Наталья не сразу поняла, что обращаются именно к ней.
— Скажи своему сыну, пусть уступит Серёже место, — настойчиво произнесла золовка.
Самолёт ещё даже не начал движение по полосе, а Ярослав уже прилип к иллюминатору и с интересом разглядывал технику на аэродроме. Серёжа, сын Майи, сидел через проход и от скуки ковырял подлокотник кресла.
— Что, прости? — переспросила Наталья.
Майя недовольно цокнула языком.
— Ярослав старше на год. Значит, должен уступить младшему!
Наталья перевела взгляд на сына. Тот прижался виском к стеклу, но сидел у окна вовсе не ради красивого вида.
— Его укачивает у прохода, — спокойно ответила она. — Меняться местами он не станет.
Майя раздражённо выдохнула:
— А мой ребёнок хочет смотреть в окно! Ему неудобно сидеть с краю!
Наталья лишь покачала головой. Порой чужая бесцеремонность поражала её всё сильнее.
— Тогда надо было заранее выбирать подходящие места, — сухо сказала она и поправила сыну наушники. — О чём ты думала, когда бронировала билеты?
Майя уже раскрыла рот для новой претензии, но к креслам подошла Юлия Петровна. Свекровь мрачно посмотрела на невестку и приказным тоном произнесла:
— Наталья, поменяй детей местами. Серёжа хочет сидеть у окна — значит, будет сидеть у окна. И это не обсуждается.
Говорила она так уверенно, будто решала вопрос скидки на рынке.
Наталья решила не вступать в перепалку. Она уткнулась взглядом в рекламную брошюру, торчащую из кармана впереди стоящего кресла, и сделала вид, что ничего не слышит.
Юлия Петровна продолжала стоять рядом, Майя крутилась возле неё, а Наталья лишь думала о том, когда они наконец уйдут. Скандалить перед вылетом совсем не хотелось.
В этот момент вернулся Максим. Он протиснулся мимо матери и сестры, сел рядом с женой, и Юлия Петровна тут же выпалила:
— Ярослав должен поменяться с Серёжей! Ребёнок хочет к окну!
Наталья невольно задержала дыхание, ожидая реакции мужа.
— Мы специально бронировали эти места рядом и доплачивали за них, — спокойно, но жёстко ответил Максим. — Ярослав сидит у окна, потому что его укачивает. Хватит уже.
Майя раздражённо прошипела:
— Это тебя жена испортила! Совсем про родную сестру не думаешь!
После чего увела мать обратно на их места.
Максим пристегнулся. Наталья устало положила голову ему на плечо.
— Напомни ещё раз, зачем мы вообще согласились ехать отдыхать вместе с твоими родственниками?
Максим тяжело потёр переносицу.
— Мама настояла. Ей захотелось семейного отпуска. Прости… я не смог отказаться.
Наталья тихо вздохнула.
— Ладно. Потерпим неделю. Потом снова будем жить в разных концах города и видеться только по праздникам.
Максим улыбнулся, а Наталья спрятала лицо у него на плече, чтобы муж не заметил, как исчезла её собственная улыбка.
За иллюминатором медленно поплыла взлётная полоса. Самолёт начал разгон, а внутри у Натальи уже поселилось неприятное ощущение, будто этот отпуск добром не закончится.
Наконец перелёт остался позади. Отель оказался вполне приличным: светлые стены, кондиционер, балкон с видом на бассейн.
Наталья разложила вещи по шкафу, развесила купальники и раскрыла буклет с экскурсиями, который взяла на стойке регистрации.
— Смотри, — сказала она Максиму, раскладывая каталог на кровати. — Старый город, крепость, прогулка на катере… Мы ведь не собираемся целую неделю валяться на пляже?
Максим заглянул через её плечо и ткнул пальцем в фотографию древней крепостной стены.
— Вот это классно. Ярославу точно понравится.
За завтраком Майя лениво ковыряла вилкой омлет и жаловалась Юлии Петровне, как «бедного Серёженьку» обидели в самолёте.
— Не дали ребёнку у окна посидеть! Он потом весь полёт плакал!
Наталья молча ела и не вмешивалась. Максим спросил мать, как ей номер, удобно ли спать. Свекровь тут же переключилась на жалобы на слишком мягкий матрас.
— Мы после завтрака на пляж, — объявила она после второй чашки кофе. — Купаться и загорать. Вы идёте?
Наталья неопределённо кивнула, Максим ответил: «Посмотрим». После этого все разошлись.
Снова встретились только в обеденном зале. Ярослав влетел первым, счастливый и раскрасневшийся.
— Бабушка, мы были в старом городе! Там такие стены огромные, башни, а возле моря столько красивых камней! Я себе один нашёл, домой привезу!
Он достал из кармана гладкий серо-голубой камешек, отполированный морем, размером почти с перепелиное яйцо, и положил рядом с тарелкой.
Серёжа тут же оживился и протянул руку.
— Дай.
Ярослав сразу накрыл камень ладонью.
— Нет. Это мой.
— Хочу! Я тоже хочу! — Серёжа ударил ложкой по столу. — Мама! Я хочу этот камень!
Лицо мальчика перекосилось, губы задрожали, и уже через секунду по ресторану разнёсся громкий рёв.
Майя погладила сына по голове и повернулась к Ярославу:
— Ярослав, не жадничай. Отдай младшему брату камушек, ты ещё себе найдёшь.
Подбородок у мальчика дрогнул. Он сразу посмотрел на мать, ожидая защиты.
— Этот камень принадлежит моему сыну, — спокойно сказала Наталья. — И отдавать его он никому не обязан. Хотите такой же — съездите в старый город и найдите.
Юлия Петровна тут же вступилась за любимого внука.
— Наталья, Максим, вы растите Ярослава жадным? Вам что, жалко обычный камень?
— Мама, хватит, — устало произнёс Максим.
Но свекровь не успокаивалась:
— Я просто говорю правду! Жадность никого не украшает! И ты, Максим, хорош — вместо того чтобы научить сына делиться, поддерживаешь его эгоизм!
Наталья поднялась из-за стола и взяла Ярослава за руку. Тот послушно пошёл за ней, крепко прижимая камешек к груди. Мальчик всхлипывал и вытирал нос рукавом футболки.
Вернувшись в номер, Наталья присела перед сыном на корточки.
— Это твой камень. И ты никому не обязан его отдавать. Запомни это.
Ярослав наконец немного успокоился и даже улыбнулся. Наталья отправила его умываться, а спустя десять минут он уже спал, измученный впечатлениями.
Максим пришёл через полчаса. Тихо сел на край кровати рядом со спящим сыном.
— Я поговорил с ними.
Наталья смотрела в окно на бассейн.
— Мне всё равно, что именно ты сказал. Но больше вместе мы есть не будем. Хватит. Я не позволю портить отпуск ни ребёнку, ни нам.
Максим спорить не стал.
Оставшиеся дни они существовали словно отдельно друг от друга. Завтракали в разное время, на пляже выбирали разные места, а ужинать уходили в кафе за пределами отеля.
Ярослав снова стал весёлым, перестал тревожно оглядываться в ресторане. Наталья спокойно загорала, Максим нырял с маской и приносил сыну красивые ракушки.
В день отъезда они спустились в хол ждать трансфер. Майя, Серёжа и Юлия Петровна уже сидели в креслах у входа. За последние четыре дня они почти не разговаривали, и сейчас тоже молчали.
Ярослав сидел верхом на чемодане и болтал ногами. На его руке поблёскивал новый плетёный браслет — синий с белыми бусинами. Они купили его на рынке в старом городе, и мальчик почти не снимал украшение.
Серёжа, конечно же, сразу заметил браслет. Некоторое время он молча смотрел, а потом резко подбежал.
— Хочу! Хочу этот браслет! Отдай!
Наталья уже поднялась, чтобы увести сына, но Серёжа оказался быстрее. Он вцепился в браслет и резко дёрнул.
Нить лопнула.
Бусины разлетелись по мраморному полу, раскатились под кресла, чемоданы и стойку регистрации.
Синие и белые шарики рассыпались по всему холлу. И в этот момент Наталья почувствовала, как внутри окончательно рвётся последняя ниточка терпения.
Ярослав посмотрел на пустое запястье. От браслета остался лишь обрывок нити. Он сам долго выбирал это украшение, просил продавца заменить одну бусину, носил его не снимая.
Губы мальчика задрожали, и он тихо расплакался, закрыв лицо руками. Серёжа тоже ревел — только намного громче и истеричнее.
— Мама! Это мой браслет порвался! Это он виноват!
И тогда Наталью прорвало.
— Невоспитанный маленький вредитель! Ты умеешь только ломать чужие вещи и портить всем настроение!
Она присела перед сыном и вытерла ему слёзы.
— Сейчас купим новый браслет. Я видела внизу стойку с сувенирами. Пойдём выберем другой.
Майя задохнулась от возмущения.
— Как ты смеешь так разговаривать с моим ребёнком? Немедленно извинись!
Наталья выпрямилась и холодно посмотрела ей в глаза.
— Извиняться за то, что твой сын абсолютно невоспитан, я не собираюсь. Это твоя вина, Майя. Ты позволяешь ему хватать чужое, устраивать истерики и ломать вещи. И виновата в этом только ты.
Она взяла Ярослава за руку и ушла к сувенирной лавке.
В обратном самолёте Ярослав снова сидел у окна. На руке у него красовался новый браслет — похожий на прежний, только бусины были чуть крупнее.
Он крутил его на запястье и улыбался. И для Натальи этой улыбки было достаточно, чтобы не жалеть ни об одном сказанном слове.
Майя сидела через несколько рядов — прямая, как струна, с каменным лицом. Юлия Петровна рядом молчала. Максим за весь перелёт ни разу не заговорил с сестрой.
В аэропорту они вызвали разные такси. Никто не обнимался на прощание и не предлагал повторить совместный отпуск. Два багажника захлопнулись почти одновременно, и машины разъехались в разные стороны.
После этого они больше не общались — ни со свекровью, ни с Майей. Наталья ждала звонков, скандалов или хотя бы длинных голосовых сообщений от Юлии Петровны, но в ответ была только тишина.
И когда прошёл день рождения Майи, а приглашения они так и не получили, Наталья наконец спокойно выдохнула.
Похоже, скандал в гостиничном холле всё-таки принёс пользу. Их оставили в покое. А значит, больше не будет совместных поездок, бесконечных «уступи», «поделись», «отдай». Не будет истерик Серёжи и испорченного настроения Ярослава.
И это было лучшим итогом всей поездки.
