— Да ты за мой счет себе уютное гнездышко устроил, пока я за двоих надрывалась!
— Малыш, ну зачем ты кричишь прямо с порога? Я даже обувь снять не успел.
Вадим небрежно скинул новые фирменные кроссовки.
Потом осторожно подвинул их носком в сторону, чтобы не помять задники. Снял ветровку и повесил ее на отдельный крючок — подальше от старого плаща жены.
— Я сегодня так вымотался, — протянул он жалобно, направляясь на кухню. — Опять на собеседовании полтора часа мозг выносили. Требований куча, а платить нормально не хотят. Начальник отдела там явный самодур. Сразу видно, боится сильных специалистов.
Полина молча стояла у обеденного стола.
Она не смотрела на кроссовки, которые сама купила ему в прошлом месяце с отпускных. В руках женщина сжимала вскрытый конверт с логотипом крупного банка-застройщика.
Пять лет назад Вадим потерял работу.
Сначала месяц приходил в себя, жаловался на выгорание и несправедливость руководства. Потом начал вяло просматривать вакансии. То зарплата не соответствовала его уровню, то ехать неудобно, то компания слишком мелкая для его опыта и талантов.
Полина всё это время тянула коммунальные платежи на себе.
Покупала продукты. Оплачивала мужу приличную одежду, потому что «на собеседования надо ходить достойно». Работала в две смены. Брала удаленные отчеты на дом по выходным. А Вадим всё искал себя и ждал того самого идеального предложения.
— И офис у них старый, — продолжал ворчать Вадим, заглядывая в кастрюлю на плите. — Кофемашины нормальной нет. Я в такие условия не пойду. А что у нас на ужин? Опять курица? Полин, ну я же просил говядину взять. Организму нужен полноценный белок.
— Полноценный белок стоит полноценных денег, — ровно ответила Полина.
Она не сдвинулась с места.
— Ну вот, опять начинается, — недовольно скривился муж. — Это всё твое неумение вести бюджет. Покупаешь всякую ерунду, а потом на нормальные продукты не хватает. Если бы ты меня слушала, мы бы давно финансовую подушку собрали.
— Устал, значит? — перебила его Полина.
Она шагнула вперед и с силой прижала ладонью бумагу к скатерти.
— А это что за макулатура лежала в нашем почтовом ящике?
Вадим скользнул взглядом по логотипу.
Его благодушная усталость исчезла мгновенно. Лицо вытянулось, а рука с крышкой от кастрюли зависла в воздухе.
— Ты зачем чужую почту вскрываешь?
Он резко двинулся к столу и попытался забрать письмо.
Полина успела накрыть документ второй рукой.
— Чужие письма читать незаконно! — возмутился Вадим.
— Незаконно пять лет жить на шее у жены! — отрезала Полина.
Она резко отодвинула стул, преграждая ему путь.
— Банк по ошибке прислал бумажную выписку. Прямо по адресу твоей регистрации. Хорошие у тебя обороты для безработного страдальца, Вадик.
Вадим сделал шаг назад.
Он попытался обаятельно улыбнуться. Натянул на лицо привычную маску непонятого гения, которая раньше почти всегда действовала на жену.
— Малыш, ты на ровном месте себя накручиваешь.
Он сунул руки в карманы домашних штанов и слегка покачался на пятках.
— Это просто накопительный счет. Я понемногу откладывал.
— Мелкие заказы в интернете брал, консультировал по старым связям. Хотел сделать нам сюрприз к годовщине.
— Сюрприз?
Полина посмотрела на него тяжелым взглядом.
— Сюрприз — это сто сорок квадратов в элитном жилом комплексе? Которые ты оплатил в прошлом месяце?
Она ткнула пальцем в распечатку.
— Тут адрес объекта указан. И суммы взносов тоже.
— Это огромные деньги, Вадим. Огромные! Откуда они у тебя?
Вадим перестал улыбаться.
Он понял, что привычными ласковыми словами и красивыми объяснениями жену уже не заболтать. Выписка была слишком подробной.
— Это инвестиции! — резко вскинулся он, решив перейти в нападение. — Умные люди именно так и поступают. Это элементарная финансовая грамотность. Защита капитала от инфляции. Я заботился о будущем!
— Какого капитала? — не отступала Полина.
Она пододвинула к нему лист.
— Чьего капитала, Вадим? Ты пять лет в дом ни одной нормальной суммы не принес!
— Я искал достойную работу! Это процесс, он требует времени!
— Ты сидел у меня на шее!
Полина повысила голос.
— Я платила за интернет, чтобы ты целыми днями смотрел свои сериалы. Я лечила тебе зубы в платной клинике.
— Я ночные смены на складе брала. Три года без отпуска!
Она указала на свою обувь у порога.
— Себе старые сапоги в ремонт носила, потому что мы экономили. А ты, оказывается, в это время на удаленке крупные проекты вел? И всё прятал в свою кубышку?
Вадим оперся о кухонный гарнитур. Виноватым он себя не выглядел.
— А что я должен был сделать? Всё в общий котел отдавать?
— Представь себе! Мы вообще-то семья.
— Да ты же неадекватная транжира! — рявкнул муж.
Он раздраженно махнул рукой в сторону коридора.
— Ты бы эти деньги за пару месяцев спустила. На новые шторы потратила бы. Или своим племянникам на праздники раздала.
— Женщинам нельзя доверять крупные суммы. Я о нашем будущем думал!
— О нашем?
Полина звонко ударила ладонью по столу.
— О нашем будущем ты думал?
Она наклонилась вперед.
— Поэтому элитные апартаменты оформлены на твоего младшего брата Павла?
На кухне стало так тихо, что за окном отчетливо послышался гул проезжающего автобуса.
Вадим переминался с ноги на ногу. Его хитрый план дал трещину там, где он меньше всего ожидал.
— Ну, в браке же куплено. Мало ли что, — пробормотал он.
Он уставился в сторону плиты, избегая смотреть жене в глаза.
— Вдруг мы бы разводиться надумали? Люди ссорятся, это жизнь.
— А так имущество в безопасности от раздела. Я же для себя старался. То есть для семьи. На перспективу.
— Вот оно что. Теперь понятно, где всё спрятано.
Полина издала короткий сухой смешок.
От этого звука Вадиму стало не по себе. Раньше жена никогда так не смеялась.
— Ты жил за мой счет. Ел. Спал в тепле. Пользовался моей ванной, моим шампунем, моими деньгами.
— Полин, ну это же мелочи. Обычная бытовуха. Ерунда!
— Чтобы ты мог всю свою зарплату вкладывать в бетон? — резко оборвала она его.
— И еще на чужое имя! Отличная схема. А я, значит, была бесплатной прислугой и спонсором твоей удобной жизни.
— Да что ты разошлась на пустом месте? — вспылил Вадим.
Он оттолкнулся от кухонного гарнитура и выпрямился.
— Крепостное право давно отменили! Я имею право на личное пространство. И на собственные накопления тоже.
— Зато теперь у нас есть отличная недвижимость в хорошем районе.
— У тебя есть. Не у нас.
Полина обошла стол.
— Квартира оформлена на Пашку. Меня туда даже на порог не пустят, если что-то случится.
— Полин, ну ты цепляешься к формальностям. Паша надежный. Он мой брат! Родная кровь!
— Прекрасно. Вот пусть родная кровь теперь тебя и кормит.
Полина вышла в прихожую.
Она распахнула дверцу шкафа, достала с верхней полки большую дорожную сумку и швырнула ее к ногам мужа.
— Собирай вещи. Поедешь обживать свои инвестиции.
Вадим вытаращил глаза.
— Ты сейчас серьезно?
— Абсолютно. У тебя час.
— Там же голые стены! — возмутился он.
Муж раздраженно пнул сумку ногой.
— Дом только сдали! Там даже нормальной черновой отделки нет. Горячей воды нет.
— Унитаза, в конце концов, нет! Куда я пойду среди ночи?
— Меня это больше не касается.
Полина сняла с полки его теплый свитер и бросила поверх сумки.
— Можешь к Пашке поехать. Вы же теперь деловые партнеры. Переночуешь у него на диване.
— Полин, ну хватит устраивать детский сад.
Вадим попытался сменить раздражение на мягкий тон.
— Кто мне готовить будет? Я даже не понимаю, как эта твоя дурацкая мультиварка включается!
— Я привык к нормальному быту. Мне питаться надо по-человечески.
— Доставка готовой еды теперь твоя лучшая подруга. У тебя же, как оказалось, серьезные средства на счетах. Наймешь себе кухарку.
— Я никуда не съеду! — резко вскинулся Вадим.
— Я тут зарегистрирован! Ты не имеешь права!
Полина прислонилась спиной к дверному косяку.
Она внимательно посмотрела на человека, которого кормила пять лет. Как странно. Еще утром она боялась расстроить его не тем сортом курицы. А сейчас видела перед собой не мужа, а жадного, жалкого и совершенно чужого мужчину.
— Эта квартира досталась мне от бабушки. Еще до нашего знакомства.
Она говорила негромко, но в голосе было столько твердости, что Вадим невольно отступил на шаг.
— У тебя ровно час на сборы. Потом твои вещи окажутся на площадке возле лифта.
— А то что? — с издевкой спросил он.
— А потом я выставлю за дверь твои новые кроссовки. И дорогой ноутбук тоже.
— Прямо на бетонный пол. Соседи у нас шустрые, быстро заберут.
Вадим посмотрел на нее исподлобья.
Он понял: бесплатный пансионат действительно закрылся. Полина не шутила.
— Мелочная ты, Полинка.
Он брезгливо скривил рот.
— Никакого масштаба мышления. Я почти крупным инвестором стал.
— А ты из-за тарелки супа удавиться готова. Не умеешь радоваться чужому успеху.
Он демонстративно громко протопал в комнату и начал швырять вещи в сумку.
— Сама еще прибежишь проситься! — донеслось из спальни.
— Когда я там хороший ремонт сделаю! Будешь локти кусать, только поздно будет!
— Конечно. В очередь встану.
Полина прошла на кухню и плотно закрыла за собой дверь.
Ей нужно было выпить воды. Руки немного дрожали после скандала. Зато на душе впервые за пять лет стало удивительно легко. Больше никаких бесконечных собеседований, упреков, кислого лица за ужином и экономии на собственных сапогах.
Через полгода Полина спокойно пила утренний кофе на своей чистой, тихой кухне.
Денег внезапно стало хватать на всё необходимое и даже больше. Исчезли огромные счета за свет, бесконечные списки продуктов и постоянные просьбы купить то одно, то другое. Холодильник больше не пустел с невероятной скоростью. Ей удалось отложить приличную сумму, обновить гардероб и наконец отказаться от ненавистных ночных смен на складе.
Вадим время от времени звонил общим знакомым.
Он горько жаловался на свою тяжелую жизнь. В элитных апартаментах было ужасно холодно из-за щелей в окнах. Рабочие просили неподъемные суммы буквально за каждую мелочь. Питаться доставкой оказалось дорого и вредно для его нежного желудка.
А брат Паша вдруг перестал отвечать на звонки.
Через общих знакомых Паша передал, что квартира по документам принадлежит ему. И он собирается выгодно ее продать, как только Вадим за свой счет доведет ремонт до нормального состояния. Делиться деньгами родная кровь почему-то не захотела.
Полина вежливо слушала такие новости ровно пару минут.
Потом ссылалась на дела, прощалась и завершала разговор.
Ей больше не нужно было тащить на себе чужую жадность, чужие мечты и чужую удобную жизнь.
А масштаб собственного мышления ее теперь полностью устраивал.
