Я шла на свидание с Николой в абсолютно спокойном настроении: его анкета на сайте знакомств выглядела обнадеживающе, 32 года, айтишник, «любит путешествовать, слушает джаз и обожает кошек». В переписке он производил впечатление воспитанного, хотя и слегка вялого собеседника: инициативу в основном проявляла я, но решила, что это типичная застенчивость человека технического склада. Я представляла встречу максимально будничной: он один, возможно, с цветами или хотя бы с неловкой улыбкой. Реальность оказалась куда более яркой и драматичной, чем любой сериал.
Никола пришёл не один. Рядом с ним, словно занимая весь маленький столик, сидела женщина лет шестидесяти с лицом, способным мгновенно подавить любую волю. Прическа, залитая лаком до состояния металлического купола, и строгий костюм цвета «мокрый асфальт» мгновенно дали понять: вечер обещает быть непростым.
Первой мыслью было развернуться и уйти, притворившись, что перепутала вход, адрес, район, а может, даже континент. Но любопытство оказалось сильнее, да и привычка влезать в странные ситуации взяла верх. Я собрала волю в кулак, глубоко вдохнула и всё-таки подошла к столику.
— А вот и она, — громко объявила женщина, не оставив Николе ни малейшего шанса поздороваться. Её взгляд был как у эксперта, оценивающего сомнительный товар перед вскрытием упаковки.
— Садись. Мы опаздываем на две минуты. Пунктуальность — это вежливость королев, хотя, очевидно, не для всех. В нашей семье принято ценить чужое время, — продолжила она.
Никола виновато улыбнулся, втянул голову в плечи и уткнулся в меню, словно надеясь раствориться среди строк с блюдами.
— Мама просто решила посидеть с нами, — пробормотал он, не поднимая глаз. — Она как раз была рядом…
— Я не была рядом, Никола, — резко перебила она, постукивая пальцами, украшенными массивными кольцами, по столу. — И не лги, тебе это не идёт. Я приехала специально. Ты прекрасно знаешь, что у тебя абсолютно нет вкуса на женщин. Постоянно выбираешь неподходящих. Кто-то должен оценить товар, прежде чем ты снова потратишь деньги и нервы зря.
В этот момент во мне окончательно исчезла та самая воспитанная девушка, которую с детства учили уважать старших, терпеть и молчать. Но вместо того, чтобы устраивать сцену или уходить с зажатой внутри обидой, я решила: раз уж это собеседование, пусть будет по правилам. Только вопросы буду задавать я, и условия определю сама.
Спокойно сняв пальто, я медленно повесила его на спинку стула, поправила блузку и, глядя прямо в холодные оценочные глаза «мамы» (назовём её Тамара Петровна), с вежливой, но хищной улыбкой произнесла:
— Подход мне импонирует. Я тоже человек практичный и предпочитаю жёсткий реализм. В наше время самое ценное — время. Раз уж мы решили обойти стадию флирта, взаимных вздохов и романтических иллюзий и сразу перейти к деловым переговорам о возможном объединении активов и создании новой семейной ячейки, у меня есть несколько принципиальных вопросов как к кандидату, так и к его официальному представителю.
Я демонстративно достала блокнот и ручку. Это был чистый спектакль, но эффект оказался впечатляющим: лица обоих вытянулись. Никола буквально закамел, а Тамара Петровна на несколько секунд потеряла дар речи.
Я прекрасно понимала: начинать нужно с самого уязвимого места — с базы. Маменькины сынки, а Никола был именно таким, классическим, почти «подручниковым» примером: они любят прикрывать бытовую и финансовую несостоятельность разговорами о «семейных традициях» и «особой близости с родителями».
— Итак, Никола, — сухим бухгалтерским тоном начала я, полностью игнорируя его безуспешные попытки позвать официанта, — Тамара Петровна справедливо затронула тему расходов и рисков. Давайте сразу разложим всё по полочкам, чтобы в будущем не возникло неприятных сюрпризов. На чьей территории вы сейчас проживаете?
— Ну… мы живём в большой трёхкомнатной квартире в центре… — начал он неуверенно.
— Это квартира вашей мамы? — перебила я, делая заметку в блокноте и подчёркивая её жирной линией.
— Это наша семейная квартира! — возмутилась Тамара Петровна, явно ощущая, как контроль ускользает.
— Понятно. Значит, юридически недвижимость оформлена на вас, Тамара Петровна, а у Николы нет прав собственности. Продолжим. Никола, какую часть расходов вы оплачиваете: коммунальные услуги, продукты, бытовую химию? Или вы полностью отдаёте зарплату маме, а она уже выделяет вам деньги на карманные расходы и транспорт?
Никола покраснел так сильно, что слился с бордовой обивкой дивана.
— Я… я помогаю по дому… Мама лучше знает, как распределять бюджет…
— То есть финансовой самостоятельности у вас нет, — подытожила я достаточно громко, чтобы это услышали и за соседними столиками. — Тамара Петровна, вы понимаете, что в случае нашего брака я планирую либо немедленный переезд Николы ко мне, либо аренду отдельного жилья? Все денежные потоки, которые сейчас идут в ваш бюджет, будут направлены исключительно на нужды нашей семьи. Вы готовы к потере «удобного соседя», который оплачивает ваши прихоти?
Тамара Петровна буквально захлебнулась воздухом, лицо вспыхнуло.
— Никто никуда не поедет! Это абсурд! У Николы слабая поджелудочная, гастрит, ему нужна особая диета, которую умею готовить только я! Ни одна жена не станет лепить паровые котлеты в пять утра!
Это было почти подарком. «Слабая поджелудочная» — любимый инструмент удержания взрослых сыновей.
— Отлично, тогда переходим к медицинскому блоку, — с серьёзным видом я перелистнула страницу. — Так как вы, мама, присутствуете здесь в роли главного специалиста и лечащего врача, давайте сразу озвучим полный перечень. Хронические заболевания? Наследственные риски? Психосоматика? Алкогольная зависимость в семье? Психические отклонения?
Посетители за соседними столиками уже явно слушали. Девушка с ноутбуком перестала печатать, пара у окна забыла про десерт, а официант замер с блокнотом, боясь пропустить кульминацию.
— Как вы смеете! — прошипела Тамара Петровна, переходя на крик. — У нас интеллигентная, профессорская семья! Мы потомственные…
— Интеллигентность, к сожалению, не защищает от комплексов и бытовой несостоятельности, — холодно перебила я. — Никола, теперь вопросы к вам. Вы сами записываетесь к врачам через электронные сервисы? Помните названия своих лекарств? Или мама сопровождает вас и говорит, где у «мальчика» болит? А стиральной машиной умеете пользоваться? Различаете режим «хлопок» и «синтетика»? Знаете, куда заливать кондиционер?
Взрослый, физически здоровый мужчина на глазах превращался в испуганного школьника, вызванного к директору. Жалости я не испытывала, только раздражение от впустую потраченного времени.
— Он у меня всё умеет! — вскрикнула мать, бросаясь на амбразуру. — Просто ему это не нужно, пока есть я! Я мать! А жена обязана заботиться о муже, создавать уют, а не устраивать допросы! Вы нам не подходите!
— Понятно, — кивнула я, словно сложив последний пазл. — Значит, вы ищете не жену, а прислугу. Обязанности: диетическое приготовление пищи, уборка, стирка, эмоциональное обслуживание Николы и регулярное выслушивание ваших претензий. А что предлагается взамен? Соцпакет? Отпуск? Премии? Или только честь называться невесткой Тамары Петровны и терпеть ваши визиты?
На тот момент Тамара Петровна уже горячечно собирала сумку, но у меня оставался контрольный вопрос.
— И на конец, самый деликатный момент, который обычно стесняются обсуждать. Тамара Петровна, с учётом вашей степени слияния с сыном, вы будете держать руку на пульсе? Или ограничитесь утренними советами, оценивая шумоизоляцию стен?
Никола вскочил, опрокинув стул. Грохот заставил всю залу обернуться.
— Это уже слишком! Ты ненормальная! Больная!
— Я ненормальная? — рассмеялась я, и смех этот был искренним, освобождающим. — Никола, оглянись. Ты привёл маму на первое свидание. Позволил ей назвать меня «товаром». Ты сидел молча, пока две женщины обсуждали твою поджелудочную и твои трусы.
Тамара Петровна, багровая от ярости, уже тянула сына к выходу, бурча проклятия.
— Пошли отсюда! Хамка! Я же говорила, в интернете одни шлюхи!
Они исчезли из кафе быстрее, чем пробка из тёплого игристого вина. Чай остался нетронутым, над чашками сиротливо парил дымок. Официант убрал приборы и с искренним уважением сказал:
— За счёт заведения, мадам. Это было лучше любого кино. На вашем месте я ещё и компенсацию за моральный ущерб попросил бы.
