На похороны отца мама приехала с округлившимся животом. Она молча положила передо мной на стол конверт с евро и спокойно сказала:
— Дочка, это последний конверт. Отныне будут только подарки внукам на праздники и вам — лишь к каким-то датам. Я больше не могу тянуть всех на себе.
— Да я вижу, — ответила я, не отводя взгляда от её живота.
Мама прилетела попрощаться с отцом из Испании, где жила уже пятнадцать лет. Всё это время мы с братом были уверены, что она там работает исключительно ради нас, чтобы поддерживать семью.
Именно она оплачивала сиделку для отца, когда он слёг, ведь у нас с братом были свои семьи, работа, заботы — и времени ухаживать за ним у нас не находилось. Мама обеспечивала всё до самого конца.
Я смотрела на неё и не могла поверить: в пятьдесят два года она ждёт ребёнка! Та самая женщина, которая, казалось, давно поставила крест на собственной жизни, отдала молодость нам, отодвинула свои желания и мечты на второй план.
— Мама, ты же обещала помогать нам, пока мы не встанем на ноги, — сказала я, немного придя в себя.
— Дочка, я помогала вам пятнадцать лет. Вы уже взрослые, у вас свои семьи, — спокойно ответила она.
— А как же мы? Как нам теперь без твоей поддержки?
— Вы справитесь. А я… я тоже хочу пожить для себя.
Её слова больно задели меня. Я не привыкла видеть маму такой. Она всегда была для нас примером самоотверженности, человеком, который жил ради других. А теперь вдруг говорит, что хочет жить для себя?
— А кто отец этого ребёнка? — спросила я, едва сдерживая раздражение.
— Мой муж, — ответила она так спокойно, словно это самое обычное дело.
— Муж? Ты вышла замуж? — я едва не задохнулась от удивления.
— Да, несколько лет назад. Я не говорила, потому что знала — вы не поймёте.
— Не поймём? Мы были уверены, что ты работаешь там ради нас! А ты, выходит, создала новую семью?
— Оля, я работала и для вас тоже. Я отправляла деньги, и вы их принимали. Я оплачивала уход за вашим отцом. Но теперь я хочу жить так, как хочу сама.
После этого разговора на душе остался тяжёлый осадок. Мы с братом всегда воспринимали маму как опору, как человека, на которого можно положиться в любой момент.
А теперь казалось, что она отдаляется, словно выбирает другую жизнь, в которой для нас остаётся всё меньше места.
Брата эта новость потрясла не меньше. Он вообще перестал с ней общаться. Его возмущало, что она так легко «отказалась» от прежней роли, хотя, если честно, сам он почти не участвовал в уходе за отцом.
— И как ты это себе представляешь? — спрашивал он меня. — У неё будет ребёнок. Думаешь, она после этого ещё сможет нам помогать?
— Она уже сказала, что не сможет, — ответила я.
— Ну вот и всё. Теперь нам самим придётся тянуть свои семьи.
— А ты чего хотел? Чтобы она всю жизнь жила только ради нас? — не выдержала я, потому что много об этом думала и пыталась понять маму.
— А разве не ради этого она уехала в Испанию?
Возможно, когда-то так и было. Мама действительно сделала для нас очень многое. Но, похоже, мы просто привыкли к её помощи и начали воспринимать её как должное.
Я долго размышляла об этом. С одной стороны, я понимала: она тоже имеет право на счастье, на свою жизнь. С другой — мне тяжело принять, что теперь мы с братом не будем для неё на первом месте.
Мама пробыла в Украине всего несколько дней и вернулась обратно в Испанию. Она, как и раньше, пишет, интересуется внуками, спрашивает, как у нас дела. Но я отвечаю сдержанно, коротко — мне трудно принять её выбор.
И теперь я не знаю, как правильно поступить. Имею ли я право обижаться на маму за то, что она наконец решила жить для себя?
