— Собирай свои вещи, Полина!
За калиткой стояла Тамара.
Она крепко ухватилась обеими руками за металлические прутья и нетерпеливо смотрела во двор. На ней была броская нейлоновая кофта, а шею обвивал яркий пёстрый платок. Губы были щедро накрашены малиновой помадой.
— Чего застыла? — громко окликнула она. — Открывай скорее!
Полина неторопливо выпрямилась.
После работы на грядках спина неприятно ныла. К плотным садовым перчаткам прилипла влажная земля. Полуденное солнце палило без жалости, и по лбу стекали капли пота. Она сняла перчатки и бросила их на деревянный настил возле теплицы.
— Добрый день, тётя Тома, — спокойно произнесла Полина.
— Да открывай уже! — раздражённо прикрикнула родственница. — Чего заперлась, будто крепость устроила!
Полина подошла к калитке и спокойно отодвинула засов.
Не дожидаясь приглашения, Тамара сразу протиснулась внутрь, едва не задев хозяйку плечом. Она медленно оглядела участок: задержала взгляд на новой беседке, потом внимательно осмотрела дом, отделанный сайдингом. На её лице читались одновременно зависть и жадное удовлетворение.
— Хорошо, вижу, устроились, — процедила она.
— Что привело вас сюда? — невозмутимо спросила Полина. — Пять лет вы даже не появлялись.
— Теперь буду появляться регулярно! — резко бросила Тамара. — Я пришла к себе домой.
Полина устало прикрыла глаза.
Жара и без того давила, а теперь ещё предстояло выслушивать этот спектакль. После смерти свёкра прошло всего шесть месяцев. Последние семь лет он жил у них, потому что родная сестра — именно эта Тамара — сумела выжить его из квартиры, где он прожил большую часть жизни.
— Тётя Тома, — спокойно сказала Полина. — Идите лучше домой. Мне ещё клубнику досаживать.
— Не тебе мной командовать!
Тамара тут же полезла в большую сумку.
Она долго что-то искала, бренча ключами и шелестя различными бумажками. Полина молча наблюдала. Внутри медленно закипало раздражение. Она терпеть не могла бессмысленные скандалы.
— Вот!
С торжествующим видом Тамара достала сложенный вчетверо лист бумаги.
— Читай внимательно!
— Что это?
— Это, дорогуша, завещание!
Она победно помахала листком перед лицом Полины.
Та даже не двинулась с места.
— Чьё именно?
— Моего брата Виктора! — Тамара прижала бумагу к груди. — Он всё оставил мне! И дом, и участок. Всё до последней доски!
Полина спокойно сложила руки на груди.
— Тётя Тома, Виктор Петрович последние два года уже с трудом понимал, где находится дверь, а где шкаф. Какое ещё завещание?
— Самое настоящее!
Взвизгнула Тамара.
— Он был в здравом уме! Это вы его таблетками пичкали, чтобы он ничего не соображал. А мне он всё сам написал собственной рукой!
— И когда же?
— За месяц до смерти!
Полина едва заметно усмехнулась.
Это звучало настолько нелепо, что даже спорить не хотелось. За месяц до ухода свёкр уже не вставал с кровати. Полина сама кормила его с ложечки, ухаживала за ним и меняла пелёнки. За всё это время Тамара не появилась ни разу и даже не позвонила.
— Хоть бы постеснялись, — тихо сказала Полина.
— С чего это?
Возмутилась Тамара.
— Я ему родная сестра! А ты кто? Всего лишь невестка. Чужой человек.
— Зато этот чужой человек ухаживал за ним каждый день.
— Не строй из себя святую!
Оборвала её Тамара.
— Вы специально его к себе забрали, чтобы пенсию получать. Думаешь, я ничего не понимаю?
Полина почувствовала, как внутри всё неприятно сжалось.
Она протянула руку.
— Дайте посмотреть.
Тамара сначала недоверчиво отдёрнула листок, но затем всё же поднесла его поближе, крепко удерживая двумя пальцами.
Почерк действительно напоминал почерк свёкра — неровный, дрожащий.
«Я, Виктор, завещаю дом и участок своей сестре Тамаре».
Ниже стояла кривая подпись.
— Теперь убедилась?
Самодовольно спросила Тамара.
— Поэтому даю тебе два дня. Чтобы к этому времени вас здесь уже не было. Мебель не трогайте — теперь она принадлежит мне.
— Максим знает, что отец вдруг решил оставить всё исключительно вам?
Спокойно поинтересовалась Полина.
— При чём здесь Максим?
Фыркнула Тамара.
— Так захотел его отец. Всё, разговор закончен. Пойду посмотрю своё имущество.
Она уверенно направилась к дому.
Полина пошла следом.
Не останавливала её и не спорила. Ей стало любопытно, насколько далеко способна зайти человеческая жадность.
Тамара поднялась на крыльцо и без стука распахнула дверь.
Внутри приятно веяло прохладой.
Первым делом она заглянула на кухню. Взгляд сразу зацепился за новый гарнитур, современную варочную поверхность и большой двухдверный холодильник.
— Вот это да…
Невольно вырвалось у неё.
— Неплохо брат жил.
— Всё это покупали мы с Максимом.
Спокойно ответила Полина, прислонившись к дверному косяку.
— Мне всё равно!
Мгновенно ощетинилась Тамара.
— Раз стоит в доме — значит, теперь принадлежит мне! Всё переходит по завещанию!
— Даже мебель?
— Конечно! И телевизор тоже мой!
Полина подошла к раковине.
Она открыла холодную воду и тщательно смыла с рук остатки земли и мыла. Тем временем Тамара уже расхаживала по дому так, словно давно считала себя хозяйкой.
— Баня на участке работает?
Послышалось из гостиной.
— Работает.
Ответила Полина.
— Максим в прошлом году полностью поменял печь.
— Замечательно!
Тамара довольно потерла ладони.
— Вадик обрадуется. Он давно хотел место, где можно отдыхать с друзьями и жарить шашлыки. А то всё по чужим дачам приходится ездить.
При упоминании Вадика — тридцатилетнего сына Тамары, который никогда толком не работал и жил за счёт матери, — Полина лишь тяжело вздохнула.
— То есть вы уже решили поселить здесь Вадика?
— Не твоё дело!
Огрызнулась Тамара.
— Дом мой. Кого захочу — того и поселю. А может, вообще продадим его. Здесь земля дорогая. Миллионов за три быстро купят.
— За пять.
Спокойно поправила её Полина.
— Что?
— Не меньше пяти миллионов. Дом действительно стоит таких денег.
Глаза Тамары моментально заблестели.
— Правда?
— Конечно.
Кивнула Полина.
— Здесь собственная скважина, современный септик, отопление. Всё сделано качественно.
На лице Тамары расплылась довольная улыбка. Было видно, что она уже мысленно делит будущую прибыль.
— Тем более!
Она с силой хлопнула ладонью по столу.
— Так что не затягивай. Собирай свои вещи. Я женщина добрая, полицию вызывать не стану, если освободите дом без лишнего шума.
Полина тщательно вытерла руки кухонным полотенцем.
Она спокойно посмотрела Тамаре прямо в глаза — в эти беспокойные, жадные глаза, которые метались по дому в поисках выгоды.
— А вы уверены, тётя Тома, что сможете содержать этот дом?
— Это ещё почему не смогу? — тут же вскинулась Тамара. — Жить здесь большого ума не требуется!
— Жить — нет, — спокойно согласилась Полина. — А вот оплачивать всё необходимое — совсем другое дело.
— Что ещё оплачивать?
Полина подошла к столу и выдвинула верхний ящик.
Оттуда она достала толстую тетрадь, куда они с Максимом уже несколько лет записывали все расходы на содержание участка и дома.
— Смотрите сами.
Она раскрыла записи.
— Скважина глубокая, насос мощный. Электроэнергии расходуется прилично. Зимой только за электричество выходит примерно пятнадцать тысяч гривен в месяц.
— Сколько?!
Тамара едва не поперхнулась.
— Около пятнадцати тысяч, — спокойно повторила Полина. — Кроме того, есть обязательные взносы в садовое товарищество. Сейчас собирают деньги на асфальтирование дорог. С каждого участка — тридцать тысяч гривен. Оплатить нужно до конца месяца.
Победное выражение на лице Тамары заметно поблекло.
— Какие ещё тридцать тысяч? Я никому ничего платить не собираюсь!
— Тогда вас законно отключат от электричества, — пожала плечами Полина. — Наш председатель человек принципиальный. Дальше — септик. Его приходится очищать примерно раз в два месяца. Один вызов спецмашины обходится примерно в пять тысяч гривен.
— Совсем уже с ума посходили с такими расценками!
— Такова жизнь за городом, тётя Тома. Здесь за всё приходится платить. Плюс ежегодный налог на землю и строения. В среднем около двадцати тысяч гривен в год.
Тамара нервно сглотнула.
— Ты мне голову не морочь!
Она снова попыталась перейти в наступление.
— Я быстро всё продам, и никаких проблем!
— Быстро не получится.
Полина покачала головой.
— В наследство вступают только через полгода. Всё это время дом придётся содержать. Скоро холода. Если зимой не отапливать помещения, трубы просто разорвёт морозом. Потом ещё и котёл менять придётся. А это уже примерно сто тысяч гривен.
— Я Вадика заставлю этим заниматься!
— Ваш Вадик хоть дрова колоть умеет?
С лёгкой усмешкой спросила Полина.
— Здесь ведь ещё резервная печь имеется.
— Да иди ты!
Не выдержала Тамара.
— Специально меня пугаешь! Думаешь, я откажусь от наследства брата? Не дождёшься!
В этот момент во дворе послышался звук подъезжающей машины.
Полина выглянула в окно.
Во двор медленно въезжал внедорожник Максима.
— А вот и Максим приехал.
Спокойно сказала она.
— Пойдёмте, сами расскажете ему радостную новость.
Тамара на секунду растерялась, но быстро расправила плечи и уверенно направилась к выходу.
Максим как раз доставал из багажника тяжёлые пакеты с продуктами. Увидев тётку, он удивлённо приподнял брови.
— Тётя Тома? Здравствуйте. Какими судьбами?
— Здравствуй, Максим.
Слащаво пропела Тамара.
— Приехала принимать своё имущество.
Максим поставил пакеты на землю.
— Какое имущество?
— Викторово!
Она снова достала свой драгоценный листок.
— Твой отец перед смертью оставил мне всё имущество. И дом, и участок.
Максим спокойно взял бумагу.
Неторопливо прочитал несколько строк.
Его лицо не изменилось.
Полина наблюдала за происходящим с крыльца.
— Почерк узнаёшь?
С вызовом спросила Тамара.
— Узнаю.
Спокойно ответил Максим.
— Это действительно папин почерк.
— Вот видишь!
Торжествующе сказала Тамара.
— Так что вам придётся освободить дом. Теперь хозяйничать здесь буду я.
Максим аккуратно сложил листок пополам, затем ещё раз и спокойно вернул его тётке.
— Тётя Тома, а вы знаете, почему отец написал эту бумагу?
— Потому что любил меня! Потому что понимал, как тяжело мне живётся, пока вы здесь наслаждаетесь жизнью!
— Нет.
Твёрдо перебил её Максим.
Его голос стал холодным и жёстким.
— Он написал это после ваших ежедневных звонков. Вы каждый вечер доводили его до слёз. У папы уже развивалась деменция, он не всегда понимал, что происходит. А вы постоянно давили на него и угрожали, что проклянёте, если он ничего вам не оставит.
— Ложь!
Взвизгнула Тамара.
— Я всё слышал.
Спокойно продолжил Максим.
— Стоял в коридоре и слышал, как отец просил оставить его в покое. Но вы не прекращали давить. В конце концов он написал эту бумагу только ради того, чтобы вы перестали его мучить.
Тамара побагровела.
— Да как ты разговариваешь с родной тёткой?!
Закричала она.
— Я в суд на вас подам! У меня документ на руках!
— Подавайте.
Невозмутимо ответил Максим, поднимая пакеты.
— Только есть одна небольшая проблема.
— Какая ещё?
— Земельный участок оформлен на Полину.
Спокойно произнёс он.
— Мы приобрели его ещё за пять лет до того, как перевезли отца к себе. А сам дом построили своими силами. Все чеки на строительные материалы оформлены на меня.
Тамара застыла.
Рот её так и остался приоткрытым.
— Как… на Полину?
— Именно так.
Максим тяжело посмотрел на неё.
— У отца здесь никогда не было собственности. Только регистрация по месту жительства. Получается, вы вынудили его подписать бумагу на имущество, которым он вообще не владел.
Во дворе повисла тяжёлая тишина.
Тамара растерянно переводила взгляд с Максима на Полину и обратно. Её ярко накрашенные губы беззвучно шевелились.
Вся её уверенность исчезла в одно мгновение.
— Вы всё заранее переписали на себя!
Наконец выдавила она, хотя голос уже заметно дрожал.
— Старика обманули!
— Старика обманули именно вы.
Жёстко ответил Максим.
— Именно вы уговорили его продать квартиру, а деньги отдать Вадику. А потом выставили собственного брата практически на улицу с одним чемоданом.
— Ничего подобного! Он сам ушёл!
— Хватит.
Максим сделал несколько шагов к крыльцу.
— Уходите, тётя Тома. И больше здесь не появляйтесь.
— Да я ещё покажу вам!
В отчаянии выкрикнула Тамара, размахивая бесполезной бумажкой.
— Найму лучших адвокатов! Докажу, что вы мошенники!
Максим обернулся.
— Конечно, нанимайте.
Спокойно сказал он.
— Только услуги хороших юристов стоят дорого. А у вас, насколько вижу, даже новый платок купить не получается — всё старые вещи носите.
Это замечание оказалось самым болезненным.
Тамара буквально задохнулась от обиды.
Лицо её покрылось красными пятнами.
Она скомкала листок с мнимым завещанием, зло плюнула на чистую бетонную дорожку и прошипела:
— Будьте вы прокляты! Захлебнитесь своим домом!
Резко развернувшись, она направилась к калитке.
Сумка тяжело раскачивалась у неё в руке.
Калитка жалобно скрипнула, когда Тамара с силой рванула её на себя, а затем громко захлопнулась за её спиной.
Полина ещё некоторое время смотрела ей вслед.
— Зря ты про платок сказал.
Тихо заметила она мужу.
— Не зря.
Максим поднялся на крыльцо и поставил пакеты возле двери.
— Такие люди понимают только язык силы.
Он устало провёл ладонями по лицу.
— Ты как? Сильно она тебя достала?
— Всё нормально.
Слабо улыбнулась Полина.
— Я ещё до твоего приезда успела рассказать ей, сколько обходится зимнее отопление, обслуживание септика и остальные расходы. По-моему, она уже тогда начала сомневаться, так ли ей нужна эта дача.
Максим усмехнулся.
— Молодец.
Он кивнул в сторону пакетов.
— Пойдём разбирать продукты. Я купил отличное свежее мясо. Вечером устроим шашлыки.
Полина согласно кивнула.
Она посмотрела на оставленные возле теплицы садовые перчатки.
Клубника никуда не денется — досадить её можно и вечером, когда спадёт дневная жара.
Полина открыла дверь и спокойно вошла в свой дом.
