— Сначала колёса чемодана протри влажной салфеткой, а потом уже тащи его в дом.
Дарья аккуратно положила стеклорез, испачканный маслом, на пробковый коврик.
— Даш, ты чего с порога начинаешь? — Вадим споткнулся о высокий деревянный порог веранды, одновременно пытаясь снять тяжёлый ботинок и удержать на плече огромную камуфляжную сумку. — Мы трое суток добирались с пересадками, устали до чёртиков. Дай хоть раздеться спокойно.
— Мы?
Дарья перевела взгляд на девушку в ярком лимонном пуховике, возникшую за спиной мужа. Та неловко переступала с ноги на ногу, крепко сжимая ручку чемодана и с любопытством рассматривая просторную застеклённую веранду, заставленную стеллажами с листами разноцветного стекла.
На мгновение Дарья представила, как берёт тяжёлые щипцы для ломки стекла и…
Она резко тряхнула головой, прогоняя неприятные мысли, затем скрестила руки на груди и язвительно улыбнулась.
— Меня зовут Юля. Добрый день. Вадик говорил, что дом у вас большой и места всем хватит.
— Дом и правда немаленький…
Дарья опёрлась на рабочий стол, где лежал недорезанный лист рубиново-красного стекла.
— Только это не отель. Вадим, восемь месяцев назад ты уехал на вахту в Новый Уренгой. Последний звонок был в ноябре. Тогда ты рассказывал, что на объекте проблемы со связью. Сейчас уже конец марта. Получается, связь чудесным образом восстановилась одновременно с появлением этой девушки?
— Не начинай, — буркнул Вадим, бросая куртку прямо на пуф в прихожей. — Деньги я переводил регулярно. Семью содержал. Теперь вернулся. И Юля приехала со мной. Мы будем жить здесь.
— Ты присылал по тридцать тысяч в месяц. Этих денег едва хватало на коммуналку за этот дом и лекарства для твоей матери. Киру и Леру я обеспечивала сама. Пока ты устраивал личную жизнь, у нас зимой сгорел насос в котле, и я оплачивала ремонт из собственного кармана. Снег каждый день расчищала, чтобы Анна Яковлевна могла выйти на крыльцо. А теперь ты просто ставишь меня перед фактом?
— Я не обязан перед тобой отчитываться! — повысил голос Вадим. — Я хочу нормально помыться и поесть! Юля, проходи, не стой на пороге.
Из коридора донёсся глухой стук. Анна Яковлевна, переставляя четырёхопорную трость, медленно двигалась к веранде.
— Явился наконец.
Свекровь внимательно посмотрела на сына поверх очков.
— А это ещё что за чудо в жёлтом?
— Мам, это Юля, — Вадим попытался улыбнуться. — Мы теперь вместе. Так получилось. Жизнь сложная штука.
— Вместе можете жить где угодно. А здесь живут моя невестка и мои внучки. Ты там на Севере совсем разум потерял?
Вадим упёр руки в бока.
— Я вырос в этом доме. Мне положена доля! Нам нужно время, чтобы накопить на первый взнос по ипотеке. Мы займём мою старую комнату наверху. Никому мешать не будем.
— Доля ему положена, — фыркнула Анна Яковлевна. — Дом оформлен на меня одну. Забыл? Даша, дай им комплект старого постельного белья. Того самого, цветастого и с катышками. Пусть пока устраиваются. А завтра будем разбираться. У меня от ваших спектаклей давление подскочило.
Дарья отвернулась к своему столу.
Она занималась витражами по технологии Тиффани. Сейчас выполняла крупный заказ для загородного ресторана — три больших потолочных плафона из красного, янтарного и изумрудного стекла.
Дарья взяла кусачки и аккуратно отделила тонкую полоску стекла. Потом её предстояло обработать на шлифовальной машине, обернуть медной лентой и соединить детали припоем. Эта работа требовала полной сосредоточенности и внутреннего спокойствия.
Уже на следующий день дом превратился в настоящее испытание.
Близняшки Кира и Лера, вернувшись из школы, отказались разговаривать с отцом. Вадим попытался вручить им привезённые умные колонки, но Кира без слов отодвинула коробку.
— Нам мама уже купила наушники. Нам это не нужно.
— Что вы такие колючие? — возмутился Вадим. — Я ваш отец! Я подарки привёз!
— Отцы не исчезают на полгода, — тихо ответила Лера и увела сестру наверх.
Юля же чувствовала себя так, словно приехала на курорт. По утрам по два часа занимала ванную, оставляла после себя беспорядок на кухне и постоянно жаловалась Вадиму на тяжёлую атмосферу в доме.
На третий день произошло то, чего Дарья боялась больше всего.
Вернувшись из магазина, где покупала новый флюс для пайки, она застала Юлю на веранде. Девушка стояла с мусорным ведром и влажной тряпкой, а рабочий стол Дарьи был совершенно пуст.
— Я немного навела порядок, — радостно сообщила Юля. — У вас тут столько всякого мусора лежало. Осколки, кусочки фольги… Я всё выбросила. Мы с Вадиком вечером хотели чай попить, а в комнате тесно.
Дарья медленно подошла к столу.
Исчезли сто сорок деталей будущего плафона — вырезанных, обработанных и подписанных маркером. Все они теперь лежали на дне мусорного ведра, перемешанные с остатками супа, который Юля туда же вылила.
Внутри всё буквально вскипело.
Перед глазами вспыхнули страшные картины, но Дарья заставила себя сделать глубокий вдох и спокойно произнесла:
— Ты уничтожила две недели моей работы. Каждую деталь я вырезала вручную. Это американское стекло марки Spectrum стоимостью сорок пять тысяч…
— Да ладно тебе! Это же просто разноцветные стекляшки! Вадик говорил, что ты тут от скуки всякой ерундой занимаешься. У тебя хобби, а нам среди этого бардака даже находиться неприятно!
На крики сразу прибежал Вадим.
— Что ещё произошло? Почему ты снова цепляешься к Юле? — он демонстративно встал между женщинами, выпятив грудь.
— Твоя избранница отправила в мусор готовые элементы моего витража. Я хочу, чтобы ты возместил стоимость материалов. Переводи деньги прямо сейчас.
— Ты совсем голову потеряла? — взорвался Вадим. — Живёшь тут на всём готовом, в доме моей матери! Ни аренду не платишь, ни за участок! Собирай свои железяки, паяльники и освобождай веранду. Юле здесь неуютно, она хочет сделать из этого помещения место для отдыха.
— Место для отдыха?
— Именно! Мы всё обсудили. Тебе пора искать другое жильё. Девочек я не выгоняю, пусть остаются с нами, Юля не возражает. А ты собирай вещи. Всё равно этот дом однажды станет моим. Хватит сидеть у меня на шее!
Дарья не произнесла ни слова. Она спокойно взяла мусорное ведро и отнесла его в ванную, чтобы попытаться отмыть хотя бы часть уцелевших стеклянных фрагментов.
Вечером она позвала дочерей к себе.
— После школы завтра соберите одежду и учебники. Мы переезжаем. Я уже нашла квартиру поближе к вашему лицею.
— Из-за папы и той женщины? — тихо спросила Кира.
— Да. Я не хочу, чтобы вы жили среди этого безобразия. Возьму больше заказов, и мы прекрасно справимся сами.
Когда Дарья спустилась вниз за коробками, она увидела, что все собрались в гостиной.
Анна Яковлевна сидела в своём кресле, а перед ней на журнальном столике лежала папка с документами. Вадим и Юля ужинали за большим дубовым столом.
Размахивая куском хлеба, Вадим воодушевлённо говорил:
— Старую теплицу я снесу. На её месте поставим баню из сосны. Будем друзей приглашать, шашлыки жарить. А на веранде сделаем тёплый пол.
— На моём участке никакой бани не будет, — спокойно произнесла Анна Яковлевна, перебирая бумаги.
— Мам, ну хватит цепляться! Сейчас все так делают. Участок большой, я здесь прописан и имею право распоряжаться своей частью.
— Своей частью? — свекровь подняла глаза. — Даша, зачем тебе эти коробки?
— Мы собираем вещи. Завтра уезжаем.
— Поставь коробки. Никто никуда не переезжает. А вы двое, — она указала на Вадима и Юлю, — прекратите есть. У меня серьёзный разговор.
Вадим откинулся на спинку стула.
— Мам, что ещё?
— Ты привёл в мой дом чужую женщину и унизил свою жену вместе с дочерьми. Я слишком долго закрывала на это глаза.
Она достала из папки документ с печатями.
— Ты ведь считаешь этот дом своим?
— Конечно. Я же твой единственный сын.
— Наследник, говоришь? — усмехнулась Анна Яковлевна. — Когда зимой меня скрутил артрит и я не могла даже ложку удержать, кто меня кормил? Дарья. Кто ставил компрессы? Дарья. Кто не спал ночами, когда у Леры была ангина? Снова Дарья. А ты даже на Новый год не удосужился позвонить.
— Я работал! — Вадим ударил ладонью по столу. — На объекте не было связи! Я деньги зарабатывал!
— Хватит, — жёстко сказала мать. — Ещё в январе я обратилась к нотариусу. Все документы уже оформлены.
Она положила перед сыном бумаги.
Вадим пробежал глазами текст, и его лицо мгновенно побагровело.
— Что это ещё такое? Договор дарения? Ты переписала дом на неё? На постороннего человека?
— Для меня она давно не посторонняя. Теперь Дарья — единственная владелица дома и земли. За собой я оставила только право жить здесь до конца своих дней. А тебя, Вадим, она может выписать в любой момент.
Юля выхватила документы из его рук.
— Вадик, ты говорил, что дом будет наш! Ты обещал баню, обещал переделать веранду! Ты меня обманул?
— Замолчи! — рявкнул он на неё и повернулся к матери. — Я оспорю это! Скажу, что ты была не в себе и тебя заставили подписать бумаги!
— Попробуй, — спокойно ответила Анна Яковлевна. — Перед сделкой я прошла полное обследование, есть заключение психиатра. Нотариус записывал всё на видео. У тебя нет ни единого шанса.
Дарья стояла у лестницы и молча слушала.
Её разрывали противоречивые чувства. С одной стороны, она понимала, что теперь у неё и девочек будет надёжный дом, и им не придётся отдавать половину заработка за аренду. С другой — ей было тяжело осознавать, что Вадим тоже когда-то вкладывался в дом: помогал с крышей, покупал дорогой котёл.
Но перед глазами снова всплыли уничтоженные стеклянные детали, месяцы ожидания, пустые обещания и слёзы дочерей.
Сомнения исчезли.
— Вадим, тебе пора собирать вещи.
Её голос прозвучал твёрдо.
— Забирай Юлю и уезжай. Через два часа вас здесь быть не должно. Если не успеешь, завтра я просто вынесу ваши сумки за ворота и поменяю замки. Хочешь судиться — судись. Но жить здесь ты больше не будешь.
На втором этаже гремели шкафы. Вадим в бешенстве швырял вещи в сумку. Юля рыдала в коридоре, жалуясь на потерянное время и разрушенные мечты. В ответ Вадим обвинял её в корыстности и бесконечных требованиях.
Через полтора часа они уже стояли на крыльце.
Днём снег успел подтаять, а к вечеру всё схватилось тонкой коркой льда. Дорожка превратилась в настоящий каток.
— Вы ещё пожалеете! — кричал Вадим, закидывая сумку на плечо. — Я вам жизни не дам!
Он резко развернулся, собираясь эффектно уйти, но ботинок заскользил по льду. Вадим замахал руками, пытаясь удержаться, однако тяжёлая сумка перевесила.
С громким треском он рухнул прямо в ледяную лужу.
Грязная вода окатила куртку и брюки.
Из кармана вылетела большая коробка с дорогими рыболовными воблерами, которыми он так любил хвастаться перед друзьями. Крышка распахнулась, и десятки ярких приманок разлетелись по мокрому снегу.
Юля испуганно ахнула, схватила свой жёлтый чемодан и поспешила к калитке, даже не пытаясь помочь Вадиму. Через секунду ворота громко хлопнули за её спиной.
Дарья стояла на крыльце и наблюдала, как бывший муж, ругаясь и тяжело дыша, ползает по льду, собирая разбросанные воблеры.
Она не испытывала ни злорадства, ни жалости.
Внутри было удивительно спокойно.
Дарья вошла в дом и задвинула тяжёлый металлический засов.
Завтра её ждал новый день и новая работа.
Предстояло заново вырезать рубиновое стекло.
