— Я тут набросал тебе список. Что за выходные нужно успеть сделать.
Исписанный широким, небрежным почерком тетрадный лист опустился на кухонный стол. Таня ополоснула руки, вытерла пальцы тряпкой и придвинула бумагу ближе.
Она только что закончила убирать посуду после ужина. Обычно пятничный вечер был единственным временем, когда можно было немного перевести дух перед очередной поездкой на дачу. Но сегодня Федя решил заранее распределить работу.
— Окучить картофель, прополоть грядки с клубникой, спилить сухие ветви на старой яблоне… — медленно прочитала Таня, разбирая размашистые строчки.
— И про забор не забудь, его надо подкрасить, — добавил муж, удобно устраиваясь на кухонном стуле. — Банка краски в сарае. Я ещё месяц назад купил. Кисти лежат там же, на полке.
Таня подняла на него глаза.
Федя уже открыл хлебницу и выбирал овсяное печенье к чаю. Всем своим видом он показывал, что вопрос решён окончательно и обсуждать здесь нечего.
— Я не поняла, — неторопливо произнесла Таня.
— А что тут можно не понять? — недовольно отозвался Федя. — Всё же ясно написано. Картошку жук объедает, а клубника сорняками заросла.
— Мне неясно, почему ты говоришь: «Не забудь», — спокойно ответила она. — А сам ты чем будешь заниматься? Мы ведь собирались ехать вместе. Михалыч обещал в субботу утром привезти шифер. Одну старую крышу снимать минимум три дня, а ты подсовываешь мне список, который за двое выходных в одиночку не выполнить.
Федя откусил кусок печенья. Крошки посыпались на только что вымытую клеёнку.
— Не придумывай. Какая ещё крыша? На грядках работы часа на два, если не сидеть без дела и не болтать с соседками. А я завтра останусь в городе.
— На работе переутомился? — с лёгкой насмешкой спросила Таня, присаживаясь на край стола.
— Я маму повезу на вокзал, — резко ответил Федя. — Мы купили ей путёвку. В санаторий.
Таня замерла.
Тряпка, которой она собиралась вытереть крошки со стола, так и осталась зажатой в её руке. Несколько секунд она молча смотрела на мужа, пытаясь осмыслить услышанное.
— Какую ещё путёвку? — тихо спросила она.
— Самую обычную, — Федя пожал плечами, избегая взгляда жены. — На двадцать один день. У неё суставы больные, ты же знаешь. Колени на погоду выкручивает. Надо человеку здоровье поправить, возраст всё-таки.
В голове у Тани словно что-то сухо и неприятно щёлкнуло.
Последние полгода они старались экономить буквально на всём. Крыша на даче давно протекала. Старый шифер растрескался, и после каждого сильного дождя веранду заливало водой. По углам уже проступила чёрная плесень.
Сосед, который занимался строительством, назвал приличную сумму за материалы и работу. Тогда они с Федей договорились откладывать часть каждой зарплаты.
Таня ходила в магазин только со списком, искала продукты по акциям, выбирала крупы и курицу подешевле. Даже от новых зимних сапог отказалась. Старые давно потеряли форму и промокали, но она снова отнесла их в ремонт, лишь бы не трогать общую копилку, лежавшую в шкафу.
Всё для дома. Всё ради семьи. Ради их общей дачи.
— На какие деньги вы её купили, Федя? — спросила Таня, но голос неожиданно стал хриплым.
Муж перестал жевать и посмотрел на неё исподлобья.
— Ну… взял из накоплений.
— Из тех самых денег, которые мы собирали на новую крышу?
— Крыша подождёт! — резко выкрикнул Федя, сразу переходя в наступление. — Ничего с твоей дачей не случится. Если дождь пойдёт, подставишь на веранде таз или ведро. Не растаешь, не из сахара сделана.
— С моей дачей? — Таня усмехнулась, но улыбка вышла кривой.
— А чья она ещё? — возмутился муж. — Это же тебе постоянно хочется там в земле ковыряться. Огурцы, помидоры, зелень своя!
— Значит, теперь дача вдруг только моя, — Таня слегка покачала головой, не отводя взгляда. — Зато мама у тебя одна, и ей обязательно нужно поправить здоровье. Я правильно поняла твою логику?
— Правильно! — Федя с силой ударил ладонью по столу. — И не надо устраивать мне представление. Я её сын и обязан помогать. Она меня вырастила. Не стану высчитывать для родной матери каждую копейку.
Таня смотрела на человека, с которым прожила двадцать лет, и впервые так ясно поняла одну неприятную вещь.
Их общее «мы» существовало лишь тогда, когда нужно было экономить, отказывать себе и тяжело работать. Но когда приходило время тратить накопленное, появлялись желания Феди, нужды его матери и сама Таня — в роли бесплатной рабочей силы.
Дачу они приобрели десять лет назад. Тогда муж вдохновенно говорил:
— Будем ездить туда отдыхать, дышать свежим воздухом.
На деле отдыхал в основном Федя с приятелями, жарившими мясо и сидевшими до позднего вечера. Иногда приезжала свекровь, Зинаида Павловна. Она устраивалась в тени, дышала свежим воздухом и раздавала указания.
А Таня часами стояла согнувшись над грядками, потому что «своя зелень полезнее» и «продукты из магазина есть невозможно».
— Значит, маме — санаторий, процедуры и лечебные грязи за наши общие деньги, — Таня снова посмотрела на листок. — За счёт моих зимних сапог, в которых я всю зиму ходила с мокрыми ногами. А мне вместо отдыха — перечень работы на два дня и текущая крыша в подарок.
Федя раздражённо развёл руками.
— Снова начинаешь? Тебе только повод дай поскандалить! Почему ты всё деньгами измеряешь? Совсем меркантильной стала. Ты же всегда любила возиться с землёй.
— Я ненавижу эту картошку, Федя.
— Да неужели? — насмешливо протянул он.
— Именно так, — ровным голосом продолжила Таня. — Я сажаю её только потому, что твоя мама не может жить без домашней картошечки. Магазинная ей химикатами пахнет, желудок у неё чувствительный. А когда в прошлом году я надорвала спину, таская тяжёлые лейки, кто потом ночами закатывал банки? Ты? Или твоя мама приехала и помогла?
— Ну надо же было всё сделать, Таня, — отмахнулся Федя, снова переходя на привычный снисходительный тон. — Что ты ведёшь себя как ребёнок? Мама пожилая, ей уже тяжело долго стоять у плиты. И витамины ей нужны.
— А мне, значит, не тяжело. Я железная.
— Нашла с кем себя сравнивать! — фыркнул Федя. — У тебя сил полно. Завтра с утра поедешь, поработаешь на свежем воздухе. Земля, между прочим, даёт энергию. Заодно, может, вся глупость из головы выветрится.
В этот момент лежавший на столе телефон Феди завибрировал.
На экране высветился звонок от матери. Федя быстро принял вызов и включил громкую связь, потому что пальцы были испачканы крошками.
— Феденька, сынок, ты уже спишь? — раздался бодрый голос Зинаиды Павловны.
Суставы у неё, возможно, действительно побаливали, но говорила она звонко и энергично.
— Нет, мама. Мы на кухне сидим, чай пьём.
— Я почему звоню. Ты точно проверил билеты? У меня нижняя полка? А то в прошлом году дали верхнюю, так я думала, не доберусь.
— Нижняя, мама, не волнуйся. Я специально просил.
— Ну и хорошо. А то я весь день переживаю. Слушай, сынок, Танечка завтра во сколько на дачу собирается?
Таня пристально посмотрела на мужа.
Федя слегка дёрнул плечом, словно призывая её не портить матери настроение.
— С самого утра поедет, на первой электричке, — бодро соврал он.
— Пусть тогда обязательно насыплет золу под смородину! Иначе тля всё съест, как два года назад. Я для неё целый пакет на балконе собрала, пусть не забудет забрать. И помидоры надо подвязать, они уже к земле клонятся.
— Всё сделает, мама. Не переживай. Иди отдыхать, завтра рано вставать.
— Целую тебя, сынок. Спасибо за путёвку. Хоть немного мир посмотрю.
Разговор закончился.
На кухне установилась тяжёлая, почти осязаемая тишина. Слышно было лишь размеренное тиканье настенных часов.
Федя не спеша стряхнул крошки с рубашки и потянулся к чашке.
— Вот видишь, — с нажимом произнёс он. — Человек счастлив. Она тебе рассаду выращивала, золу собирала. А ты из-за денег такую истерику устроила. Ещё накопим на твою крышу. Не в этом году, так в следующем. Подумаешь, отложим ремонт ещё раз. Ничего страшного.
Таня молча смотрела в кружку, где заварка уже стала почти чёрной. Потом её взгляд медленно переместился на тетрадный лист, оставленный на клеёнке.
Подсыпать золу под смородину.
Окучить картофель.
Подкрасить забор.
— Я никуда не поеду, — твёрдо сказала она.
Федя замер с печеньем в руке. Очередной кусок так и не добрался до его рта.
Муж привык к другому развитию событий. Обычно Таня сначала возмущалась, вспоминала старые обиды, высказывала всё, что наболело, а затем всё равно собирала тяжёлые сумки, садилась в душный пригородный поезд и отправлялась спасать грядки, рассаду и урожай.
Этот сценарий повторялся годами и полностью устраивал Федю.
— Как это не поедешь? — настороженно спросил он.
— Вот так, — Таня поднялась из-за стола. — Не поеду.
— А кто тогда будет красить забор? — голос мужа стал заметно громче. — Кто окучит картошку? Михалыч завтра придёт, а у нас на участке сорняки уже по пояс!
— Пусть всё зарастает до самой крыши, — спокойно ответила Таня, отодвигаясь от стола.
Она развернулась и вышла из кухни, даже не посмотрев на мужа.
Федя остался сидеть на месте.
Он был уверен, что жена просто в очередной раз решила показать характер. Сейчас закроется в спальне, поплачет, поворчит, а к утру всё забудет. Так происходило всегда.
Подумаешь, купил матери путёвку, не посоветовавшись. Он тоже зарабатывает. В конце концов, именно он считал себя главой семьи и был уверен, что имеет право распоряжаться общими накоплениями.
Но вскоре из спальни донеслись непривычные звуки.
Зашуршали пакеты. Хлопнула дверца шкафа. Что-то тяжёлое опустилось на кровать.
Федя неохотно поднялся и заглянул в комнату.
Таня стояла возле раскрытого шкафа. На покрывале лежала большая дорожная сумка. Жена быстро, но аккуратно складывала туда кофты, бельё и домашнюю одежду. Следом отправилась косметичка, зарядное устройство и несколько необходимых мелочей.
Телефон она положила в боковой карман.
— Ты что задумала? — нахмурился Федя, опираясь плечом о дверной косяк.
— Собираюсь в отпуск, — не поднимая головы, ответила Таня.
— В какой ещё отпуск? — закричал муж, мгновенно забыв о своём снисходительном тоне. — На дворе июнь! У нас помидоры не подвязаны!
— В самый обычный, законный отпуск. У меня, между прочим, тоже болят суставы. И спина. И нервы уже никуда не годятся. Мне тоже нужно восстанавливать здоровье.
— Ты совсем рассудок потеряла? — Федя шагнул вперёд, пытаясь закрыть собой сумку. — Куда ты собралась? На какие деньги? Я же сказал, что все накопления потратил на мамину путёвку!
— Поеду на свою зарплату, — ответила Таня и резко застегнула молнию. — К счастью, я не успела потратить её на шифер, золу и ваши помидоры.
Она выпрямилась.
В её глазах не было ни слёз, ни привычной готовности уступить. Осталась только холодная усталость человека, который внезапно увидел свою жизнь со стороны.
— Поеду к Нине. Она давно приглашала меня погостить. Рядом с её домом есть река, сосновый лес и свежий воздух. Как раз то, что мне сейчас нужно.
— Какая ещё Нина?! — возмутился Федя. — У нас работы столько, что не разгребёшь!
— Самая обычная Нина. Моя родная сестра. А ты завтра отвези маму на вокзал, помаши ей вслед и передай от меня пожелания хорошего отдыха. Потом возьми кисть, садись на электричку и отправляйся красить свой забор. Список лежит на кухне. Не потеряй.
— Я на этой даче даже пальцем не пошевелю! — выкрикнул муж, сжав кулаки. — Это твои грядки! Я терпеть не могу копаться в земле!
— Замечательно, — Таня подняла сумку за ручки. — Тогда всё там сгниёт. И картошка, и клубника, и помидоры твоей мамы.
Федя машинально отступил в сторону, освобождая проход.
Он всё ещё не верил в происходящее. Жена, которая двадцать лет обслуживала его привычный быт, вдруг отказалась делать то, что он считал её обязанностью.
— Таня, хватит устраивать представление! — закричал он ей вслед, когда она уже надевала обувь. — Когда вернёшься, мы поговорим совсем иначе! Я больше не собираюсь терпеть такие выходки! И кто теперь будет готовить мне ужин?
Таня ничего не ответила.
Повернула ключ, открыла дверь и вышла на лестничную площадку. Тяжёлая металлическая створка захлопнулась, отрезав дальнейшие крики мужа.
Прошла неделя.
В тот вечер Таня добралась до сестры на маршрутке. Теперь она сидела на просторной светлой кухне, пила крепкий кофе и смотрела в открытое окно.
Нина жила на противоположном конце города и никогда не понимала увлечения дачами. Выходные она предпочитала проводить в парке, на набережной или дома за хорошим фильмом и тарелкой свежих фруктов.
За эти семь дней Таня впервые за много лет нормально выспалась.
Никто не требовал подать завтрак ровно к восьми утра в её законный выходной. Никто не спрашивал, куда исчезли чистые носки. Никто не напоминал о рассаде, жуках, заборе и банках.
Нина ничего не требовала и не задавала лишних вопросов. По утрам она молча доливала сестре кофе, а потом вытаскивала её на долгие прогулки вдоль реки.
Телефон снова завибрировал.
Звонил Федя.
Всю неделю он набирал её дважды в день, но Таня каждый раз сбрасывала вызов. Сегодня она решила ответить. Нужно было окончательно расставить всё по местам, чтобы оставшиеся дни отдыха прошли спокойно.
— Алло? — недовольно произнёс Федя.
По его голосу было понятно, что никакого раскаяния он не испытывал.
— Ты долго ещё собираешься там прятаться? Устроила какой-то детский сад.
— Пока не отдохну, — ровно ответила Таня, рассматривая узор на чашке.
— У меня чистые рубашки закончились, — сообщил муж свою главную беду. — В шкафу висят только мятые. И еды дома нет. Все кастрюли пустые. Могла бы хотя бы в магазин сходить перед тем, как убегать.
— Свари пельмени, — посоветовала Таня. — Или позвони маме в санаторий. Пусть расскажет, чем тебе питаться. Она ведь лучше всех разбирается в полезной еде.
На другом конце наступило молчание.
Федя явно рассчитывал, что жена начнёт оправдываться, сообщит дату возвращения или хотя бы по привычке поинтересуется его работой и самочувствием.
Но Таня молчала.
Тогда он решил использовать последний аргумент, который считал безотказным.
— На картошке колорадский жук появился, — мрачно сказал Федя. — Михалыч звонил и ругался. Говорит, вредители скоро на его участок переползут, если мы ничего не сделаем. Угрожал пожаловаться председателю.
Он прекрасно знал, как раньше Таня переживала за каждую грядку и старалась спасти любой куст.
— Пусть Зинаида Павловна вернётся с отдыха и сама обработает картошку, — спокойно произнесла Таня, отпивая кофе. — Это ведь ей нужна домашняя еда без магазинной химии.
— Ты что, совсем страх потеряла? — заорал Федя. — Я тебе сказал, немедленно возвращайся домой! Мне завтра на работу! В чём я пойду? Мне перед мужиками стыдно появляться в мятой рубашке!
— Постирай её, Федя. Это совсем несложно. Стиральная машина стоит в ванной. Всё, больше обсуждать нечего.
Таня убрала телефон от уха и завершила звонок.
Потом посмотрела на свои руки, спокойно лежавшие на столе.
За неделю без грядок грязь, годами въедавшаяся в кожу и ногти, наконец полностью исчезла. По утрам больше не болела спина. Плечи распрямились, а постоянное внутреннее напряжение постепенно отпускало.
Оказалось, что жить спокойно и не взваливать на себя чужие обязанности удивительно просто.
Для этого нужно было всего один раз отказаться ехать красить чужой забор.
