— Катя?! Ты должна была быть у родителей! — голос Романа прозвучал резко, с оттенком испуга.
Катерина проснулась раньше будильника и первым делом посмотрела на мужа, который еще спал. Она тихо поднялась, накинула халат и направилась на кухню готовить завтрак. Как всегда. За семь лет совместной жизни это превратилось в привычный ритуал — вставать первой, готовить, накрывать на стол и потом будить мужа ароматом свежего кофе.
На сковороде зашипел бекон, кофемашина начала варить крепкий эспрессо. Катерина взбила яйца и вылила их на раскаленную сковороду. Роман любил яичницу с беконом именно так — с хрустящими краями и жидким желтком. За эти семь лет она изучила все его предпочтения досконально. Знала, что он терпеть не может пережаренный лук, что в кофе добавляет три ложки сахара, что любит, когда рубашки выглажены идеально, без единой складки. Она помнила даже, что он предпочитает слегка поджаренные, но не подгоревшие тосты, и что апельсиновый сок должен быть свежевыжатым, а не из пакета.
— Доброе утро, — Роман зашел на кухню, потягиваясь и зевая. Он сел за стол, даже не взглянув на тарелку, которую Катя поставила перед ним. Его взгляд сразу устремился к телефону, который он достал из кармана халата.
— Роман, я сегодня еду к родителям, — напомнила она, разливая кофе по чашкам. — Ты же помнишь? Я говорила тебе неделю назад, потом напоминала в среду и еще раз вчера вечером.
— Ага, — кивнул он, уткнувшись в телефон и водя пальцем по экрану. — На неделю, да? Или на две? Уже не помню.
— На неделю. Я давно не видела маму с папой. В последний раз была у них на Новый год, а сейчас уже май. Мама жаловалась, что я совсем о них забыла.
— Ну, езжай. Я справлюсь, — Роман отпил кофе и поморщился. — Можно было бы и горячее сделать. Ты же знаешь, я не люблю теплый кофе.
Катерина прикусила губу, но не сказала ничего. Кофе был горячим, просто Роман слишком долго возился с телефоном. Она налила себе тоже кофе и села напротив мужа, наблюдая, как он ест завтрак, не отрываясь от экрана.
— Я оставлю тебе еду в холодильнике. Котлеты, гречку, салат. Только разогреть придется. И телефон мастера-сантехника на холодильнике висит, если что. Еще я отметила, когда приходит консьержка, она может помочь, если возникнут проблемы с домом. И еще…
— Катя, я не маленький, — перебил её Роман, не поднимая глаз от телефона. — Обойдусь как-нибудь. Наконец-то отдохну от твоей опеки. Честно, иногда ты как моя мать — всё контролируешь, за всем следишь.
Эти слова сразили Катерину. Каждое из них резало сердце. Но она сделала вид, что не обращает внимания. Встала и начала собирать посуду со стола. Роман допил кофе и ушел в душ, не поблагодарив за завтрак. Как всегда. За семь лет он ни разу не сказал спасибо за еду. Ни разу не отметил, что завтрак был вкусным. Он воспринимал это как должное, словно воздух, которым дышишь.
Через час Катерина стояла у входной двери с чемоданом. Роман вышел из спальни, одетый на работу. Его рубашка была идеально выглажена — Катя потратила на это весь вечер, тщательно разглаживая каждую складку. На галстуке красовалась шпилька, которую она подарила ему на годовщину.
— Ну, я поехала, — подошла она к мужу, ожидая объятий или хотя бы поцелуя на прощание. Она ждала теплых слов, пожелания счастливого пути, просьбы звонить.
— Давай. Счастливого пути, — он чмокнул её в щеку, не поднимая глаз от телефона. Даже не посмотрел на неё. Даже не обнял по-настоящему.
В поезде Катя достала телефон и написала Роману длинное сообщение о том, как прошла дорога, какая погода за окном, что в вагоне почти никого нет, что она скучает и думает о нем. Она рассказала, что купила его любимый шоколад в дорогу, чтобы привезти. Что мама уже ждет и приготовила его любимые блюда. Что надеется, он не скучает и позаботится о себе.
Роман ответил через три часа одним словом: «Ок». Ни «Хорошо, спасибо», ни «Скучаю тоже». Просто «Ок». Катя старалась не обращать на это внимания и смотрела в окно на мелькающие пейзажи, но ком в горле не рассасывался.
Родители встретили дочь с распростертыми объятиями. Мама приготовила любимые блюда — запечённую курицу с картофелем, салат из свежих овощей, яблочный пирог. Папа рассказывал новости о соседях, жаловался на рост цен, интересовался её работой. За ужином они расспрашивали о Романе, его работе и планах на будущее.
— А как Ромочка? Наверное, скучает? — спросила мама, накладывая добавку картофеля.
— Нормально. Работает много. Устаёт, — ответила Катя, копаясь вилкой в еде. Ей не хотелось признавать, что муж даже по-настоящему не попрощался с ней.
— Ты бы меньше работы на него сваливала, — сказал отец, отрезая кусок хлеба. — Мужчина должен чувствовать себя главой семьи, а не прислугой. У вас ведь есть распределение обязанностей?
Катерина хотела возразить, что именно она ведёт весь дом — готовит, убирает, стирает, гладит, делает покупки, оплачивает счета. Что Роман только работает и приходит домой, где его ждёт накрытый стол, чистая одежда и убранная квартира. Но она промолчала. Не хотелось портить первый вечер у родителей спорами. Не хотелось признаваться, что её брак не такой идеальный, каким она его представляла семь лет назад.
Следующий день Катя помогала маме по хозяйству, пекла те же пироги, которые так любил Роман, с яблоками и корицей, с румяной корочкой. Она уже мечтала вернуться домой и устроить ему сюрприз — привезти гостинцы, обнять, рассказать, как скучала. Представляла, как он обрадуется, как будет счастлив. Вечером она снова написала мужу длинное сообщение. Рассказала, как прошёл день, что мама передаёт привет и печёт его любимые пироги, что она скучала и думает о нём, что приготовит, когда вернется, что купила ему новый свитер, о котором он давно мечтал. Роман ответил через пять часов: «Хорошо». Ни «Спасибо», ни «Я тоже скучаю». Просто одно слово.
Третий день, четвёртый, пятый — всё шло по одному сценарию. Катерина писала мужу длинные сообщения, делилась мелочами, рассказывала о разговорах с родителями, о соседях, о погоде, о том, что видела в магазине, о планах. Спрашивала, как дела на работе, не голоден ли он, всё ли в порядке дома, не забыл полить цветы. Он отвечал односложно, с большими задержками — «Ок», «Да», «Нормально». Ни одного вопроса о её делах. Ни одного признания, что скучает. Катя списывала это на занятость. Наверное, он действительно много работает. Наверное, устает. Наверное, ему неудобно писать длинные ответы в рабочее время. Она придумывала оправдания, не желая признавать очевидное — её мужу всё равно.
На пятый день дальние родственники позвонили родителям и пригласили на свадьбу племянницы в соседний город. Празднование было через два дня, в субботу.
— Катюша, может, поедешь с нами? — предложила мама за вечерним чаем. — Познакомишься с родственниками, увидишь двоюродных сестер. Все спрашивают о тебе.
— Нет, мам. Поезжайте вы с папой, — ответила она, отпивая чай. — Я здесь побуду. Отдохну в тишине. Книжку почитаю, кино посмотрю.
— Ты уверена? — мама посмотрела на дочь с сомнением. — Может, всё-таки с нами? Там будет интересно, музыка, танцы.
— Нет-нет. Поезжайте, повеселитесь. Давно вы вместе никуда не ездили.
Родители уехали рано утром в субботу. Катерина осталась одна в родительском доме и ощутила странную пустоту. Тишина давила на уши. Она бродила по комнатам, листала старые фотоальбомы, вспоминала детство. Смотрела на фотографии себя маленькой — счастливой, беззаботной. Потом на свадебные фотографии — влюблённой, с пылающими глазами, полной надежд. А теперь? Что теперь? Ей пришла идея — вернуться домой раньше срока и устроить Роману сюрприз. Приготовить его любимый ужин, накрыть на стол со свечами, встретить с работы в красивом платье. Как в романтических фильмах. Как в первые годы их отношений.
Катерина быстро собрала вещи, оставила родителям записку на холодильнике и помчалась на станцию. Билеты были, поезд отправлялся через час. Удача! Всю дорогу она улыбалась, представляя, как обрадуется муж её неожиданному возвращению, как обнимет, скажет, что скучал, как проведут романтический вечер вместе. По пути домой зашла в магазин и купила продукты для его любимого ужина — хороший стейк, свежие овощи для гриля, бутылку красного вина, клубнику для десерта. Потратила последнюю зарплату, но не жалела. Главное — порадовать мужа.
Дома было тихо, но не совсем. Катерина осторожно вставила ключ в замок и открыла дверь, стараясь не шуметь. Хотела сохранить эффект неожиданности. В квартире играла тихая, приглушённая музыка, романтичная мелодия. Из спальни доносился женский смех — звонкий, беззаботный. Потом голос Романа — тихий, нежный. Такой, каким он говорил с ней в начале отношений.
Катя замерла в прихожей. Пакеты с продуктами выскользнули из онемевших рук и упали с глухим стуком. Бутылка вина покатилась по паркету. Сердце забилось так сильно, что казалось, вот-вот выскочит. Дыхание перехватило. Она знала. Уже знала, что увидит за дверью. Но не могла поверить. Она медленно, словно во сне, подошла к спальне. Каждый шаг давался с трудом. Ноги ватные, руки дрожали. Дверь была приоткрыта — Роман даже не постарался закрыть её. Не ожидал, что жена вернётся раньше. Катерина заглянула внутрь и увидела то, что разбило сердце на миллионы острых осколков.
На их семейной кровати, под одеялом, которое она сама постирала и выгладила неделю назад, лежал Роман. Рядом с ним — незнакомая девушка с длинными тёмными волосами, в его футболке. Той самой, которую Катя дарила ему на день рождения. Они обнимались, целовались, смеялись. Легко, беззаботно. Как будто это нормально. Как будто у него нет жены, которая семь лет отдавалась ему полностью. Катерина прокашлялась, голос сорвался. Хотела закричать, но горло сжалось, и звук не вышел.
Роман обернулся так быстро, что чуть не упал с кровати. Лицо побледнело, глаза расширились от ужаса, рот открылся, но слов не было несколько секунд.
— Катя?! — голос его дрожал, срывался. — Ты должна была быть у родителей! Что… что ты здесь делаешь?!
— Сюрприз, — сухо ответила Катерина, скрестив руки на груди, чтобы скрыть дрожь. Голос звучал чужим, механическим. — Решила вернуться раньше. Скучала по мужу. Хотела устроить романтический ужин. Только, похоже, ты уже занят.
Незнакомая девушка схватила одежду и метнулась к выходу, не глядя на Катю. Дверь захлопнулась с глухим звуком.
— Это… не то, что ты думаешь! — Роман накинул футболку, руки дрожали. — Катюш, дай объяснить…
— Не то? — Катерина рассмеялась истерично. — Что тогда, Ром? Ты скажешь, что это сестра? Или коллега, которой стало плохо, и ты положил её в нашу кровать?
— Я… это случайно! Мы просто… — он заикался.
— Случайно? — голос Катерины звенел от едва сдерживаемой злости. — Случайно раздетый оказался в нашей кровати с другой женщиной? В нашей квартире? В кровати, которую я застелила перед отъездом?
Она пошла на кухню, налила воды, руки дрожали, стакан выскользнул и разбился о раковину. Роман появился в дверях кухни в джинсах.
— Катя, прости! Это ничего не значит! Я люблю только тебя! — он шагнул к ней, но замер при взгляде.
— Ничего не значит? — она медленно повернулась, вытирая руки. — Семь лет я готовила тебе завтрак, гладила рубашки, стирала носки, встречала с работы горячей едой, отказывала себе в походах с подругами, чтобы ты не оставался один. И всё это время ты… изменял мне?
— Нет! Точнее… это впервые! Клянусь! Больше такого не было!
— Лжёшь, — Катерина качнула головой. — Это не впервые. Ты просто впервые попался. И знаешь, что обиднее всего? Я поехала к родителям, которых не видела полгода, а ты не смог выдержать даже неделю! Семь дней, Роман!
Роман пытался что-то сказать, но Катя подняла руку, останавливая его.
— Собирай вещи. Убирайся из моей квартиры. Прямо сейчас.
— Что? — он удивлённо распахнул глаза. — Это наша квартира! Мы живём вместе!
— Нет, Роман. Это моя квартира. Подарок родителей. Только на меня оформлена. Проверяй документы. И я имею полное право выгнать тебя. Сейчас.
— Катюш… не надо! — он упал на колени, хватаясь за халат. — Больше не буду! Это была ошибка! Дай шанс исправиться!
— Ошибка? — Катерина посмотрела на него сверху вниз. — Ошибка, что я семь лет жила с человеком, который принимал мою заботу как должное. Который ни разу не сказал спасибо за завтрак. Который радовался, что наконец-то отдохнёт от моей опеки. Помнишь, ты это сказал утром?
— Я не то имел в виду! Ты всё неправильно поняла! Я просто устал, не выспался, нужно было на работу!
— Убирайся, Роман. Пока я не вызвала полицию.
Она прошла в спальню, достала спортивную сумку и начала складывать в неё его вещи — рубашки, носки, галстуки. Роман пытался остановить её, хватался за одежду, но она резко вырывала очередную вещь.
— Катя, остановись! Давай поговорим! Мы можем всё исправить! Я буду заботиться о тебе, помогать, делать всё, что скажешь!
— Говорить не о чем. Я устала быть твоей бесплатной прислугой. Я устала, что ты воспринимаешь меня как мебель. Я устала надеяться, что когда-нибудь ты оценишь то, что я делаю. Ни разу не сказал спасибо за семь лет.
Она застегнула сумку и протянула ему. Роман стоял перед ней, растерянный, с красными глазами.
— Вот твои вещи. Остальное заберёшь позже, когда меня не будет. Я скажу, когда можно приходить.
— Куда мне идти?
