Дорога, соединявшая село Грибовка с районным центром, редко бывала оживлённой. По обе стороны тянулись поля и лесополосы. Осень в тот год выдалась промозглой и ветреной. Непрекращающиеся дожди размыли просёлочные дороги, а редкие машины, проносившиеся по трассе, забрызгивали придорожные кусты грязью. Автобус ходил всего один раз в день — ранним утром. Тот, кто не успевал на него, был вынужден либо идти пешком, либо надеяться поймать попутный автомобиль.
Возле самого поворота на Грибовку стоял пожилой мужчина. Звали его Николай Иванович. Ему было почти семьдесят лет, но выглядел он гораздо старше. Сутулый, в старом полушубке с многочисленными заплатами и в потёртой ушанке, надвинутой почти на самые глаза. Рядом с ним на земле лежал мешок. Обычный мешок из-под сахара, плотно набитый и перевязанный верёвкой. Внутри находилась картошка.
Своя, выращенная на собственном огороде, выкопанная и тщательно перебранная. Крупная, ровная, с жёлтой мякотью — именно тот сорт, который Николай Иванович выращивал уже больше двадцати лет. В деревне такую картошку никто бы не купил, ведь у каждого были собственные запасы. А вот в городе можно было немного заработать. На вырученные деньги старик собирался купить лекарства, тёплые носки, а если хватит — ещё чай и сахар.
На автобус он опоздал. Вышел из дома позже, чем планировал, потому что соседка попросила помочь ей с забором, который завалился после непогоды. Отказать он не смог, хотя понимал, что автобус ждать никого не станет. Теперь Николай Иванович стоял на обочине, плотнее запахивал полушубок и всматривался вдаль в надежде, что кто-нибудь остановится и согласится подвезти.
Автомобили проносились мимо. Кто-то сигналил, кто-то даже не удостаивал старика взглядом. Некоторые притормаживали, замечали мешок, самого дедушку, тяжело вздыхали и снова нажимали на газ. Никому не хотелось связываться с пожилым человеком, да ещё и с тяжёлым грузом.
Он простоял уже больше часа. Замёрз, устал, но уходить не собирался. В голове всплывали воспоминания, и от них становилось ещё тяжелее.
Жена умерла много лет назад — сердце не выдержало. После её смерти Николай Иванович остался один. Его дочь Настя когда-то уехала в город, поступила в институт, а позже вышла замуж. Но её избранника отец так и не принял. Молодой человек был родом из другого села, работал на стройке и жил в общежитии. Старик тогда говорил:
— Бедняк, ни двора, ни хозяйства. Что он тебе сможет дать?
Настя плакала, спорила, пыталась убедить отца, но тот был непреклонен.
— Выбирай: либо он, либо я.
Дочь выбрала любимого человека. Она уехала, сменила фамилию и перестала звонить. Позже Николай Иванович не раз жалел о своих словах, пытался разыскать дочь, но безуспешно. Адреса он не знал, номер телефона потерял, а возможно, Настя и сама не хотела, чтобы её нашли. Так он и остался жить в одиночестве. Соседи иногда помогали, но у каждого были свои заботы. Николай Иванович старел, всё чаще болел, но никогда никому не жаловался.
И теперь он стоял на трассе с мешком картошки, потому что другого способа заработать у него уже не было.
Старик уже начал думать, что придётся возвращаться домой, как вдруг услышал шум двигателя. Из-за поворота появилась серебристая «ВАЗ-2110». Машина была не новой, но ухоженной. Автомобиль сбавил скорость и остановился рядом с ним. Стекло опустилось, и молодой парень лет двадцати в джинсовой куртке и кепке спросил:
— Дедушка, вам помочь? Может, подвезти куда-нибудь?
Николай Иванович поднял голову и внимательно посмотрел на юношу. Светлые волосы, добрые глаза, лёгкая щетина на лице и часы на руке.
— В город бы мне, сынок, — тихо ответил старик. — На рынок. Если подбросишь — спасибо. А если нет, то ничего страшного.
— Садитесь, — улыбнулся парень, выходя из машины и открывая багажник. — И с мешком помогу.
Мешок оказался тяжёлым — килограммов двадцать, не меньше. Молодой человек без труда поднял его, уложил в багажник и поправил, чтобы во время движения он не перекатывался. Николай Иванович только благодарно вздыхал. Затем осторожно устроился на переднем сиденье и по просьбе водителя пристегнул ремень безопасности. Машина тронулась.
— А что у вас в мешке, дедушка? — поинтересовался парень, когда они выехали на трассу.
— Картошка, — ответил старик. — Своя, огородная. Хочу продать в городе. Лекарства купить да носки тёплые. Холода уже наступают.
— А почему автобусом не поехали?
— Опоздал. Соседке помогал — у неё забор рухнул. А ты кто будешь, сынок? Как тебя зовут?
— Сергей. Можно просто Сергей. А вас?
— Николай Иванович. Но можешь и дедом называть.
Некоторое время они ехали молча. Сергей внимательно следил за дорогой, изредка поглядывая на своего пассажира. Николай Иванович смотрел в окно на поля, леса и редкие дома. Потом тяжело вздохнул и словно сам себе сказал:
— Один я живу. Жена давно умерла. А дочь… потерял.
— В каком смысле потеряли? — удивился Сергей.
— Поссорились. Она замуж собралась, а мне её парень не понравился. Я тогда поставил условие: либо он, либо я. Она выбрала его. Уехала, фамилию сменила, адрес не оставила. Потом я пытался её найти, но так и не смог. Так и остался один.
Сергей крепче сжал руль.
— А через полицию искать не пробовали?
— Пробовал, — грустно ответил старик. — Да только без данных ничего сделать не смогли. Наверное, не хотела, чтобы её нашли. А может, фамилию так изменила, что уже и не отыскать.
Снова воцарилась тишина. Вскоре они въехали в город.
— На какой рынок вам нужно? — спросил Сергей.
— На Центральный, сынок. Там народу много. Может, удастся продать картошку.
Сергей улыбнулся и покачал головой.
— А давайте я у вас её куплю? У нас дома картошку все любят. Сколько хотите за мешок?
— Да зачем она тебе, сынок? — смутился старик. — У вас, наверное, своей хватает.
— Нет, мы в магазине покупаем, — с улыбкой ответил Сергей. — Вы же сами сказали, что сорт хороший. Так сколько?
— Девятьсот рублей, — неуверенно произнёс Николай Иванович. — За весь мешок.
Сергей достал кошелёк и протянул ему полторы тысячи.
— Возьмите. Сдачи не нужно.
— Да это слишком много, — запротестовал старик.
— За хорошую картошку не жалко, — улыбнулся Сергей. — А теперь поехали ко мне. Чаю попьёте, согреетесь. А я пока мешок домой занесу.
Дедушка хотел отказаться, но молодой человек уже свернул в сторону спального района. Через несколько минут они остановились возле девятиэтажного дома. Сергей помог Николаю Ивановичу выйти, достал мешок из багажника и легко закинул его на плечо.
— Пойдёмте, — сказал он. — Я живу на третьем этаже. Лифт работает.
Поднявшись наверх, Сергей открыл дверь и громко позвал:
— Мам, я дома! И не один!
Из кухни вышла женщина лет сорока. Вытирая руки полотенцем, она приветливо улыбалась.
— А кто это у нас? — спросила она.
— Мам, это Николай Иванович. Я встретил его на трассе. Он ехал продавать картошку, а я купил мешок и пригласил его на чай.
Женщина внимательно посмотрела на пожилого мужчину. Её лицо мгновенно изменилось: удивление сменилось растерянностью, а затем неверием.
— Папа?.. — едва слышно прошептала она. — Папочка… это ты?
Николай Иванович замер. Несколько секунд он смотрел на женщину, не веря своим глазам.
— Настя?.. Доченька?..
Они бросились друг к другу и крепко обнялись. Оба плакали посреди прихожей. Сергей молча наблюдал за ними, а в его глазах тоже стояли слёзы. А рядом у двери стоял тот самый мешок с картошкой.
