— Отдавай ключи от квартиры. Здесь теперь будет жить семья!
Татьяна Сергеевна уверенно оттеснила бывшую невестку крепким плечом и, словно находилась у себя дома, прошла в прихожую. Плащ она небрежно бросила на банкетку, даже не удостоив взглядом свободные крючки вешалки. Затем принялась с усилием стягивать тесные туфли, тяжело сопя.
Екатерина осталась стоять у дверного косяка, скрестив руки на груди. Она молча наблюдала за разыгравшимся с самого утра спектаклем.
— Что-то я не поняла.
— А что здесь непонятного?
Татьяна Сергеевна недовольно посмотрела на стоявшие возле двери чужие кроссовки.
— Собирай свои вещи, Катя. Ключи положишь на тумбочку. У Димочки скоро ребёнок появится, им нормальное жильё нужно. А ты одна занимаешь целую двухкомнатную квартиру и живёшь припеваючи.
Лежавший на тумбе телефон вдруг ожил и задрожал на деревянной поверхности. На экране снова высветилось знакомое имя — Дмитрий.
Он звонил уже в десятый раз с самого утра, но Екатерина не собиралась отвечать.
Она спрятала руки в карманы домашней кофты и холодно посмотрела на незваную посетительницу.
Всего месяц назад Дмитрий сложил немногочисленные вещи в спортивную сумку и объявил, что встретил настоящую любовь. Новую избранницу звали Алина. Ей было двадцать три года, она носила длинные искусственные ногти и уже ждала ребёнка.
Перед уходом Дмитрий забрал деньги из семейных накоплений, снял всё со своей карты и отправился строить счастливую жизнь. Екатерине он оставил лишь короткую записку с извинениями на кухонном столе.
Теперь же его мать явилась восстанавливать справедливость так, как понимала её сама.
— Татьяна Сергеевна, вы, кажется, перепутали квартиру, — спокойно остановила её Екатерина. — Это моё жильё. Мы с вашим сыном развелись, если вы вдруг забыли.
— По бумагам квартира общая!
Пожилая женщина выкрикнула это так громко, что кот Барсик, мирно дремавший на пуфике, недовольно дёрнул ухом и спрыгнул на пол.
Татьяна Сергеевна поправила съехавший набок шёлковый платок.
— Значит, половина принадлежит Димочке. А он теперь почти отец семейства. Ему жилплощадь нужнее. Ты взрослая женщина, как-нибудь сама устроишься. Снимешь себе что-нибудь. Не может же молодая мать с младенцем скитаться по чужим углам!
Телефон снова настойчиво завибрировал.
Екатерина спокойно смотрела на мигающий экран. Ей всё ещё было больно видеть имя бывшего мужа. Десять лет совместной жизни невозможно выбросить из памяти за один месяц. Но разговаривать с человеком, который предал её, она не хотела.
— Да ответь ты наконец! — раздражённо всплеснула руками Татьяна Сергеевна. — Жужжит без остановки, уже голова раскалывается. Наверняка с работы тебя ищут. А ты здесь бездельничаешь.
— Это не работа. Ваш сын звонит с самого утра.
— Тогда тем более собирай вещи!
Свекровь будто не услышала упоминания о Дмитрии. Она прошла прямо на кухню, громко цокая каблуками домашних туфель, которые предусмотрительно принесла с собой в пакете.
— Завтра Алиночка приедет выбирать обои для детской, — заявила она. — Нечего ей смотреть на твоё кислое лицо. Девочке сейчас нельзя переживать. Настоящей семье нужен покой и удобство!
Татьяна Сергеевна провела пальцем по поверхности кухонного стола, словно проверяла, достаточно ли здесь чисто, и недовольно прищёлкнула языком.
Екатерина вошла следом и остановилась в дверном проёме.
— Настоящей семье? — переспросила она, слегка наклонив голову. — Это с какого момента?
— Они заявление подали!
Свекровь гордо подняла подбородок.
— Димочка теперь решил всё сделать как положено. Не то что с тобой — вы пять лет встречались, пока наконец расписались. Алина серьёзная девушка. Она сразу поставила условие: либо официальная регистрация, либо они расстаются.
Екатерина лишь мысленно усмехнулась.
Серьёзная девушка Алина работала администратором в парикмахерской неподалёку. Именно туда Дмитрий последние полгода регулярно ходил стричься.
После каждого визита он возвращался подозрительно довольным, пах чужими сладкими духами и без конца рассказывал, какие замечательные сотрудники там работают.
Одна из сотрудниц оказалась настолько замечательной, что без особых усилий увела его из семьи.
— И куда же вы предлагаете мне переехать? — с любопытством спросила Екатерина.
Она прислонилась к косяку и наблюдала, как бывшая родственница распоряжается на чужой кухне.
— Это уже не мои заботы! — резко ответила Татьяна Сергеевна. — Можешь отправиться к своей матери в деревню. Там свежий воздух, огород. Тебе это только на пользу пойдёт, а то вся бледная, смотреть страшно. А спальню мы переделаем под детскую.
Она махнула рукой в сторону комнаты.
— Алиночка хочет персиковые обои. Говорит, этот цвет успокаивает.
— Как интересно. А на какие средства ваш Димочка собирается делать ремонт?
— Тебя это не касается! У него имеются накопления!
Екатерина тихо хмыкнула.
Она прекрасно знала, о каких накоплениях идёт речь. Это были деньги, которые они вместе откладывали на покупку автомобиля. Дмитрий забрал всю сумму, не оставив ни копейки.
— А как же иначе?
Татьяна Сергеевна без спроса открыла шкаф над раковиной, достала любимую чашку Екатерины и включила электрический чайник.
— Я наконец стану бабушкой! Настоящей бабушкой. Не то что с тобой… Десять лет прожили, а результата никакого. Только карьеру строила да деньги на одежду тратила. Не могла ни мужу нормальный борщ приготовить, ни ребёнка родить!
Екатерина стиснула зубы.
Тема детей оставалась для неё самой болезненной. Две неудачные беременности, бесконечные обследования и врачи, которые лишь разводили руками и советовали не торопиться.
Татьяна Сергеевна знала обо всём. И именно поэтому всегда била по самому больному месту, словно намеренно проворачивала нож в незажившей ране.
— Зато ваш сын карьерой тоже особенно не занимался, — сухо заметила Екатерина. — Работу менял постоянно. То начальство его недооценивает, то коллеги вокруг плохие. Ипотеку я выплачивала почти семь лет одна, пока Димочка искал своё предназначение, лёжа перед телевизором.
— Не смей порочить моего сына! — свекровь вспыхнула. — Он содержал семью! Он был мужчиной в доме!
— Этот мужчина даже счета за квартиру ни разу сам не оплатил. Вы говорите, половина жилья принадлежит ему? Посмотрим, что решит суд, когда я представлю все документы и квитанции за эти годы.
Телефон в прихожей вновь задрожал.
В наступившей тишине звук показался особенно громким.
— Да возьми ты уже трубку! — закричала Татьяна Сергеевна и с силой поставила чашку на стол. — У меня от тебя голова разболелась! Наверняка Алина звонит проверить, освободила ты квартиру или нет. Она девушка решительная и ждать долго не станет. Сказала, если к вечеру ты не съедешь, придёт вместе с участковым!
Екатерина медленно развернулась и направилась в прихожую.
На экране снова горело имя Дмитрия. Он звонил почти без перерыва уже два часа.
Внутреннее чувство подсказывало Екатерине, что никакого участкового здесь не будет. Дмитрий всегда избегал прямых разговоров. Он предпочитал выяснять отношения через мать либо присылать короткие трусливые сообщения.
Екатерина протянула руку, нажала кнопку ответа, а затем включила громкую связь.
— Катюша! Катенька, ответь мне, пожалуйста! Умоляю тебя!
По всей прихожей разнёсся сбивчивый и жалобный голос бывшего мужа.
Где-то рядом с ним гудели автомобили и шумел сильный ветер.
Татьяна Сергеевна вышла из кухни и замерла, не договорив начатую фразу. Её ярко накрашенные губы приоткрылись от изумления.
— Я тебя слышу, Дмитрий, — спокойно произнесла Екатерина, не отводя взгляда от бывшей свекрови.
— Катюша, разреши мне вернуться! — завыл голос из динамика, включённого на полную громкость. — Эта мерзавка выгнала меня!
— Какая именно мерзавка? — Екатерина слегка подняла брови.
— Алина!
Дмитрий закричал так жалобно, что Барсик, только успевший выбраться из укрытия, снова юркнул под полку с обувью.
— Я утром проснулся, а все мои вещи уже стоят на лестничной площадке в чёрных мусорных мешках! Пока я ходил за хлебом, она сменила замок. Вернулся, а дверь не открывается. Кричит через стену, чтобы я убирался, потому что ей не нужен старый неудачник!
Из горла Татьяны Сергеевны вырвался странный сдавленный звук. Её лицо начало быстро терять цвет. Чашка задрожала в пухлых пальцах, и горячий чай выплеснулся на кафель.
— Димочка… — почти беззвучно прошептала она и неуверенно двинулась к тумбе. — Сынок… что случилось?
— Ребёнок вообще не от меня! — продолжал надрываться Дмитрий, не слыша мать из-за шума улицы. — Оказывается, отец ребёнка — её бывший! Он недавно вернулся, и она снова к нему побежала. А я ей был нужен только как временный кошелёк! Катя, а деньги… Те деньги, которые я забрал из дома…
Он осёкся. Вместо слов из динамика послышались унизительные всхлипывания.
— Что произошло с деньгами? — холодно уточнила Екатерина.
Внутри у неё не было ни ярости, ни желания торжествовать. Только ровное, почти ледяное спокойствие.
— Она перевела всё себе на карту! Ещё неделю назад! Сказала, что это компенсация за то, что потратила на меня лучшие годы! Катюша, мне теперь негде жить! У меня вообще ничего не осталось! Даже на проезд!
Татьяна Сергеевна бросилась к тумбе, будто собиралась прикрыть телефон собой и не позволить Екатерине услышать остаток позорной исповеди сына.
— Димочка! Сыночек, где ты сейчас?! — закричала она, окончательно забыв, каким властным тоном разговаривала несколько минут назад.
— Мама? А ты почему у Кати?
Дмитрий явно растерялся.
— Димочка, как же это получилось? А свадьба? А заявление? А ребёнок? А комната в персиковом цвете? — забормотала Татьяна Сергеевна, вцепившись пальцами в край тумбы.
— Какая ещё комната, мама?! — сорвался Дмитрий. — Я сейчас сижу на остановке! У меня даже мелочи на автобус нет, чтобы до тебя добраться! Эта красотка забрала всё до последнего! Катя, Катенька, пусти меня домой! Я понял, как ошибся! Меня словно помутило! Я ведь люблю тебя! Мы всё-таки десять лет вместе прожили!
Екатерина едва заметно качнула головой и посмотрела на побледневшую свекровь.
За какую-то минуту от прежней самоуверенности Татьяны Сергеевны не осталось и следа. Плечи её поникли, нарядный шёлковый платок окончательно съехал набок, а яркий макияж теперь выглядел нелепо. Перед Екатериной стояла уже не властная хозяйка чужой квартиры, а растерянная пожилая женщина, сына которой только что выставили за дверь.
— Прости, Дмитрий. Вернуться ты не сможешь.
Екатерина говорила без насмешки и без злорадства.
— Здесь теперь, как только что выразилась твоя мама, живёт настоящая семья. Я и Барсик.
Она нажала кнопку завершения вызова.
Голос Дмитрия оборвался. В прихожей установилась тяжёлая тишина, в которой слышалось лишь неровное дыхание Татьяны Сергеевны.
Помещение вдруг показалось тесным.
Бывшая свекровь нервно мяла концы платка и переступала с ноги на ногу. Поднять глаза на Екатерину она не решалась. Вместе с отключённым звонком исчезла и её уверенность в том, что она вправе распоряжаться чужим домом.
— Ну и чего вы ждёте?
Екатерина кивнула в сторону двери.
— Поезжайте за своим сыном, Татьяна Сергеевна. Сейчас вы ему нужнее. Насколько я помню, у вас двухкомнатная квартира. Вот там Димочка и сможет пожить. А мне пора собираться на работу. Предстоит раздел имущества, поэтому деньги на хорошего адвоката лишними не будут.
Татьяна Сергеевна не произнесла ни слова.
Она резко развернулась, торопливо сунула ноги в тесные туфли, не позаботившись нормально их застегнуть. Схватила плащ, лежавший на банкетке, и почти выбежала на лестничную площадку.
Даже попрощаться забыла.
Входная дверь громко захлопнулась.
Екатерина повернула замок, прислонилась лбом к прохладной металлической поверхности и медленно выдохнула.
На душе стало немного легче.
Через несколько месяцев пришла весна.
Развод Екатерины и Дмитрия официально завершился. Адвокат, которого она наняла, действительно оказался грамотным специалистом. Поскольку выплаты по ипотеке все годы поступали только с зарплатного счёта Екатерины, бывшему мужу присудили лишь небольшую денежную компенсацию.
Впрочем, даже эту сумму Дмитрий умудрился быстро потратить.
Несколько раз он поджидал Екатерину возле подъезда. Стоял в мятой одежде, держал дешёвый букет гвоздик и пытался смотреть на неё жалостливо.
Но стоило ему встретиться с её холодным взглядом, как вся заранее подготовленная речь исчезала. Дмитрий мялся на месте, опускал голову и уходил.
Татьяна Сергеевна больше ни разу не позвонила.
О ключах от квартиры она тоже не вспоминала.
Скорее всего, теперь ей пришлось всерьёз заниматься устройством комнаты для своего взрослого сына.
И уже без персиковых обоев.
