— Мишко, я вот по какому делу зашёл… — отец неловко мял кепку в руках. — Не поможете ли нам с матерью картошку выкопать? Стыдно ведь перед людьми — у всех соседей уже всё убрано, а у нас стоит, будто мы какие-то бродяги. Мы бы и сами справились, да ноги у меня разболелись, подвели совсем, а у матери спину так скрутило, что разогнуться не может. Вот и беда.
Мишко, натягивая сапог, недовольно проворчал:
— И зачем вы столько её сажаете? Не голодаете же. Сегодня, батя, никак — я в район собираюсь.
Отец хотел было сказать что-то резче, но лишь махнул рукой и молча вышел.
Во дворе он взял вилы и, прихрамывая, направился в огород. Нина, потуже перетянув больную спину пуховым платком, зашаркала рядом.
— Ну что, Николай, приедут дети? — тихо спросила она.
— Ага, жди, — резко отозвался он. — Бери вон ведро да собирай. Пятерых вырастили — и толку? Времени у них нет родителям помочь. Давай, шевелись, старая. К вечеру хоть несколько рядков осилим…
Тем временем дома Ирина, жена Михаила, выговаривала ему:
— Ну что вы за люди такие, Коваленки? Всё сами, всё порознь. Господи, родителям не помочь — да это же стыд! Были бы мои живы, я бы к ним на крыльях летела, — всхлипнула она.
Михаил обнял жену и задумчиво сказал:
— И правда, нехорошо получилось. Живём вроде рядом, а собираемся редко… Давай сделаем так: я сейчас на работу съезжу, возьму отгул. А ты бери телефон и обзвони всех наших. Если начнут отнекиваться — скажи, что сам приеду, свяжу и привезу, — рассмеялся он, пытаясь разрядить обстановку.
Ирина села, открыла в телефоне папку «контакты» и начала звонить:
— Как это не можете? Работа? У всех работа! Берите отгул! Вам не стыдно? Пожилые люди надрываются, а вам лень подняться! Это же ваши родители! Детей не с кем оставить? Берите с собой. На свежем воздухе им только лучше будет, чем с планшетом на диване. Всё, ждём вас!
Где уговорами, где почти угрозами, но Ирина сумела всех собрать.
А тем временем дед Николай присел передохнуть, закурил.
— Эх, Нина, похоже, до самого снега будем копать эту картошку. И зачем столько насадили? Всё ты — вдруг семье не хватит. А где твои сыновья? Пальцем пошевелить не хотят. А раньше, помнишь? Как всем гуртом навалимся — до обеда уже всё готово. Эх, были времена…
Нина прислушалась:
— Слышишь, дед, вроде подъехал кто-то? Сходи, глянь.
Николай поковылял к воротам. И сразу — смех, голоса. Нина, придерживая спину, поспешила на шум.
Господи! Сколько народу. И дети приехали, и внуки. Радость-то какая.
— Ну, батя, показывай, где у тебя тут лопаты, вилы, вёдра? — уже командовал Михаил.
Отец, сдерживая слёзы, грубовато бросил:
— Всё на месте. Что, забыл уже?
И закипела работа. Кто копает, кто собирает, кто под навес картошку носит сушиться. Нину отправили в дом, но она не усидела — то подскажет, то поправит. Как же без хозяйского глаза.
А на огороде веселье.
— А помнишь, Михайло, ты мне в детстве картошкой в лоб зарядил? Держи ответ! — смеётся Сергей.
Дед ворчит, но с улыбкой:
— Вот удумали, балбесы, картошкой кидаться. Сами уже взрослые, а ведут себя как мальчишки.
К вечеру — ура! — огород выкопан, ботва аккуратно сложена, картошка под навесом. Самое время передохнуть.
Во дворе накрыли большой стол. Смех, разговоры, воспоминания о детстве. Нина то и дело украдкой вытирает слёзы — хорошие у неё дети выросли. Мимо проходят односельчане, здороваются, хвалят. Кто-то с грустью вспоминает своих — давно не приезжают.
Ирина тихо спросила у Мишки:
— А ты что на работе сказал?
Он обнял её за плечи и спокойно ответил:
— Так и сказал: родителям помощь нужна. Меня сразу отпустили. Сказали — родителям помогать, это святое дело.
