— Мам, а папа сегодня придёт?

Миша шагал рядом, крепко держась за мамину руку, и смотрел на неё снизу вверх, щурясь от яркого солнца. Анна незаметно сильнее сжала его маленькую ладонь.

— Не знаю, сынок. У папы работа.

— Опять работа?

— Опять.

— А он обещал меня на рыбалку отвезти. Помнишь? Сказал, что в субботу точно поедем. А потом ещё раз обещал. И удочки забрал.

Анна ничего не ответила. Удочки Илья действительно увёз — вместе со своими вещами, курткой, ботинками и инструментами. Только не на рыбалку.

— Может, он сейчас как раз рыбу ловит? — не унимался Миша. — А потом привезёт большую-пребольшую?

— Может быть, — тихо ответила Анна.

У входа в детский сад мальчик отпустил её руку и помчался к друзьям. Уже на бегу обернулся:

— Мам, скажи папе, чтобы самую большую поймал! Вот такую!

Он широко развёл руки в стороны. Анна улыбнулась и помахала ему вслед. Но как только двери садика закрылись за сыном, улыбка исчезла сама собой.

Три недели. Уже три недели она каждый день придумывала для ребёнка новые ответы: «папа на работе», «у него объект», «он занят». И с каждым разом ложь звучала всё фальшивее. Но правды у неё тоже не было. Только пустая прихожая и короткое сообщение от Ильи: «Ты сама меня довела. Пока поживу отдельно. Родителям всё объясню сам».

Только он ничего никому не объяснил.

Анна медленно шла через двор домой и думала о том, что сегодня у неё выходной. Нужно убрать квартиру, постирать, разобрать вещи Миши, протереть пыль — обычные дела, на которые в последние недели совсем не оставалось сил. Работа, дом, ребёнок — на большее она просто не вытягивала.

Последние месяцы Илья занимался ремонтом большого дома в Сочи. Заказ был хороший, платили достойно, но объект находился далеко, и он всё чаще оставался там ночевать. Сначала один раз в неделю, потом через день, потом почти постоянно. Объяснение всегда было одно: дорогие материалы, пустой дом, бессмысленно ездить ночью обратно в Адлер.

Анна долго терпела. Потом начала замечать мелочи. Телефон, лежащий экраном вниз. Раздражение на обычные вопросы. Короткие ответы. Постоянное: «Я работаю, а ты устраиваешь допрос».

Она перестала спрашивать. Но перестать замечать уже не могла.

Три недели назад всё закончилось окончательно.

Илья вернулся поздно вечером — слишком чистый после стройки, с запахом чужого кондиционера на футболке. Анна спросила, где он был. Он вспыхнул мгновенно: обвинил её в подозрительности, заявил, что устал возвращаться туда, где его постоянно контролируют.

Анна ответила, что устала тоже.

Тогда он молча взял телефон, ключи, куртку — и ушёл. Спокойно. Без скандала. Даже дверью не хлопнул. Будто решение давно было принято, а повод просто подвернулся.

На следующий день приехали его рабочие забрать инструменты и вещи. Потом пришло одно сообщение: «Ты сама меня довела».

И всё.

Ни звонка, ни разговора. Только тишина и ребёнок, который каждый день спрашивал, когда папа вернётся.

Телефон зазвонил, когда Анна уже поднималась по лестнице к квартире. На экране высветилось: «Мария Степановна».

— Анечка, здравствуй, — голос свекрови звучал слишком мягко. — Мы тут с Николаем Егоровичем по делам в вашу сторону едем. Хотели заехать, Мишу повидать. Илье звоним — не отвечает. Ты дома?

Анна остановилась на лестничной площадке.

— Да, дома. Мишу только в садик отвела.

— Вот и хорошо. Мы через час будем. Я пирожков привезла, он же любит с картошкой.

Свёкры жили далеко, в станице под Краснодаром. Просто так в гости они не приезжали. Последний раз были зимой, на Новый год.

Анна вошла в квартиру и медленно прикрыла дверь.

Они не знали, что Илья ушёл.

Он обещал поговорить с родителями сам. А она не стала звонить первой — не хотела жаловаться и выполнять за него эту неприятную работу.

Она поставила чайник и принялась за уборку.

Через час в дверь позвонили.

Мария Степановна появилась на пороге с пакетами и привычным запахом тяжёлых духов.

— Анечка, ты совсем похудела! — всплеснула она руками. — Не кормишь себя, что ли?

— Всё нормально, Мария Степановна. Работа.

Николай Егорович молча занёс сумки в кухню. Невысокий, крепкий, с тяжёлым взглядом человека, который привык всё замечать. Его глаза сразу скользнули по пустой вешалке в прихожей.

— Илья где? — спросил он.

— На объекте, — автоматически ответила Анна.

Они сели пить чай. Разговор сначала шёл обычный: работа, дорога, цены, садик. Но напряжение постепенно сгущалось.

Николай Егорович несколько раз пытался дозвониться сыну. Безрезультатно. Потом пришло короткое сообщение: «На работе. Потом».

Мария Степановна по пути в ванную заметила отсутствие мужских вещей. Николай Егорович вернулся с балкона слишком задумчивым.

Они уже всё понимали. Просто ждали, кто первый скажет это вслух.

Разговор начался неожиданно.

— Анечка, — Мария Степановна улыбнулась, — нам тут Зинаида Фёдоровна интересное рассказала. Её дочка в Сочи живёт и вроде видела Илью с какой-то женщиной возле поликлиники. Та женщина, говорят, беременная.

Она даже рассмеялась:

— Мы подумали — может, вы нам сюрприз готовите? Может, ещё один внук будет?

Анна замерла.

— Это не я, — тихо сказала она.

Улыбка свекрови медленно исчезла.

— Как не ты?

— Я не беременна. И женщину эту не знаю.

На кухне повисла тяжёлая тишина.

Мария Степановна растерянно посмотрела на мужа.

— Илья сказал, что это хозяйка дома, где он ремонт делает. Что ей плохо стало, он её в больницу отвёз…

Николай Егорович внимательно посмотрел на Анну.

— Его вещей дома нет. Он вообще здесь живёт?

Анна опустила глаза.

— Нет. Уже три недели.

— И ты молчала? — ахнула свекровь.

— Он сказал, что сам вам всё объяснит.

Николай Егорович резко стукнул ладонью по столу:

— А может, ты сама его довела? Мужик просто так из дома не уходит!

— Коля, подожди… — попыталась остановить его жена.

Но он уже завёлся:

— Может, пилила его постоянно? Ревновала? Скандалы устраивала?

Анна медленно поставила чашку на стол.

— Хотите знать правду — хорошо. Я расскажу.

И она рассказала всё.

Как Илья всё чаще пропадал в Сочи. Как начал скрывать телефон. Как раздражался на любые вопросы. Как однажды ушёл и даже не попытался объясниться.

— Про другую женщину я не знала, — закончила Анна. — Только догадывалась, что кто-то есть.

Николай Егорович слушал мрачно.

— Не верю, — наконец сказал он. — Илья не такой.

— Я ничего не скрываю, — спокойно ответила Анна.

— Может, ты сама дома его так довела, что он сбежал?

— Николай Егорович, я его не выгоняла.

Мария Степановна уже не выглядела уверенной. Она сидела бледная и растерянная.

— Господи… Почему же он нам ничего не сказал?..

— Потому что это сделал он, а не я, — тихо ответила Анна.

Тогда Николай Егорович снова набрал сына и включил громкую связь.

На пятом гудке Илья ответил:

— Пап, я занят.

— Мы у Ани сидим, — медленно произнёс Николай Егорович. — Тебя дома нет три недели. Где ты?

— Я же говорил — на объекте.

— Какой объект? Нам сказали, тебя с беременной женщиной видели.

В трубке повисла пауза.

И вдруг где-то рядом послышался женский голос:

— Илья, ты скоро?

Николай Егорович медленно закрыл глаза.

— Кто это?

— Пап, вы всё неправильно поняли…

— Я тебя спрашиваю — кто это?!

— Не лезьте в мою жизнь! — сорвался Илья.

Тишина после его крика стала почти звенящей.

Анна сидела неподвижно. Всё, чего она боялась, подтвердилось окончательно.

Николай Егорович заговорил тихо, но так жёстко, что Мария Степановна заплакала.

— Значит так. Я тебя не так воспитывал. У тебя сын растёт. Пятилетний ребёнок каждый день спрашивает, когда папа придёт домой. А папа сидит у чужой бабы и прячется от семьи.

— Пап…

— Мы хотели помочь вам с квартирой. Два миллиона откладывали. Но после того, что ты сделал, ни копейки ты не увидишь. Деньги пойдут Мише. А ты живи как хочешь.

— Пап, подожди…

— Разговор закончен.

Он нажал отбой.

Мария Степановна тихо плакала.

— Анечка, прости нас… Мы ещё на тебя набросились…

— Вы не знали, — спокойно ответила Анна.

Николай Егорович подошёл к окну и долго стоял молча.

— Мы в ваши отношения лезть не будем, — наконец сказал он. — Но внука не бросим. И сына оправдывать тоже не станем.

Перед уходом Мария Степановна крепко обняла Анну.

— Если понадобится помощь — звони. В любое время.

Когда дверь за ними закрылась, квартира снова погрузилась в тишину.

Анна посмотрела на часы — пора было забирать Мишу из садика.