Дверь дорогого внедорожника резко распахнулась, и в салон ворвался ледяной ветер вперемешку с проливным дождём.
— Выходи уже! Из-за тебя я опаздываю на важную встречу! — сорвался на крик Игорь, нервно постукивая пальцами по рулю и поглядывая на часы.
Галина Петровна растерянно моргала, пытаясь разглядеть через мокрое стекло хоть что-нибудь. Вокруг была только серая трасса, пустырь и старая остановка, от которой остался один ржавый каркас. До города было ещё далеко — километров пять, не меньше.
— Игорёк… сынок… ну довези меня хотя бы до метро. Я же только из больницы, у меня давление сегодня скачет… и папки тяжёлые… — её голос дрожал, выдавая усталость и беспомощность пожилого человека.
— Мам, я уже целый час таскаюсь с тобой по этим пробкам! У меня контракт срывается! Автобус скоро будет — подождёшь!
— Игорь, здесь пригородный автобус. Он ходит раз в полтора часа…
— Значит, посидишь! Я тебе не бесплатное такси! Выходи! — зло рявкнул он и, перегнувшись через мать, выбросил её сумку прямо в грязную лужу.
Галине Петровне пришлось выйти следом, чтобы не упасть вместе с вещами. Она даже не успела закрыть дверь машины, как сын сам захлопнул её изнутри. Внедорожник резко рванул вперёд, окатив женщину веером грязных брызг.
Она медленно опустилась на мокрую лавку. Холодная вода стекала по лицу, смешиваясь со слезами. Внутри будто что-то окончательно сломалось — громко, болезненно и безвозвратно.
Три месяца назад она продала свою дачу. Место, где каждая яблоня была выращена её руками, где маленький Игорь бегал босиком по траве и прятался в кустах смородины. Продала только потому, что сын стоял перед ней на коленях и умолял помочь.
— Мамочка, бизнес рушится! Мне срочно нужны деньги! Одолжи, я всё верну через полгода, с процентами! Без тебя я пропаду!
Она поверила ему. И отдала восемьсот тысяч гривен — все деньги, которые получила за дачу.
А сегодня этот самый «бизнесмен» выбросил её под дождём, словно ненужную старую вещь.
В кармане завибрировал старенький телефон. Номер был незнакомый.
— Галина Петровна? Это Вероника, девушка Игоря. Нам срочно нужно поговорить.
На следующее утро Галина сидела в дешёвой кофейне возле вокзала. Напротив неё расположилась красивая ухоженная женщина. Под свободным пальто уже отчётливо виднелся округлившийся живот.
— Вы беременны? — едва слышно спросила Галина.
— Пятый месяц, — горько улыбнулась Вероника. — Ваш сын вам ничего не сказал? Хотя неудивительно. Он прекрасно умеет скрывать правду.
Она достала из сумки папку и положила её на стол.
— Вчера я искала у него свои анализы и случайно нашла вот это.
Галина Петровна опустила глаза на документы. Перед ней лежал договор купли-продажи дорогой трёхкомнатной квартиры в новом жилом комплексе. Всё было оформлено исключительно на Игоря. Дата сделки полностью совпадала с днём, когда она перевела сыну деньги за проданную дачу.
— Он рассказывал мне, что это его премии и бонусы, — голос Вероники дрожал. — Говорил, что сам заработал нам на будущее. А вчера коллега из офиса рассказала, как он смеялся в курилке и хвастался друзьям, что «выкинул старую на трассе, чтобы не портила настроение перед встречей».
У Галины закружилась голова. Казалось, стены кофейни поплыли перед глазами.
— Моей мамы нет уже десять лет, — неожиданно расплакалась Вероника. — Я бы всё отдала, чтобы хотя бы ещё раз подержать её за руку. А он свою мать бросил под ливнем… Я сегодня утром ушла от него. Не хочу, чтобы мой ребёнок рос рядом с таким человеком.
Вернувшись домой, Галина Петровна долго сидела в темноте. Слёз больше не было. Они закончились там, на остановке под дождём. Вместо них пришла холодная, тяжёлая ярость.
Вечером зазвонил телефон. На экране высветилось: «Сыночек».
— Мам, скинь тысяч пять до зарплаты. Вероника психанула и съехала, а мне надо отвлечься…
— Игорь. Я знаю про квартиру. И про то, куда ушли деньги за дачу.
На другом конце провода повисла тишина. А потом раздался смех — злой, наглый, циничный.
— Ну и что? Купил квартиру! Тебе жалко для сына? Ты сама мне деньги отдала!
— Ты клялся, что берёшь их в долг на бизнес.
— Мам, ну какой долг между своими? — раздражённо фыркнул он. — Захотела помочь — помогла. Теперь не выноси мне мозги.
— Ты высадил меня на трассе под ливнем. У меня давление было под двести.
— Ой, только не строй из себя мученицу! Автобусы ведь ходят! Я не просил меня рожать, чтобы потом всю жизнь быть твоим водителем и спонсором! Я тебе ничего не должен!
После этих слов он просто бросил трубку.
Галина Петровна медленно положила телефон на стол. В голове звенели его слова: «Не просил меня рожать». «Ничего не должен».
Уже утром она сидела в кабинете адвоката.
— Шансы есть? — сухо спросила она, выкладывая распечатки банковских переводов.
Юрист внимательно просмотрел бумаги и нахмурился.
— Договора займа нет. Но если найдётся свидетель, который подтвердит, что деньги действительно давались в долг…
— Свидетель есть, — спокойно ответила Галина. — Его бывшая гражданская жена. Она готова всё подтвердить.
Адвокат усмехнулся:
— Тогда у нас хорошие перспективы.
Когда Игорь получил судебную повестку и копию иска о взыскании долга и мошенничестве, он примчался к матери в тот же вечер.
Он яростно колотил кулаками в дверь, требуя открыть. Но Галина разговаривала с ним только через цепочку.
— Ты совсем рехнулась?! На собственного сына в суд подала?!
— Как и ты родную мать — в лужу под дождём.
— Ты мне карьеру испортишь! Из-за твоего иска на работе уже проверка началась! Открой дверь!
— У меня пенсия пять тысяч, Игорь. И гипертония. Мне даже на лекарства денег не хватает. Но ведь ты не просил тебя рожать, помнишь? Значит, теперь я живу для себя. Или ты возвращаешь восемьсот тысяч до суда, или мы встретимся в зале заседаний. И да, копию иска я отправила в службу безопасности твоей компании.
— Ты… чудовище!
— Нет, Игорь. Я просто перестала быть удобной жертвой. Уходи.
Через месяц деньги поступили на её счёт. Игорю пришлось взять огромный кредит, чтобы не доводить дело до суда и не потерять работу. В назначении платежа он написал: «Подавись. Ты мне больше не мать».
Галина спокойно прочитала сообщение и нажала кнопку «Удалить контакт».
Теперь она жила совсем иначе. В квартире стало уютно и спокойно. На столе стояли хорошие лекарства и дорогие витамины, которые раньше она не могла себе позволить. В паспорте лежал билет в Трускавец — впервые за сорок лет она собиралась поехать в санаторий.
Однажды в дверь позвонили.
На пороге стояла Вероника. На руках у неё тихо сопела маленькая девочка в розовом комбинезоне.
— Простите, что без предупреждения, — смущённо улыбнулась молодая женщина. — Мы только из роддома. Я хотела вам её показать. Я назвала её Галиной.
Галина Петровна замерла, чувствуя, как к глазам снова подступают слёзы. Но теперь это были совсем другие слёзы — тёплые и светлые.
— Почему Галиной? У тебя ведь не было бабушки с таким именем…
— Зато передо мной есть пример женщины, которая смогла вспомнить о собственном достоинстве и защитить себя, даже когда её предали самые близкие.
Галина осторожно взяла малышку на руки. Девочка открыла глаза и крепко ухватилась маленьким пальчиком за цепочку на её шее.
— Знаешь, Вероника, — тихо сказала Галина Петровна, глядя на ребёнка. — Самое страшное — не остаться одной. Самое страшное — прожить жизнь рядом с человеком, который готов вытереть о тебя грязные ботинки.
За окном ярко светило солнце, высушивая последние лужи после долгих дождей. И впервые за многие годы Галина Петровна почувствовала, что может дышать полной грудью.
Она потеряла сына. Но наконец обрела саму себя.
