитесь только с нашего позволения.
— Полина, дорогая, — примирительно начала Евгения Степановна.
Она поудобнее перехватила ручки сумки.
— Я приехала забрать старую швейную машинку и заодно проверить показания счётчиков. Ругаться с тобой мне совершенно не хочется. Просто пропусти меня в дом.
— Без Алексея вы ничего отсюда не вынесете.
Невестка поставила руки на пояс и окончательно перекрыла проход на веранду.
— Кроме того, сегодня у нас будут гости. Мои родители останутся ночевать. Мы собираемся отмечать мамин юбилей. Поэтому вам лучше сейчас же вернуться домой.
Наглость происходящего выходила за все разумные пределы.
Евгения Степановна никогда не вмешивалась в отношения сына и его жены. Она не учила Полину готовить, не проверяла порядок в комнатах и не указывала, как вести хозяйство.
Но не лезть с советами — одно.
А позволять выставлять себя с собственного участка — совершенно другое.
— Значит, гости? — переспросила она, внимательно посмотрев невестке в глаза.
— Да. И посторонние люди сегодня нам здесь не нужны. Разговор закончен.
Полина потянулась к дверной ручке, всем своим видом показывая, что больше обсуждать нечего.
— Посторонние?
Евгения Степановна осталась стоять на месте.
— Ты ничего не перепутала, новая хозяйка?
— А что я сказала неправильно? — вспыхнула Полина.
Она нервным движением одёрнула домашнюю кофту.
— За последние два года вы здесь вообще ничего не сделали! Мы с Алексеем вложили в участок столько сил! Он сказал, что теперь мы будем жить здесь постоянно. Мы даже хотим построить беседку!
Евгения Степановна мысленно отвесила сыну крепкую оплеуху.
Значит, Алексей решил немного приукрасить положение дел перед молодой женой. Захотел выглядеть солидным владельцем загородного дома и начал распоряжаться тем, что ему никогда не принадлежало.
Подобное случалось часто. Некоторые мужчины охотно раздавали обещания, не имея на это никакого права.
— Мало ли что тебе наговорил Алексей, — сухо произнесла Евгения Степановна. — Отойди. Я устала после дороги и хочу спокойно выпить чаю.
— Да как вы вообще можете так себя вести!
Лицо Полины покрылось красными пятнами.
— Я сейчас позвоню мужу! Он вам быстро объяснит, кто здесь имеет право распоряжаться!
— Звони.
Евгения Степановна обошла замершую невестку, поднялась по ступенькам и толкнула входную дверь.
Внутри дом выглядел совсем иначе.
Вся мебель была переставлена. Старого кресла Евгении Степановны больше не было, зато почти половину комнаты занимал огромный угловой диван. На окнах висели чужие яркие шторы с пёстрым рисунком.
Сзади громко хлопнула дверь.
Полина ворвалась в комнату, прижимая телефон к уху.
— Алексей! — закричала она. — Твоя мать приехала! Да, без предупреждения! Стоит здесь и заявляет свои права! Сделай что-нибудь, мои родители будут уже через час!
Она протянула аппарат Евгении Степановне.
— Берите. Разговаривайте со своим сыном.
Евгения Степановна неторопливо села на обычный кухонный стул возле окна и взяла телефон.
— Мам, ну зачем ты это устроила? — голос Алексея звучал растерянно и виновато.
Он явно не рассчитывал, что мать действительно приедет и лично столкнётся с Полиной.
— Я ничего не устраиваю, Алексей, — ровно ответила она. — Я приехала на принадлежащую мне дачу. А твоя жена решила не пускать меня в собственный дом.
— Мам, сегодня же юбилей у Маргариты Ивановны…
Сын тяжело вздохнул.
— Полина всё подготовила, мясо замариновала. Может, ты всё-таки вернёшься домой? Я оплачу тебе поездку. Мы ведь вроде договаривались, что теперь это наш дом.
— Мы договаривались лишь о том, что вы поживёте здесь, пока собираете деньги на первоначальный взнос, — жёстко напомнила мать.
Она посмотрела на Полину.
Та стояла со скрещёнными руками и победно улыбалась, уверенная, что свекровь сейчас уступит.
— И я совершенно не помню, чтобы оформляла на вас дарственную, — продолжила Евгения Степановна. — Поэтому я останусь здесь. А вы можете спокойно приезжать и отмечать юбилей твоей тёщи. Мешать никому не собираюсь.
— Мам, ну это уже какой-то спектакль! — возмутился Алексей.
— Всё, сынок. Жду вас к ужину.
Евгения Степановна завершила разговор, положила телефон на стол и подвинула его к невестке.
— Уже всё себе присвоила, — пробормотала она негромко, но так, чтобы Полина точно услышала.
— Что вы там сказали? — с ехидцей спросила невестка.
— Сказала, что ночевать буду в своей комнате на втором этаже. Надеюсь, ты ещё не превратила её в кладовку?
— Это теперь наша спальня!
Полина с раздражением топнула ногой.
— Мы там даже новые обои поклеили!
— Благодарю за ремонт.
Евгения Степановна поднялась со стула, взяла тяжёлую сумку и направилась к лестнице. Кричать, спорить до хрипоты и что-то доказывать невестке она не собиралась. У неё уже созрел другой план, а устраивать истерики в её возрасте было попросту несолидно.
Примерно через час за калиткой раздался автомобильный сигнал. Приехали гости.
В это время Евгения Степановна спокойно разбирала вещи в старом комоде на втором этаже. Снизу доносились радостные возгласы, хлопанье дверей автомобиля и шуршание пакетов с продуктами.
— Ой, доченька, какая же тут красота! — прогремел во дворе голос Маргариты, матери Полины.
Сватья всегда разговаривала громко и держалась так, словно всё вокруг давно принадлежало ей.
— Вова, неси коробки на кухню! Посмотри, как молодые здесь всё устроили! Настоящие хозяева!
Евгения Степановна усмехнулась.
Хозяева. Надо же.
Спускаться сразу она не стала. Решила дать гостям время освоиться, расставить еду на веранде, накрыть стол и разжечь мангал.
Алексей приехал немного позже. Некоторое время он топтался возле калитки и вполголоса разговаривал с женой, явно пытаясь понять, что уже произошло и чего теперь ожидать.
Когда по дому поплыл запах жарящегося мяса, а снизу раздался звон стаканов, Евгения Степановна поправила перед зеркалом волосы и неторопливо спустилась.
На веранде уже вовсю шло празднование.
Владимир, отец Полины, успел раскраснеться и теперь с увлечением нарезал огурцы. Маргарита расставляла салфетки. Полина сидела рядом с мужем, сердито поджав губы, но перед родителями старалась сохранять спокойный вид.
— Ой! — Маргарита замолчала на полуслове, заметив сватью.
Вилка выпала из её руки и звякнула о тарелку.
— Евгения Степановна? А мы… Мы думали, вы остались дома. Алексей сказал, что вы плохо себя чувствуете.
Евгения Степановна выразительно взглянула на сына.
Тот тут же опустил голову и принялся разглядывать кусочек помидора в своей тарелке, будто никогда прежде не видел ничего настолько интересного.
Значит, опять соврал, надеясь избежать неприятного разговора.
— Со здоровьем у меня всё прекрасно, Маргарита, — приветливо ответила Евгения Степановна.
Она придвинула свободный табурет и устроилась во главе стола, прямо напротив мангала.
— Решила проведать свои шесть соток и посмотреть, как здесь молодёжь хозяйничает. Кстати, поздравляю вас с юбилеем.
— Спасибо… — растерянно произнесла сватья.
Владимир кашлянул, явно желая разрядить напряжение.
— Да уж, молодые здесь всё отлично устроили!
Он поднял пластиковый стакан с домашней наливкой.
— Мы с Алексеем в следующем году ещё беседку построим. Прямо возле яблони. Фундамент зальём, сложим хороший кирпичный мангал. Сделаем всё основательно, всё-таки для себя стараемся!
Полина довольно улыбнулась и бросила победный взгляд на свекровь.
Мол, видите, мой отец тоже вкладывает силы и средства. Теперь уже не посмеете нас выставить.
Евгения Степановна не торопясь взяла с общей тарелки ломтик сыра.
— Беседка — идея хорошая, Владимир.
Она обвела взглядом внезапно притихших родственников.
— Я давно о ней думала. Только возле яблони заливать основание не стоит, можно повредить корни. Лучше поставить ближе к забору. И дерево берите тёмное, чтобы сочеталось с домом.
Владимир застыл, так и не поднеся стакан ко рту.
— В каком смысле вы о ней думали?
Он непонимающе повернулся к зятю.
— Алексей, мы же вроде решили, что беседка будет из светлого дерева?
— Понимаете, Вова, — мягко, но твёрдо произнесла Евгения Степановна.
Она откинулась на спинку стула.
— Решать, где будет стоять беседка на моём участке и какого она будет цвета, стану я.
Над столом повисла тяжёлая тишина.
Только мясо на мангале продолжало негромко шипеть.
— На вашем участке? — нахмурилась Маргарита.
Она перевела строгий взгляд на дочь.
— Полина? Алексей ведь сказал, что мать подарила ему дачу на свадьбу!
Алексей сразу съёжился, словно хотел провалиться сквозь доски веранды прямо под дом.
— Мам… Я не совсем так выразился, — неуверенно пробормотал он.
— А как именно ты выразился? — ядовито спросила Полина.
Она резко вскочила со своего места.
— Ты два года рассказывал мне, что эта дача наша! Что мы здесь хозяева! Что твоя мать сюда больше не приедет!
— Я говорил, что мы можем жить здесь столько, сколько захотим, — тихо ответил Алексей, не поднимая глаз. — И что мама не возражает.
— Не возражает? — голос Полины сорвался на визг.
Она схватила кухонное полотенце и швырнула его на стол.
— Она сегодня приехала и заявила, что выгонит нас отсюда! Мой отец построил здесь баню! Мы все выходные работали на этом участке!
— Баню? — Евгения Степановна примирительно улыбнулась. — За неё Владимиру отдельная благодарность. Получилась действительно хорошая. Правда, строили её без моего разрешения, но ничего, заставлять разбирать не стану.
— Да как вы можете так говорить!
Маргарита побагровела и прижала ладонь к груди.
— Мы были уверены, что помогаем молодой семье! А выходит, за наш счёт благоустраивали вашу собственность?
— Маргарита, дорогая, — Евгения Степановна по-прежнему сохраняла полное спокойствие.
На раскрасневшуюся сватью она смотрела даже с некоторым сочувствием.
— Я никого не просила строить здесь баню или делать ремонт. Молодые захотели жить летом на природе — я дала им ключи. Захотели заниматься грядками — пожалуйста. Но если кто-то начал вкладываться в чужое имущество, даже не посмотрев документы, это уже не моя ответственность.
— Чужое имущество… — медленно повторил Владимир.
Он так резко поставил стакан на стол, что часть наливки выплеснулась на клеёнку.
После этого мужчина тяжёлым взглядом посмотрел на зятя.
— Получается, мы тут работали, а участок вам вообще не принадлежит?
— Пап, но мы же одна семья! — поспешно вмешалась Полина. — Когда-нибудь эта дача всё равно достанется нам!
— Когда-нибудь — это после моей смерти, — уточнила Евгения Степановна.
Она аккуратно промокнула губы бумажной салфеткой.
— Но умирать я пока не собираюсь. Планирую ещё долго жить и отдыхать на своей земле. Поэтому предлагаю сразу определить правила. Приезжать сюда в гости вы можете. Например, как сегодня. Но распоряжаться участком, менять замки и решать, когда мне разрешено появляться в собственном доме, я больше никому не позволю.
— Да идите вы!
Полина окончательно сорвалась. Она оттолкнула пластиковый стул, и тот с грохотом отлетел в сторону.
— Алексей, собирай вещи! Я больше никогда не появлюсь на этой проклятой даче! Пусть она сама здесь гнётся над своими грядками!
— Поля, ну куда мы сейчас поедем? Уже вечер, — жалобно протянул Алексей.
— Я сказала, собирайся!
Маргарита и Владимир молча переглянулись.
Праздник был окончательно испорчен.
Владимир поднялся из-за стола, подошёл к мангалу и принялся складывать на тарелку ещё не до конца прожаренное мясо. Не оставлять же продукты.
Маргарита тем временем быстро закрывала контейнеры и складывала их обратно в пакеты.
Евгения Степановна не вмешивалась.
Она спокойно оставалась за столом и наблюдала за суетливыми сборами.
Алексея ей было немного жаль. Он метался между домом и машиной, переносил вещи и пытался хоть как-то успокоить разъярённую жену.
Но этот урок сыну был необходим.
Нельзя строить семейную жизнь на обмане, а будущее — на чужом фундаменте.
Через две недели на участке пахло свежескошенной травой.
В субботу Алексей приехал один. Он выглядел виноватым, молча скосил траву, поправил покосившийся забор и ни разу не заговорил о своих правах на дачу.
Полина, как и обещала, больше не появилась.
Евгения Степановна сидела на веранде, пила ромашковый настой и смотрела на новую баню.
Похоже, жизнь действительно начинала налаживаться.
