— В субботу мама переезжает к нам. Отдадим ей большую комнату, — спокойно произнес Сережа, даже не отвлекаясь от тарелки с макаронами.
Нина застыла с прихваткой в руках. Она только что сняла с плиты закипевший чайник.
— Что значит — большую комнату? — медленно переспросила она.
— То и значит.
Сережа наконец поднял взгляд, взял со стола ломоть хлеба и продолжил есть.
— В бывшую комнату Даньки мама не переедет. Он все равно сейчас живет в общежитии и приезжает только по выходным. Ей простор нужнее. Ты же знаешь, давление скачет, ей воздух необходим.
Нина аккуратно повесила прихватку на крючок возле плиты и ладонью смахнула со столешницы несуществующие крошки.
— Мы спальню делали специально для себя, — спокойно сказала она.
— И что с того?
— А то, что кровать мы ждали почти два месяца, пока ее изготовят. Матрас тоже покупали дорогой, потому что после смен в поликлинике у меня спина просто не выдерживает.
Сережа раздраженно оттолкнул пустую тарелку.
— Ну поспим какое-то время на диване в маленькой комнате. Ничего с нами не случится.
— Я не собираюсь спать на диване.
— Только не начинай опять.
Голос Сережи стал громче.
Он откинулся на спинку стула, сложил руки на груди — привычная поза человека, который уже принял решение и не намерен ничего обсуждать.
— Мама есть мама. Я уже всё решил. Одной ей в деревне тяжело. Возраст уже не тот. Скоро холода, печку топить некому. Вечером поеду за ее вещами. Так что освободи спальню, застели чистое белье и расчисти полки в шкафу. У нее вещей хватает.
Нина внимательно смотрела на мужа.
Вернее, она слишком хорошо его узнавала.
Последнее время он всё чаще ставил ее перед фактом, заранее решив всё так, как было удобно только ему.
— Зинаида Петровна прекрасно справлялась с печкой все последние годы, — спокойно заметила Нина.
— Потому что раньше могла! — резко бросил Сережа. — Всё, разговор закончен. Я поехал собирать ее вещи.
Нина ничего не ответила.
Она молча вышла из кухни, прошла по коридору в спальню и открыла шкаф.
За ее платьями стоял небольшой металлический сейф, где лежали документы на квартиру, паспорта и часть семейных сбережений наличными.
Нина сняла с полки возле зеркала брелок с ключами от нового кроссовера. Машину они приобрели всего полгода назад, а первоначальный взнос удалось внести благодаря деньгам, полученным после продажи дачи, доставшейся Нине по наследству от тети.
Она положила ключи внутрь сейфа.
Металлическая дверца захлопнулась.
Нина повернула кодовое колесико, сбивая комбинацию, и замок негромко щелкнул.
Примерно через час Сережа начал собираться.
В прихожей зашуршала куртка, послышался стук обувной ложки.
— Нин, а где ключи от машины? — крикнул он.
Она вышла из спальни и спокойно прислонилась к дверному косяку.
— В сейфе.
Сережа застыл, так и не успев надеть второй ботинок.
— Это еще что значит? Достань их. Мне давно пора ехать. У мамы там куча коробок, банки с консервацией, какие-то вещи, старую рассаду выбросить нужно…
— Не открою, — спокойно сказала Нина.
Сережа нахмурился.
— Это еще что за новости? Хватит устраивать спектакль. Уже поздно, скоро стемнеет, а мне еще почти сорок километров ехать.
— Я никаких спектаклей не устраиваю.
Нина сложила руки на груди.
— Тогда открой сейф и отдай ключи.
— Если ты без моего согласия решаешь, кто поселится в нашей спальне, — спокойно произнесла она, не отводя взгляда, — то я без твоего согласия решаю, кто будет пользоваться моей машиной.
Лицо Сережи мгновенно покраснело.
— Нашей машиной! — почти выкрикнул он. — Мы же ее купили в браке!
— На восемьдесят процентов ее стоимость покрыли деньги, которые я получила после продажи тетиного наследства, — спокойно возразила Нина. — И ежемесячный платеж списывается с моей зарплаты. За эти полгода ты не внес ни одной гривны.
Сережа раздраженно бросил обувную ложку на коврик.
— То есть ты готова оставить мою мать без помощи из-за какой-то машины?
— Зинаида Петровна не на улице живет. Она у себя дома, в тепле. А если ей действительно необходимо переехать в город, для нее свободна Данькина комната.
— Там тесно! Диван узкий! Да еще и окна на дорогу выходят — шум один!
— Значит, пусть отдыхает на диване и закрывает окно, — спокойно ответила Нина. — Машину я не дам.
Сережа сделал тяжелый шаг вперед.
— Открывай сейф.
— Нет.
— Нина, не выводи меня.
— И что ты сделаешь?
Она чуть приподняла подбородок.
Они молча стояли друг напротив друга. Из соседней квартиры доносился приглушенный звук телевизора.
Сережа привык, что жена всегда уступает. Сначала поворчит, потом махнет рукой, приготовит ужин, застелет кровать и сделает так, как он решил.
— Думаешь, это что-то изменит? — с нажимом произнес он. — Я все равно привезу мать.
— Привози.
Нина слегка пожала плечами.
— Автобусы никто не отменял. От вокзала до нашего дома пешком около сорока минут. Но спальню я никому не уступлю.
Сережа долго смотрел на нее исподлобья.
Ждал, что она не выдержит, отвернется, подойдет к сейфу и наберет код.
Но Нина стояла совершенно спокойно.
Через несколько секунд он молча натянул куртку, обулся и вышел.
Дверь закрылась тихо.
Нина вернулась на кухню, налила себе стакан воды.
Сердце билось быстро, но внешне она оставалась абсолютно спокойной.
Минут через двадцать завибрировал телефон.
На экране высветилось имя свекрови.
Нина некоторое время смотрела на дисплей.
Отвечать совсем не хотелось.
Но она прекрасно знала характер Зинаиды Петровны: пока трубку не возьмут, звонки не прекратятся.
— Слушаю вас, Зинаида Петровна.
— Ниночка, здравствуй!
Голос свекрови звучал настолько ласково, что становилось не по себе.
— Добрый вечер.
— Доченька, что у вас произошло? Сережа сейчас позвонил мне с автовокзала, весь на нервах. Кричал, что ты не даешь ему машину, чтобы перевезти мать.
— Машина сломалась, — спокойно ответила Нина.
— Как сломалась? Она же совсем новая!
— Так бывает. Электроника перестала видеть ключ. Сережа вам разве не сказал?
На другом конце наступила пауза.
Где-то вдали слышался собачий лай.
— Нина, ты ведь разумная женщина…
Ласковый тон исчез.
Началось привычное давление.
— Ты же понимаешь, что мне с моими сумками по автобусам ездить нельзя. У меня спина больная, давление постоянно скачет.
— Сережа вам поможет.
Нина говорила совершенно спокойно.
— Вы же сами воспитали такого крепкого сына.
— Да чем он поможет? У меня только банок с консервацией несколько ящиков! Еще теплые вещи, коробки… Не на себе же все это тащить!
— Тогда пусть вызовет грузовое такси.
— Ты хоть представляешь, сколько это стоит? Сейчас за такую машину несколько тысяч гривен просят! А ехать совсем недалеко!
— Простите, Зинаида Петровна, но помочь ничем не могу.
Свекровь немного помолчала, потом как бы невзначай спросила:
— А спальню вы уже подготовили? Сережа сказал, что вы нам свою комнату отдаете. Там и светлее, и шкаф большой.
Нина закрыла глаза на секунду.
— Сережа поспешил с обещаниями. Мы остаемся в своей спальне. Для вас подготовлена Данькина комната. Диван уже разложен.
— На диване? Мне? С моей спиной?
— Матрас на нашей кровати выбирался специально из-за моих проблем с позвоночником, — спокойно объяснила Нина. — Поэтому кровать я уступить не могу. Если Сережа посчитает нужным, он купит вам хороший дополнительный матрас для дивана.
На линии снова повисла тишина.
Похоже, такого ответа Зинаида Петровна совсем не ожидала.
Раньше Нина всегда предпочитала молчать, лишь бы не возникало конфликтов.
— Совсем уважение потеряла, — наконец холодно произнесла свекровь. — Родную мать мужа готова оставить без нормального места.
— Я никого не оставляю. Приезжайте. Комната вас ждет.
Нина закончила разговор.
Весь вечер прошел спокойно.
Она занималась домашними делами, протирала мебель и старалась ни о чем не думать.
Сережа вернулся уже глубокой ночью.
Один.
Нина сидела на кухне. Горела только небольшая лампа над плитой.
Он вошел усталый, снял мокрую от снега куртку и тяжело разулся.
— Приехал…
Голос звучал глухо.
На жену он даже не посмотрел.
Нина молча поставила перед ним тарелку с ужином.
Разогревать еду не стала.
Сережа сел за стол, потер замерзшие ладони.
— Мама приедет в воскресенье.
Он смотрел в пустую кружку.
Нина молча ждала продолжения.
— Поселится в Данькиной комнате.
Теперь в голосе уже не было прежней уверенности.
— В общем… места ей там хватит.
— Понятно.
— Газель заказал на послезавтра. Пять тысяч гривен запросили.
Он недовольно покачал головой.
— Совсем совесть потеряли.
— Ясно.
— И еще…
Сережа наконец посмотрел на жену.
— Нужно купить тонкий матрас на диван. Как его… топпер. Посмотри завтра?
— Посмотрю.
Нина спокойно кивнула.
— Только сначала переведи деньги мне на карту.
Сережа стиснул зубы, но ничего не сказал.
Он молча доедал уже остывшие макароны.
Нина тоже ничего не добавила.
Протерла стол и ушла спать.
Прошло два месяца.
Наступила настоящая зима.
Снег укрыл город плотным белым покрывалом.
Зинаида Петровна окончательно обосновалась в комнате Даньки.
Ее вещей действительно оказалось огромное количество. Половину балкона заняли банки с консервацией, а под диваном разместились пакеты со старой одеждой.
После очередного дежурства Нина припарковала кроссовер возле дома и поднялась на третий этаж.
Из квартиры доносился запах жареного лука.
— Ниночка, это ты?
Свекровь выглянула из комнаты, закутавшись в пуховую шаль.
— Добрый вечер.
— Ой, опять спина разболелась…
Она привычно вздохнула.
— Этот ваш топпер — одно название. Спать невозможно. Всю ночь ворочалась.
Нина спокойно сняла пальто.
— Сережа сам выбирал его. Самый дорогой купил.
— Да мало ли что там пишут в интернете!
Отмахнулась свекровь.
— У вас в спальне широкая кровать, а я здесь словно на жердочке.
Из кухни появился Сережа с бутербродом в руках.
— Мам, мы ведь уже обсуждали. Диван вполне нормальный.
— Конечно, нормальный! Сам бы попробовал на нем поспать.
Сережа только недовольно поморщился.
За последние месяцы спорить он стал значительно реже.
Переезд матери оказался куда дороже, чем он предполагал: грузовая машина, грузчики, топпер, новые полки в шкаф…
Нина прошла на кухню и налила себе горячей воды.
— Нин…
Сережа доел бутерброд и стряхнул крошки в раковину.
— Мне завтра нужно ехать по работе. Машину дашь?
Он сказал это почти буднично, хотя было заметно, что внутренне напряжен.
— Нет.
Нина спокойно сделала глоток.
— Завтра у меня смена. Из-за снегопада автобусы ходят плохо.
— Но мне нужнее!
Возмутился Сережа.
— Я три часа буду трястись в маршрутке!
— Тогда выезжай раньше.
Из коридора демонстративно послышался тяжелый вздох свекрови.
— Вот видишь, сынок. Ни уважения к мужу, ни к матери. Только о себе думает.
Сережа уже хотел привычно заговорить о том, что семья должна делиться всем.
Но посмотрел на спокойное лицо Нины.
Вспомнил вечер под мокрым снегом на автовокзале.
И промолчал.
— Ладно.
Только и сказал он.
— Поеду маршруткой.
Развернулся и ушел в спальню.
Нина допила воду.
Ключи от машины спокойно лежали в кармане ее пальто.
Сейф уже давно оставался открытым — прятать больше ничего не требовалось.
Похоже, новые правила этого дома наконец стали понятны всем.
