Я положил мобильный телефон на стол дисплеем вверх и произнёс:
— Для начала хочу сразу объяснить, какие требования у меня к женщине.
Она ничуть не удивилась и даже не изменилась в лице. Лишь немного передвинула чашку с капучино, словно освобождала пространство для моего выступления.
Мне пятьдесят семь лет, зовут Геннадий. За прожитые годы я усвоил одну важную истину: в нашем возрасте время становится особенно ценным, поэтому расходовать его на бесполезные встречи и знакомства без перспективы совершенно неразумно. Гораздо правильнее с самого начала рассказать женщине, что её ожидает и на какие условия ей предстоит согласиться. Разве это не честный подход?
Но обо всём лучше рассказать последовательно, чтобы потом никто не обвинял меня в том, будто я что-то приукрасил или представил в неправильном свете.
С Риммой мы нашли друг друга на сайте знакомств. Ей было пятьдесят три года. На фотографии она позировала возле какого-то фонтана в синем платье. Улыбка у неё была особенная — губы почти не улыбались, зато глаза светились теплом. В своей анкете Римма сообщила: «Работаю фармацевтом, сын взрослый, живу одна, ищу спокойного и надёжного».
Что ж, я как раз такой мужчина! Двадцать два года отработал сменным мастером на ТЭЦ, уже шесть лет не прикасаюсь к сигаретам, а спиртное употребляю лишь по пятницам, да и то ограничиваюсь пивом. По-моему, вполне подходящая кандидатура для серьёзных отношений!
Наше общение в переписке продолжалось около двух недель. Римма писала грамотно и сдержанно, не засыпала сообщения бесконечными смайликами, и это сразу расположило меня к ней. Я подумал, что передо мной рассудительная женщина, которая не витает в облаках и умеет вести себя по-взрослому. В конце концов мы решили увидеться в субботу. Местом встречи выбрали кафе на улице Ленина, известное своими слойками с вишнёвой начинкой.
Я появился там минут на десять раньше назначенного времени. Заказал чай за девяносто, поскольку чашка кофе в этом заведении обходилась почти как полноценный обед в столовой. А я уже не в том возрасте, чтобы бездумно сорить деньгами. Расположился за столиком возле окна и принялся поглядывать на вход.
Римма пришла точно в два часа. Невысокого роста, одетая в серое пальто, со светлыми коротко подстриженными волосами. На переносице у неё сидели очки в изящной золотистой оправе. При личной встрече она понравилась мне даже больше, чем на фотографии.
Правда, её глаза смотрели на меня как-то чересчур пристально. Прямо как у доктора, который внимательно выслушивает пациента, а тот ещё не понимает, какой недуг врач пытается у него обнаружить.
Римма поздоровалась, сняла пальто и аккуратно повесила его на спинку стула. Затем самостоятельно заказала капучино и слойку. Я даже не успел предложить ей что-нибудь выбрать.
Первые пятнадцать минут прошли за обычной беседой ни о чём. Обсудили погоду, пожаловались на очередные дорожные работы, из-за которых в городе снова раскопали чуть ли не все улицы, поговорили о её работе в аптеке. Римма поведала, что к ней постоянно приходят одни и те же пожилые посетительницы. Покупают лекарства, а заодно подробно рассказывают о своих недомоганиях. Она их выслушивает, потому что, как сама говорит, кому-то ведь нужно уделить им внимание.
Я согласно кивал, но мысленно уже подгонял разговор. Хватит, думал я, обсуждать всякие мелочи и делать вид, будто мы просто встретились поболтать. Мы ведь взрослые люди. Нам давно не двадцать, чтобы месяцами ходить вокруг друг друга, присматриваться и откладывать серьёзный разговор на потом.
Именно в этот момент я достал телефон.
Свой перечень требований я подготовил ещё весной. Причём сделал это не от скуки и не просто ради развлечения. К такому решению меня подтолкнули два знакомства, которые закончились неудачей. На каждое из них ушло примерно по три месяца моей жизни.
А потом выяснились неприятные вещи. Первая женщина наотрез отказывалась переезжать и соглашалась жить исключительно в собственной квартире. Вторая, как оказалось, совершенно не умела готовить борщ, а когда я попытался обратить на это внимание, ещё и обиделась.
После такого я решил, что с меня достаточно. Никаких неожиданностей и неприятных открытий спустя несколько месяцев общения! Пусть женщина с самого начала понимает, чего я жду от совместной жизни и какие условия считаю обязательными.
Я открыл заметки в телефоне и приготовился зачитывать написанное. Говорил ровным голосом, переходя от одного пункта к следующему, словно проводил очередное рабочее совещание.
Первое. Приготовление еды. На столе каждый день должны быть первое блюдо, второе и компот. Никаких растворимых супов из пакетиков и магазинных полуфабрикатов. Я двадцать восемь лет питался нормальной домашней пищей и теперь, в зрелом возрасте, не намерен губить свой желудок непонятно чем.
Римма ничего не ответила. Я поднял взгляд от экрана и заметил, что она внимательно наблюдает за мной, глядя поверх чашки.
Второе. Порядок в доме. Я вовсе не неряха, но работаю посменно и возвращаюсь домой после тяжёлого дня уставшим. Поэтому хочу, чтобы в квартире было убрано, вещи находились на своих местах, бельё было выглажено, а мои рубашки аккуратно висели на плечиках.
Третье. Никаких выяснений отношений с криками. С бывшей супругой я уже получил свою порцию скандалов на всю оставшуюся жизнь. Если женщину что-то не устраивает, пусть спокойно объяснит, в чём дело. Не нужно хлопать дверями, устраивать демонстративные обиды и запираться в ванной на несколько часов.
На этом месте я ненадолго остановился. В памяти всплыла Люда. Мы прожили вместе двадцать восемь лет, но четыре года назад она неожиданно собрала две дорожные сумки и отправилась к сестре в другой город. Сказала только, что больше не может так жить и очень устала.
Чем именно она была настолько измучена, Люда толком не объяснила. Я и сейчас не могу понять, чего ей не хватало. Ведь я всё заработанное приносил в семью, старался, чтобы дома было всё необходимое.
Четвёртое. Семейные расходы. Все траты делим поровну. Оплата коммунальных услуг, покупка продуктов и прочие бытовые нужды — общая ответственность. Я не собираюсь выступать в роли спонсора или полностью обеспечивать взрослого человека. Сейчас у всех есть возможность работать и самостоятельно зарабатывать.
Пятое. Моя рыбалка. С мая и до октября каждые выходные я провожу на берегу Исети или одного из озёр. Это моё увлечение и способ отдохнуть, поэтому обсуждать или отменять его я не намерен. Не нужно названивать мне, устраивать жалобы и упрекать в том, что женщина опять осталась дома одна.
После этого пункты посыпались один за другим. Я объяснил, что каждое воскресенье мы с женщиной должны ездить к моей матери. Ей уже восемьдесят два года, и она очень любит наши визиты, особенно если мы привозим домашнюю выпечку. Затем отдельно указал, что мой мобильный телефон — личная вещь, в которую никто не должен заглядывать и проверять переписки. Ещё одно требование касалось внешности: женщина обязана ухаживать за собой, ведь мне тоже хочется идти рядом с привлекательной спутницей, а не испытывать неловкость на улице.
Не забыл я и о детях. Взрослые сыновья и дочери должны самостоятельно устраивать свою судьбу. Нечего постоянно обращаться к матери за деньгами и перекладывать на неё собственные расходы.
В итоге получилось одиннадцать пунктов. Закончив чтение, я убрал телефон, откинулся на спинку стула и посмотрел на Римму. По моему мнению, всё было изложено предельно ясно. Ничего сложного или невыполнимого я ведь не просил.
Римма неторопливо сняла очки, аккуратно сложила их и оставила возле блюдца. Теперь она смотрела на меня без стёкол, и я смог разглядеть её глаза — светло-серые, почти прозрачные.
— Назови хотя бы одну причину, по которой ты мне нужен?
Она совершенно спокойно перешла на «ты», словно мы были знакомы уже много лет. Я усмехнулся про себя. Ну вот, подумал я, начинается. Сейчас будет пытаться проверить меня на прочность.
— А ты считаешь, что мужчина в доме вообще ничего не должен давать женщине? — Я тоже стал обращаться к ней на «ты», раз уж она сама так решила.
— Я хочу услышать, что именно ты можешь дать мне. Не общими словами, а конкретно.
Пожалуйста, если ей нужны конкретные примеры, я могу их перечислить. Я принялся загибать пальцы.
— Могу полку закрепить, кран заменить, розетку починить или люстру повесить. Если у тебя есть автомобиль, могу посмотреть, что с ним случилось. Я в технике и механизмах разбираюсь. Могу тяжёлые вещи принести, помочь по хозяйству. В конце концов, рядом будет мужское плечо! Ты вообще понимаешь, насколько спокойнее женщине, когда в доме есть мужчина?
— Что-нибудь ещё?
— Я не курю и не напиваюсь. Ну, выпиваю немного пива по пятницам, но это же не считается. Налево не хожу, по женщинам не бегаю, руку на женщину не поднимаю. Получаю шестьдесят две тысячи, зарплата официальная, постоянная.
Я искренне считал, что перечислил вполне достойные преимущества. Много ли сейчас найдётся мужчин старше пятидесяти, которые не злоупотребляют спиртным, не заводят романы на стороне и при этом способны самостоятельно справиться с домашним ремонтом?
Таких, по моему убеждению, можно пересчитать по пальцам. Хороших мужчин женщины должны ценить, а не придираться к каждой мелочи. Подобных женихов, как горячие пирожки, разбирают моментально.
Римма слегка кивнула, словно мысленно поставила отметку напротив услышанного. Затем снова надела очки и произнесла:
— Ладно. Давай всё подсчитаем.
Именно после этих слов она принялась разбирать уже меня. Причём делала это с такой же последовательностью, с какой я только что зачитывал свои требования.
— Полку я давно закрепила сама. У меня для этого есть шуруповёрт, сын подарил на день рождения. Сантехника из управляющей компании вызываю, когда требуется поменять кран. Это обходится мне в восемьсот за один визит, который нужен примерно раз в три года. Люстру мне тоже устанавливал этот мастер. Автомобиль у меня имеется, но обслуживаю я его в автосервисе. Там, уж извини, с техникой разбираются получше, чем ты. А тяжёлые покупки мне доставляют прямо к двери. Доставка обходится в двести.
Я уже собирался вставить своё замечание, однако Римма подняла руку, давая понять, что ещё не закончила.
— Подожди, пожалуйста. Я ещё не всё сказала. Значит, после рабочего дня в аптеке я должна ежедневно возвращаться домой и готовить для тебя первое, второе и компот. Потом заниматься уборкой, стирать и гладить твои рубашки. Кроме того, оплачивать половину коммунальных услуг и продуктов. Каждое воскресенье печь пироги и отвозить их твоей маме. А летом оставаться дома в одиночестве, пока ты отдыхаешь на рыбалке. Я правильно поняла твои условия?
— Ну, ты всё как-то по-своему представила…
— Ничего я не переиначила. Просто ещё раз перечислила то, что услышала от тебя.
После этого она спокойно сделала глоток капучино. Я смотрел на неё и никак не мог сообразить, чего она добивается. Ведь требования совершенно обычные! Разве не так живут нормальные семьи? Моя мать всегда справлялась с хозяйством, бабушка тоже никогда не жаловалась. И никто из них не устраивал подобных разговоров.
— Римма, ты просто неправильно меня понимаешь. Я ведь не прошу чего-то необыкновенного. Это самые обычные бытовые обязанности. Так и должна выглядеть нормальная семейная жизнь.
— Гена, нормальная семейная жизнь предполагает, что оба человека заботятся друг о друге. А в твоём варианте всё должна делать одна женщина, а мужчина раз в полгода может прикрутить какую-нибудь полку. Ты сейчас зачитал мне условия вакансии. Получается, мне предлагают быть поваром, уборщицей и прачкой, да ещё отдавать половину заработка в общий бюджет. А что в этой семье будешь делать ты?
Вот это уже, признаюсь, задело меня за живое.
Я ведь совсем не ради такого разговора пришёл на встречу. Хотел поступить честно, открыто и по-взрослому. Другие мужчины на первых свиданиях покупают букеты, приглашают женщин в дорогие рестораны, рассказывают красивые истории. А спустя месяц выясняется, что у такого ухажёра уже есть жена или трое детей, которым он обязан выплачивать алименты.
А я сразу рассказал о себе всё как есть, ничего не скрывал. И вместо благодарности теперь вынужден выслушивать нравоучения, будто провинившийся школьник!
— Знаешь, что я тебе скажу? — Я подался вперёд через стол. — Вот поэтому вы, женщины, к пятидесяти годам и остаётесь без мужчин. Слишком много ума появилось, всё измеряете, подсчитываете, оцениваете. Но мужчина — не вычислительная машина. Он нужен в доме для того, чтобы женщина могла чувствовать себя защищённой и знала, что ей есть на кого положиться.
— И положиться на человека, который всё лето проводит на озере?
— Только не надо придираться к моей рыбалке!
Последние слова я произнёс гораздо громче, чем собирался. Посетители за соседним столиком повернули головы в нашу сторону, а молодая официантка, стоявшая возле стойки с подносом, даже остановилась на месте.
Римма, однако, не стала повышать голос в ответ. Она продолжала сидеть прямо, спокойно удерживая чашку обеими руками.
— Я не придираюсь к твоему увлечению. Просто пытаюсь разобраться, что именно получу от этих отношений. Ты заговорил о мужском плече. Хорошо. Представим, что я заболею. Ты сможешь приготовить мне бульон? Съездишь ночью в аптеку за лекарствами, если понадобится?
— Но ты же сама работаешь в аптеке.
Она рассмеялась. Смех был коротким, без злобы, однако мне почему-то стало не по себе. Я даже почувствовал, что сидеть на стуле стало неудобно.
— Хорошо, тогда другой вопрос. Если помощь понадобится моему сыну, как ты поступишь? Ты ведь только что заявил, что взрослые дети должны самостоятельно решать свои проблемы. А если у меня появится внук и однажды мне потребуется посидеть с ним, это тоже будет запрещено?
— Посидеть с ребёнком, конечно, можно. Но давать ему деньги я не собираюсь. Он мужчина, пусть сам работает и обеспечивает себя.
— А твоей маме мы каждое воскресенье можем отвозить пироги?
— Это совсем другое дело. Она моя мать.
— А у меня есть сын.
Я лишь отмахнулся рукой. Что тут ещё обсуждать? С ней спорить бесполезно. Если женщина что-то решила доказать, то будет стоять на своём до последнего, даже если очевидное пытается представить совершенно наоборот.
После этого разговор затих. За окном начался мокрый снег — первый в нынешнем году. Люди на улице стали быстрее идти, пряча лица от холодных хлопьев. Я на мгновение задумался: может быть, действительно поторопился? Возможно, стоило сначала пригласить Римму ещё пару раз в кино, пообщаться в более спокойной обстановке, а уже потом постепенно переходить к серьёзным вопросам.
Но почти сразу я отбросил эту мысль. Нет, решил я. Если женщина уже при первой встрече настолько отрицательно воспринимает вполне разумные требования, то что от неё можно ожидать в дальнейшем?
Вскоре к нашему столику подошла официантка. Она поставила между нами папку со счётом, аккуратно расположив её посередине стола.
Я открыл её и посмотрел на позиции: мой чай — девяносто, капучино Риммы — двести сорок, слойка — сто девяносто. Общая сумма составляла пятьсот двадцать.
Я достал свои девяносто и произнёс:
— Давай каждый оплатит то, что заказывал. Как говорится, расходы делим пополам.
Разумеется, я пошутил. Хотя, если честно, лишь отчасти. За слойку я не просил платить, так почему должен брать на себя её стоимость? И тем более зачем мне оплачивать капучино за двести сорок, если можно было заказать чай, который стоил больше чем в два раза дешевле?
Римма не стала ничего говорить. Она достала кошелёк, вынула купюру, положила в папку и жестом показала официантке, что сдачу оставляет ей. Получилось, что она рассчиталась за весь заказ, включая мой чай.
А мои девяносто так и остались зажатыми в ладони.
Римма поднялась из-за стола, взяла пальто и застегнула его на все пуговицы. Сначала посмотрела на деньги в моей руке, потом перевела взгляд на меня.
— Убери их. Считай, что это мой взнос в общий бюджет. Больше такого не будет.
Я собирался ответить, что совершенно не нуждаюсь в её подачках. Но она уже наклонилась поближе и негромко произнесла, чтобы её слова услышал только я:
— Знаешь, кто ты такой, Гена? Ты не мужчина. Ты нахлебник с удочкой.
Сказав это, она выпрямилась и направилась к выходу. Над дверью звякнул колокольчик. Через стекло я ещё несколько секунд видел её серое пальто, пока оно окончательно не затерялось среди прохожих и мокрого снега.
— Сама ты… — пробормотал я уже вслед пустоте.
Посетители за соседним столиком обменялись взглядами, а сидевшая там девушка прикрыла рот ладонью, пытаясь сдержать смех. Я допил оставшийся холодный чай до самого дна. Всё-таки он уже был оплачен, и оставлять его не хотелось.
Обратно я решил отправиться пешком. Дорога заняла около сорока минут. Пришлось идти по грязной осенней слякоти, зато удалось не тратиться на автобус и немного проветрить голову.
Всю дорогу я снова и снова вспоминал наш разговор. Нахлебник! Да как она вообще посмела так меня назвать? Меня, который с восемнадцати лет честно трудится и никогда не жил за чужой счёт! Я даже после развода не перестал заниматься домашними делами. Между прочим, для Люды своими руками обустроил кухню: устанавливал полки, менял смеситель, укладывал плинтус. И после всего этого меня называют нахлебником?
Когда я вернулся, в квартире стояла тишина. После развода моя двухкомнатная квартира казалась какой-то пустой и непривычно гулкой, хотя большую часть вещей я сохранил. Это Люда забрала своё имущество, когда уходила.
Готовить что-то серьёзное совершенно не хотелось. Я достал из морозилки упаковку пельменей, сварил их, добавил сметаны и поужинал прямо из кастрюли.
Закончив с едой, я набрал мамин номер. Пересказал ей случившееся от начала до конца, ничего не скрывая и не пытаясь выставить себя лучше, чем был.
— Всё ты правильно сказал, сынок, — ответила мама. По её голосу я сразу понял, что она сейчас неодобрительно качает головой. — Совсем они нынче избаловались. Твоя Люда была точно такой же: ей постоянно чего-то не хватало. Ничего, ещё встретишь хорошую, нормальную, хозяйственную женщину.
Вот именно! Моей матери уже восемьдесят два года, за свою жизнь она повидала немало людей и прекрасно умеет разбираться в человеческих характерах. Если даже она считает, что я поступил правильно, значит, так оно и есть.
Перед тем как лечь спать, я снова открыл заметки в телефоне и нашёл свой перечень. Внимательно перечитал все одиннадцать требований. Ничего чрезмерного там не обнаружилось. Я проверил каждый пункт так же тщательно, как во время смены проверяю рабочие приборы. Приготовление еды, порядок в квартире, спокойное общение, равное участие в расходах, рыбалка — самые обыкновенные вещи, без которых нормальная семейная жизнь невозможна.
И тут мне пришла в голову ещё одна мысль. Я добавил в конец списка двенадцатое требование: «Без гонора. Чтобы не считала себя самой умной».
С тех пор прошло уже три недели. Сейчас я продолжаю общаться на сайте знакомств ещё с двумя женщинами. Одной пятьдесят пять, второй пятьдесят один год. Пока я не стал отправлять им свой список в переписке. Хочу дождаться личной встречи и посмотреть на их реакцию, когда прочитаю всё вслух, глядя прямо в глаза.
Иногда, правда, вспоминаю Римму. Наверное, сидит теперь одна в своей квартире, сама справляется с шуруповёртом и вызывает сантехника за восемьсот. Ну что ж, пусть живёт так, как ей хочется. Это её решение. Я ведь со своей стороны ничего не скрывал и честно рассказал, какие отношения мне нужны.
А теперь вы мне объясните: разве я действительно требовал чего-то невозможного? Не пью, не гуляю на стороне, умею работать руками, получаю официальную зарплату. И за всё это меня обозвали нахлебником. Меня, представляете?
Ничего страшного. Придёт ещё и мой черёд встретить достойную женщину. А перечень требований у меня уже подготовлен.
