— Мы тут посчитали, Алина, баню поставим вот там, у забора. И широкую веранду к ней сделаем, чтобы мясо жарить и сидеть нормально. Вике моей нужно будет подруг приглашать, — деловито заявила свекровь, сворачивая строительную рулетку.
Алина замерла возле грядки. Лейка с водой так и осталась висеть в руке, не успев пролить помидорный куст.
На участок она приехала всего минут двадцать назад. Планировала провести субботу спокойно: прополоть сорняки, полить грядки, выпить кофе на крыльце нового домика и просто побыть в тишине. Но тишина закончилась в ту же секунду, когда у распахнутой калитки остановилась знакомая машина.
Возле крыльца уже по-хозяйски распоряжалась Татьяна Николаевна. На ней была яркая блузка, совершенно не подходившая для дачи, а на шее поблескивала золотая цепочка. Рядом переминался Илья, младший брат Алининoго мужа Павла. Сам Павел, разумеется, остался в городе, сославшись на невероятную усталость после рабочей недели в офисе.
— Какую еще баню? — опешила Алина и медленно опустила пластиковую лейку на землю.
— Обычную, из бруса, — охотно объяснил Илья.
Он сунул руки в карманы спортивных штанов и почесал затылок.
— Мне же скоро жениться. Вика природу любит. Мы с мамой решили: места тут много. Поставим баньку, пристроим веранду. Будем на выходные приезжать, отдыхать. Воздух хороший, шашлычки, красота.
Алина не сразу нашла слова от такой спокойной, уверенной наглости.
Этот участок в тридцати километрах от города достался ей от деда. Пять лет назад здесь были сплошные заросли выше человеческого роста, покосившийся сарай из гнилых досок и груды ржавого хлама. Павел тогда приехал всего один раз, брезгливо оглядел объем работы и скривился.
— Я в земле ковыряться не нанимался, — заявил он тогда. — Продавай эту помойку, обновим мне машину. А батрачить я тут не собираюсь, у меня спина больная.
Алина продавать дедову память категорически отказалась.
Она сама выгребала мусор. Нанимала местных рабочих, чтобы выкорчевать старые пни. Сама копила с премий на трактор, чтобы выровнять землю. Сама красила старый забор из сетки, сама договаривалась с бригадой о строительстве маленького, но уютного домика. За эти годы она вложила сюда столько сил, нервов и денег, что даже считать было страшно.
Свекровь за все пять лет появлялась здесь всего два раза. И оба раза — когда домик уже стоял, газон зеленел, а на мангале жарилось мясо. Зато теперь, когда земля в этом районе сильно подорожала, а участок стал ухоженным и красивым, родственники вдруг вспомнили о семейной близости.
— Татьяна Николаевна, вы вообще в своем уме? — Алина стряхнула с садовых перчаток налипшую землю. — Какая баня? Какая Вика? Это мой участок.
— Ну вот, опять началось! — всплеснула руками свекровь. — Вы с моим Пашей восемь лет в браке! Мы одна семья, Алина. У вас всё общее. Что его, то и твое. А мы не чужие люди, чтобы тут углы делить!
— Наследство не делится, — отрезала Алина. — Это первое. А второе — Павел тут палец о палец не ударил, чтобы хоть одна травинка выросла.
— Ой, не умничай! — отмахнулась Татьяна Николаевна и шагнула по свежескошенному газону. — Адвокат нашлась. Тебе что, жалко? Земля пустует. Вон тот угол вообще ничем не занят. Мы аккуратно половину отгородим. Илья уже материал присмотрел на строительном рынке. По хорошей цене отдают!
Илья согласно закивал. Он достал из кармана телефон, собираясь показать фотографии бруса, и махнул рукой в сторону забора.
— Только вот эти кусты придется убрать. И яблони твои маленькие тоже, — буднично сообщил деверь. — Они как раз на месте будущей веранды растут. Вика сказала, ей там качели нужны.
Алина шагнула вперед, преграждая им путь к молодым деревцам, которые она бережно растила уже третий год.
— Никакой стройки здесь не будет, — четко произнесла она. — И яблони никто не тронет. Собирайте свои рулетки и выходите. Калитка там.
Илья насупился и спрятал телефон обратно в карман.
— Алин, ну ты чего начинаешь? Мама правильно говорит. Мы же не чужие. Брат мой на тебя в городе работает, деньги в дом приносит, коммунальные платит. А ты куском земли поделиться не хочешь. Для родни жалко? Для будущей семьи?
— Твой брат в этот участок ни одной серьезной суммы не вложил, — сухо осадила его Алина. — И ни разу здесь даже гвоздя не забил. Так что собирайтесь и уезжайте. У меня работа.
— Да как ты смеешь со мной так разговаривать! — завелась Татьяна Николаевна, мгновенно переходя в наступление.
Красная помада на ее губах угрожающе скривилась.
— Я мать твоего мужа! Ты обязана с нами считаться! Паша мне сам сказал: «Мам, езжайте, размечайте, Алина возражать не будет, это же для Ильи». Он в семье мужчина или кто?
Алина застыла.
Слова свекрови ударили неожиданно больно.
Она достала телефон из кармана куртки. Пальцы немного дрожали, когда она искала номер мужа в списке контактов. Алина включила громкую связь, чтобы родственники слышали каждое слово.
Гудки тянулись долго. Наконец в динамике раздался недовольный, сонный голос Павла.
— Ну чего тебе, Алин? Я же просил дать мне выспаться. Всю неделю как проклятый за компьютером сидел.
— Павел, — голос Алины звенел от напряжения. — У меня на участке твоя мать с Ильей. Размечают место под баню. Говорят, собираются рубить мои яблони ради качелей для Вики. И утверждают, что ты им разрешил. Это правда?
На том конце повисла пауза.
Татьяна Николаевна победно скрестила руки под грудью, всем видом показывая: сейчас невестку быстро поставят на место.
— Алин, ну не начинай, а, — заныл Павел. — Ну приехали они, ну и что такого? Мама давно просила место, где Илья с невестой сможет отдыхать. Тебе жалко, что ли? У тебя там земли полно. Поделись. Мы же семья.
— Поделись?! — Алина чуть не выронила телефон. — Павел, ты в своем уме? Ты отказался сюда ездить! Ты называл это место помойкой! Я сама пять лет здесь горбатилась! А теперь ты распоряжаешься моей землей, как своей?
— Да чего ты завелась из-за куска грязи? — раздраженно рявкнул муж. — Будь умнее! Мама не девочка, Илье с Викой надо где-то отдыхать. Пусть строят баню. И яблони эти твои кислые никому не нужны. Не устраивай цирк, Алина. Дай людям спокойно всё замерить. Мне спать охота!
Связь оборвалась. В динамике посыпались короткие гудки.
Алина опустила телефон. Теперь всё стало окончательно ясно. Муж не просто не встал на ее сторону — он спокойно отдал результат ее труда своей родне, лишь бы самому не участвовать в конфликте и сохранить собственный покой.
— Ну вот! Я же говорила! — торжествующе заявила Татьяна Николаевна. — Паша всё понимает. Мудрый мужик растет. А ты, Алина, эгоистка. Только о себе и думаешь. Илья, иди меряй от того угла. Давай, сынок.
Илья радостно потрусил к яблоням, разматывая желтую ленту рулетки.
Алина глубоко вдохнула.
Дальше спорить было бессмысленно. Силой выгнать их она не могла — не та комплекция и не тот характер. Вызывать полицию? Еще неизвестно, чем бы всё закончилось. Слова родственники всё равно не слышали.
Но тут со стороны грунтовой дороги донесся тяжелый надсадный гул.
К старому, местами проржавевшему забору из сетки подъехал большой грузовик, нагруженный серыми металлическими листами. Следом резко затормозила пыльная легковушка. Хлопнула дверца.
На дорогу уверенным шагом вышла Наталья.
Мама Алины была женщиной практичной до предела. Словами не разбрасывалась, пустых сантиментов не любила и чужой наглости не терпела.
Она цепким взглядом окинула застывшую на участке компанию, заметила строительную рулетку в руках Ильи и хитро прищурилась.
— Вот, значит, где собака зарыта! — громко сказала Наталья, решительно отодвигая хлипкую калитку. — А я-то думаю, с чего это сватья с утра пораньше на чужие сотки потянулась. Оказывается, тут уже полный захват территории планируется.
Татьяна Николаевна выпрямилась, одернула яркую блузку и воинственно подняла подбородок.
— А мы тут семейные вопросы решаем! — с вызовом бросила свекровь. — Тебя, Наташа, сюда никто не звал. Мы со своей невесткой сами разберемся. Без лишних советчиков!
— В том-то и дело, что не разберетесь, — Наталья подошла ближе, не обращая внимания на недовольный взгляд Ильи. — Крепостное право давно отменили, Таня. А участок — дочкин. И правила здесь тоже ее.
Из грузовика тем временем один за другим начали вылезать крепкие ребята в рабочей одежде, заляпанной краской. Они быстро взялись разгружать металлические столбы, бухты провода и тяжелые упаковки профильного железа. По тихой дачной улице разнесся громкий металлический лязг.
— Это еще что такое? — вытаращила глаза Татьяна Николаевна, на миг забыв про Алину и уставившись на рабочих. — Вы куда это всё складываете?! Мы здесь материал для бани разгружать собирались! Место не занимать!
— Бригада, — невозмутимо ответила Наталья, кивнув старшему рабочему. — Забор ставить будут. Трехметровый. Глухой, из хорошего металла. Чтобы посторонние не ходили и со своими рулетками по чужим грядкам не лазали.
Татьяна Николаевна побагровела так, что цвет лица почти сравнялся с оттенком ее блузки.
— Какой еще забор?! — взвизгнула она. — Мы тут баню размечаем! Я Павлу сейчас позвоню! Он вам быстро мозги на место поставит! Это самоуправство!
Рабочие на спорящих женщин почти не реагировали. Завизжал мощный инструмент. Старая сетка, простоявшая больше двадцати лет, со скрежетом стала ложиться на землю. Двое парней уже заводили бур, чтобы делать ямы под новые прочные столбы строго по границе участка.
— Звони, — спокойно разрешила Наталья.
Она по-хозяйски оперлась о спинку садовой скамейки.
— Заодно спроси у него, понимает ли он, чем может закончиться распоряжение чужим имуществом. Он взрослый мальчик, должен соображать. А если не соображает, я сама ему объясню. Быстро и понятно.
— Да это хамство! Алина, ты чего молчишь?! — Татьяна Николаевна попыталась найти поддержку у невестки.
Но Алина только устало опустилась на деревянную ступеньку крыльца. Внутри вдруг стало странно легко.
— А мне добавить нечего, Татьяна Николаевна. Мама всё правильно сказала. Забор давно пора было заменить. И калитку на ключ закрывать тоже.
Илья дернул мать за рукав. Он с тревогой косился на рабочих, которые уже деловито выламывали старые трубы.
— Мам, пошли. Ну их. Психи какие-то. Пусть сами тут сидят в своем болоте. Найдем мы место для бани где-нибудь еще. Пошли.
Татьяна Николаевна попыталась что-то возразить, грозно сдвинула брови, но инструмент рабочих заревел так громко, что скандалить стало просто невозможно. Ее слова тонули в грохоте стройки. Свекровь в сердцах сплюнула на скошенную траву, выронила рулетку, развернулась и зашагала к машине. Всем своим видом она показывала крайнюю степень оскорбленного достоинства.
Илья поспешил следом, даже не оглянувшись на яблони, которые еще минуту назад собирался выкорчевывать.
Они выехали на дорогу как раз тогда, когда рабочие начали варить каркас для новых ворот. Искры от сварки сыпались в разные стороны.
Алина выдохнула и долго смотрела, как машина свекрови исчезает за поворотом.
— Мам, как ты угадала? — спросила она, когда Наталья села рядом с ней на ступеньку. — Я же тебе даже позвонить не успела.
— А мне баба Шура, твоя соседка, позвонила, — Наталья усмехнулась и кивнула в сторону соседнего участка. — Говорит, ходит тут какая-то мадам с рулеткой, руками машет, чужие грядки топчет. А бригаду я еще на прошлой неделе присмотрела. Просто ждала подходящего момента. Вот, оказалось, самое время.
Работа на участке кипела до самого вечера. Бригада действительно оказалась толковой и быстрой.
Вечером дома Алину ждал грандиозный скандал. Павел кричал, размахивал руками, требовал уважать его мать и обвинял жену в жадности.
Алина спорить не стала. Она просто открыла шкаф, вытащила его вещи, свалила их в дорожную сумку и поставила возле двери.
— Раз я такая жадная, а ты такой щедрый, поезжай жить к маме, — холодно сказала она. — И Илью с Викой туда же посели. А здесь хозяйка я. Не нравится — дверь открыта.
Жить на всем готовом в чистой квартире Павлу нравилось гораздо больше, чем бороться за чужие планы в тесной маминой квартире. Поэтому он быстро сник, пробормотал что-то про женскую истерику и молча перетащил вещи обратно в шкаф.
Больше тему дачи он не поднимал.
Прошло две недели.
Алина приехала на участок одна.
Она достала из кармана тяжелый ключ и вставила его во врезной замок новых металлических ворот. Механизм провернулся мягко, без скрипа. Калитка открылась.
За высоким глухим забором было тихо, спокойно и безопасно. Ни родственников с рулетками. Ни чужих планов на ее землю. Ни разговоров о бане, веранде и качелях на месте яблонь.
Алина прошла внутрь, закрыла за собой ворота и впервые за долгое время почувствовала: здесь действительно ее место.
И никто больше не войдет сюда без разрешения.
