На различные встречи и «чашки чая» меня приглашают довольно часто, но, как показывает опыт, за подобными приглашениями обычно скрывается либо обычная вежливость, либо завуалированная просьба о профессиональном совете. По-настоящему искренние визиты случаются не так уж часто.
С Еленой — эффектной женщиной пятидесяти пяти лет с благородной внешностью и безупречными манерами — мы несколько раз пересекались на светских мероприятиях. Она производила впечатление человека старой интеллигентной школы: сдержанная, воспитанная, умеющая держаться с достоинством.
Когда однажды она предложила зайти к ней «на чай», я согласился без колебаний. В моем воображении уже возникла уютная квартира с атмосферой старой Москвы, массивной мебелью, семейными реликвиями и, конечно же, стенами, заставленными книгами.
Квартира как выставочный зал
Реальность оказалась иной.
Жилище Елены выглядело безупречно. Не просто аккуратно, а настолько идеально, что возникало ощущение стерильности. Светлые бежевые стены, модная мебель в скандинавском стиле, отсутствие лишних деталей — все было продумано до мелочей.
Каждая поверхность сияла так, словно ее только что подготовили для фотосессии в журнале об интерьерах. Это был не дом, в котором живут, а тщательно выстроенная концепция красивой жизни.
— Проходите, чувствуйте себя как дома, — с улыбкой произнесла хозяйка.
Я вошел в гостиную и сразу заметил главный элемент комнаты — огромный книжный стеллаж, занимавший всю стену от пола до потолка.
Именно тогда у меня возникло ощущение, что разговор о чае для меня уже закончился, хотя сам чай еще даже не был налит.
Елена что-то рассказывала:
— У меня есть великолепный улун. А если предпочитаете что-то более спокойное, могу предложить травяной сбор.
Но я уже почти не слушал ее.
Все мое внимание было приковано к книгам.
Их было невероятно много: дорогие издания в твердых переплетах, солидные тома, красивые корешки. Однако поразило меня вовсе не количество и не ценность библиотеки.
Важно было другое.
Сигнал, который я не смог проигнорировать
Книги были расставлены по цветам.
Не по фамилиям авторов.
Не по жанрам.
Не по алфавиту.
Даже не по размеру.
Именно по оттенкам.
Слева начиналась белоснежная композиция, постепенно переходящая в кремовые тона, затем в мягкие желтые оттенки. Далее следовали лимонные, золотистые и насыщенно-оранжевые корешки.
После них шли красные цвета — от ярко-алого до глубокого бордового. Затем начинался фиолетовый сектор, плавно переходящий в индиго и темно-синий. Голубые оттенки сменялись зелеными — от изумрудных до болотных.
В самом нижнем правом углу располагался массивный участок из черных переплетов.
С точки зрения интерьерного дизайна это выглядело великолепно. Картина была практически идеальной.
Но с профессиональной точки зрения я увидел совсем другое.
Для меня это прозвучало как мощный сигнал тревоги.
Елена заметила, что я не могу оторвать взгляд от стеллажа, и довольно улыбнулась.
— Красиво получилось, правда? Я очень долго подбирала расположение. Мне кажется, книги должны выполнять не только образовательную функцию, но и украшать пространство. Такой яркий цветовой акцент сразу оживляет интерьер.
В ее голосе слышалась искренняя гордость.
Но гордилась она не содержанием своей библиотеки.
Не авторами.
Не произведениями.
А исключительно тем, как это выглядит.
Через несколько минут я извинился и сослался на срочный звонок и неожиданно возникшие дела.
Поблагодарил хозяйку за приглашение, пожелал ей хорошего вечера и покинул квартиру примерно через десять минут после своего прихода.
Оставив Елену наедине с ее идеально выстроенным цветовым акцентом.
Дело было вовсе не в высокомерии
Я никогда не относил себя к снобам и уж точно не делю людей на «достойных» и «недостойных» по списку прочитанных авторов. Мне абсолютно безразлично, знаком человек с Кафкой или предпочитает хорошие детективы серьезной философии.
Причина моего внутреннего дискомфорта была совсем в другом.
Подобное отношение к книгам для меня — не безобидный дизайнерский прием, а своеобразный маркер, который многое рассказывает о владельце.
Ведь книга — это не просто декоративный предмет. В ней заключены мысли, переживания, судьбы, опыт целых поколений. Это возможность вести диалог с людьми, которых уже давно нет, и путешествовать в миры, существующие только на страницах.
Корешок книги — это ее лицо, имя, приглашение заглянуть внутрь.
Если библиотека выстроена по авторам, значит человеку важен порядок и уважение к создателям произведений. Если по жанрам — значит он систематизирует собственные интересы и ценит содержание.
Если книги разбросаны стопками возле кровати — скорее всего, человек сейчас живет этими идеями, возвращается к ним, спорит с ними, ищет ответы.
Но когда сотни томов расставлены исключительно по оттенкам, это словно заявление:
«Главное — не то, что внутри, а то, как это выглядит».
Книга превращается из носителя смысла в элемент декора. Ее суть оказывается вторичной, а на первом месте остается внешняя оболочка.
Ради чего?
Чтобы стеллаж гармонировал с диваном и шторами.
Что мне рассказал этот книжный шкаф
Как специалист, я невольно начинаю замечать подобные детали.
Первое, что бросилось в глаза, — абсолютное господство формы над содержанием.
Красота здесь была важнее практичности. Важнее удобства. Важнее самой идеи книги.
Попробуйте найти в такой радужной композиции конкретное произведение. Это практически невозможно.
И человек, который выстраивает отношения с вещами подобным образом, часто переносит этот принцип и на людей.
Для него может оказаться важнее не то, кто вы есть на самом деле, а насколько эффектно выглядите рядом с ним.
Не ваш характер, а ваш статус.
Не ваши чувства, а то, насколько красиво вы вписываетесь в созданную картину мира.
Второе, что я увидел, — классическое управление впечатлением.
Квартира Елены казалась не домом, а сценой.
Я был не гостем, а зрителем.
А сама хозяйка словно играла роль в спектакле под названием:
«Посмотрите, какая я утонченная, образованная и успешная».
Книги были главной декорацией.
Они должны были говорить:
«Я много читаю. Я интеллектуальна. Я культурна».
Но способ их размещения сообщал совершенно иное:
«Мне очень важно, чтобы окружающие считали меня умной, но сами книги интересуют меня гораздо меньше, чем производимое впечатление».
Не покидало ощущение, что многие тома вообще ни разу не открывались.
Будто их приобретали по цвету обложек или просто заполняли пустые ячейки красивыми переплетами.
В результате возникал странный парадокс: человек создавал образ, который сам же и разрушал.
Потребность контролировать всё
Есть и третья деталь.
Чтобы выстроить такую систему и постоянно поддерживать ее в идеальном состоянии, недостаточно обычной любви к порядку.
Здесь уже чувствуется почти навязчивая потребность в контроле.
Мир непредсказуем.
Люди меняются.
Эмоции невозможно упорядочить.
И тогда появляется желание создать вокруг себя стерильное пространство, где все подчиняется строгим правилам.
Даже книги, которые по своей природе существуют ради свободы мысли и разнообразия идей, должны подчиняться единственному критерию — цвету.
Это своеобразная попытка укротить хаос.
Я невольно представил, какой эта женщина может быть в отношениях.
Вероятно, она так же будет стараться упорядочить чувства другого человека, требовать соответствия своим представлениям, подгонять живую личность под заранее созданную схему.
Любая спонтанность, любой неожиданный эмоциональный всплеск могут восприниматься ею как угроза установленному порядку.
Не человек рядом, а часть интерьера.
Не партнер, а элемент композиции.
Когда внешний блеск вытесняет смысл
Разумеется, любовь к красивому интерьеру сама по себе не делает человека плохим.
Между уютным домом и стерильной витриной существует огромная разница.
Кстати, мне доводилось видеть и другую крайность — когда книги разворачивают корешками внутрь, создавая модную однотонную стену.
Для меня это еще более красноречивое послание:
«Мне не нравится индивидуальность моих книг. Я хочу, чтобы они были одинаковыми».
Это уже похоже не столько на любовь к порядку, сколько на стремление стереть различия и скрыть уникальность.
Сначала книжную.
А затем, возможно, и собственную.
Почему я все-таки ушел
Если посмотреть на мои собственные полки, то там царит творческий беспорядок.
Психология соседствует с философией.
Рядом могут стоять классические романы и современные авторы.
Какие-то книги лежат стопками на полу.
Сегодня Фолкнер у меня мысленно спорит с Мураками, а завтра рядом оказывается Юнг.
Покидая идеальную квартиру Елены, я испытал странное облегчение.
Словно выбрался из красивого, но лишенного воздуха аквариума.
Я не остался на чай вовсе не из-за книг.
Просто в тот момент понял: полноценного разговора не получится.
Мне трудно общаться с человеком, для которого Толстой — это прежде всего «темно-серый оттенок», а Ремарк — «красивый бордовый корешок».
Я бы сидел напротив и любую фразу о глубине чувств или эмоциональном интеллекте воспринимал бы как фальшивую ноту.
Я ушел потому, что всегда ищу в людях содержание.
А Елена своим стеллажом очень громко сообщила мне, что для нее важнее форма.
И, похоже, в ее тщательно подобранную палитру я тоже не вписался.
А вы как считаете? Остались бы вы на чай, посчитав все это лишь проявлением любви к эстетике?
