Андрей перестал узнавать свою жену — он искренне не понимал, что с ней происходит. Они прожили вместе уже семнадцать лет, и за всё это время ничего подобного не случалось: Вера всегда была мягкой, заботливой, понимающей, не устраивала скандалов и ничего не скрывала. Именно за эти качества он когда-то и выбрал её. По утрам она неизменно готовила кашу или омлет, возвращалась с работы и сразу становилась к плите, чтобы приготовить ужин. По воскресеньям гладила ровно пятнадцать рубашек — по одной на каждый день для него и двух сыновей. Правда, мальчишки чаще ограничивались парой-тройкой, приучить их к такой же аккуратности, как у Андрея, оказалось непросто.
Теперь всё изменилось. Уже вторую неделю на завтрак были лишь хлопья или бутерброды, причём Вера предлагала готовить их самостоятельно. На ужин Андрей и сыновья в лучшем случае находили вчерашние блюда, а иногда — только записку: «Буду после девяти, сварите вареники».
Поначалу Андрей объяснял происходящее занятостью — в институте Веры проходила конференция. Но конференция закончилась, а прежний уклад жизни так и не вернулся.
Однажды он осторожно спросил, в чём дело. Вера ответила резко:
– У меня что, не может быть своей жизни? Я столько лет вас обслуживаю, можно мне хотя бы немного передохнуть!
– Конечно, можно, — спокойно ответил Андрей.
Он хотел уточнить, как долго продлится это «немного», но не решился. Время шло, а Вера продолжала исчезать — то в кино, то в театр, то на какие-то выставки. Однако больше всего Андрея настораживало другое: в её гардеробе появились более откровенные наряды, а по утрам вместо завтрака она красила ресницы и наносила помаду. В его душе всё сильнее укоренялись тревожные мысли — неужели у неё кто-то появился?
Ему самому было стыдно за такие подозрения, но тревога оказалась сильнее. Андрей начал следить за женой, проверять её вещи. Он изучил телефон, посмотрел расходы по карте, даже заглянул в сумочку. И там, во внутреннем кармане, он нашёл письмо — потрёпанное, выцветшее, явно перечитанное много раз. Это было любовное послание, причём такие слова мог написать только очень близкий человек: «Вера, как же я скучаю по тебе, не могу найти слов, чтобы передать, как тяжело мне ждать нашей встречи. Я везде слышу твой голос, ищу твою улыбку и не нахожу…».
Читать это было больно. По виду письма было понятно — этот роман длится уже давно. И это особенно ранило. Мимолётное увлечение Андрей, возможно, смог бы понять, но такое… Неужели вся их семейная жизнь — сплошная ложь?
Он молчал три дня, всё глубже погружаясь в тяжёлые размышления. Вспоминал, сколько раз сам избегал искушений, сколько возможностей было изменить — но он всегда оставался верен. На третий день он не выдержал.
– Я всё знаю, — глухо сказал он.
– Что именно? — удивилась Вера.
Её голос звучал спокойно, лишь с лёгким недоумением. Но это не могло сбить Андрея — он сам читал письмо.
– У тебя кто-то есть, — не спросил, а заявил он.
Вера рассмеялась.
– Что за глупости, Андрей. Ты это серьёзно?
Если бы она призналась, расплакалась — ему было бы легче. Но её реакция только раздражала.
– Я читал его письмо! — резко сказал он. – За кого ты меня держишь? Просто так такие слова не пишут: «не могу дождаться дня, когда мы снова будем вместе, нашим душам суждено идти рядом до конца этого мира…». Тьфу, — не выдержал он.
Но Вера вдруг засмеялась ещё сильнее, и это его окончательно вывело из себя.
– Ты сейчас правда серьёзно? — спросила она.
– А ты?
Он смотрел на неё исподлобья, тяжело дыша.
– Значит, ты рылся в моей сумке?
– Да.
– И читал письмо?
– Да.
– И не помнишь, что ты сам его написал?
– Да. Что?.. — Андрей не сразу понял смысл её слов.
– Это письмо написал мне ты. Когда был в командировке, а я ждала Славку. Вспоминаешь?
– Ты думаешь, я не узнаю свой почерк? Я такого писать не мог!
Вера вздохнула, взяла табурет, достала с верхней полки коробку, поставила её на кровать и начала перебирать содержимое. Затем вынула конверт и протянула Андрею:
– Вот. Тогда ты повредил руку и писал левой.
Андрей посмотрел на адрес — действительно его, другой город, всё совпадало. Только почерк был непривычный. Он смутно вспомнил травму — на стройке он тогда неудачно упал. Неужели это было тогда?
– И зачем ты носишь это письмо с собой? — мрачно спросил он.
– Психолог посоветовала, — спокойно ответила Вера.
– Психолог?
– Да. Понимаешь, Андрей, я устала. Я всю жизнь обслуживаю вас — троих мужчин. У меня с рождения Славки нет своей жизни. Я даже «спасибо» от вас не всегда слышу. Цветы ты даришь только на восьмое марта, слова любви я уже забыла, как звучат. А я всё-таки женщина, и не такая уж старая. Честно скажу — я даже думала о разводе. Но у нас хорошая семья, и я это ценю. Поэтому пошла к специалисту. Она даёт мне советы, а я стараюсь им следовать.
Признание жены поразило Андрея. Развод? Она действительно готова уйти?
– И помогают тебе эти советы? — осторожно спросил он.
– Иногда, — с лёгкой улыбкой ответила она.
– А письмо зачем?
– Чтобы помнить, что между нами было настоящее чувство.
Андрей молча кивнул. Ему нужно было всё обдумать. Он вышел на балкон. Больше в тот вечер они к разговору не возвращались.
Утром, когда Вера проснулась, в доме было необычно оживлённо, а в воздухе пахло ванилью. Она не сразу поняла, что происходит, пока не зашла на кухню.
Старший сын готовил омлет, младший раскладывал по тарелкам сырники. На столе стояла ваза с её любимыми цветами.
– Что здесь происходит? — удивлённо спросила она.
– Доброе утро, мам, — сказал младший. — Тебе чай или кофе?
Вера не верила своим глазам и ушам.
– Кофе…
– А омлет или сырники?
– Сырники…
Мужа в кухне не было, но она понимала — это его идея. Когда она съела первый сырник, появился Андрей. Он протянул ей сложенный лист бумаги.
– Доброе утро, любимая…
