— Валера, объясни, пожалуйста, что означает запись «Траты на Иру»?
Я стояла посреди кухни, держа в руке его телефон, и не отрывала взгляда от экрана. Валера поначалу даже не сообразил, о чём именно я спрашиваю. Но стоило ему заметить открытую заметку, как выражение его лица резко изменилось. Он смотрел на меня так, словно я обнаружила не обычную запись в телефоне, а застала его за чем-то совершенно личным.
— Зачем ты вообще рылась в моём телефоне?
Именно в этот момент я поняла: разговор у нас предстоит весьма занимательный.
Мне пятьдесят один год, Валере — пятьдесят четыре. Мы живём вместе в моей квартире чуть больше года. Конечно, это не двадцать лет совместной жизни, но и не пара недель знакомства. За это время вполне можно узнать привычки друг друга: кто и каким образом пьёт кофе, кто постоянно бросает носки возле дивана, а кто по ночам храпит так громко, что иногда невольно начинаешь прислушиваться, дышит ли он вообще.
Я никогда намеренно не заглядывала в телефон Валеры и не пыталась проверять его личную переписку. Подобные занятия меня никогда не привлекали. Если для совместной жизни с мужчиной приходится каждый вечер устраивать проверку его сообщений и контролировать, с кем он общается, то уж лучше оставаться одной. По крайней мере, нервы будут в порядке.
В тот вечер Валера попросил меня заказать какую-то автомобильную принадлежность. Объяснил, что нужная ссылка сохранена у него в заметках, и сказал:
— Возьми мой телефон, там всё найдёшь.
Я взяла аппарат.
Открыла заметки.
И почти в самом верху увидела запись с названием: «Расходы на Иру».
Согласитесь, сделать вид, будто ничего необычного не заметила, при таком названии довольно сложно. Особенно если Ира — это ты сама.
Я нажала на заметку и открыла её.

Сначала я решила, что, наверное, что-то не так поняла.
В заметке были указаны даты, суммы и небольшие комментарии к каждой покупке.
«Лекарства — 860».
«Йогурты для Иры — 174».
«Бензин: отвёз Иру на работу — 420».
«Кофе — 310».
«Средства гигиены для Иры — 289».
«Торт на день рождения Иры — 1450».
Даже букет, который Валера подарил мне на Восьмое марта, оказался внесён в этот список.
Я прокручивала записи одну за другой и постепенно начинала ощущать себя каким-то маленьким предприятием, которое Валера целый год содержал себе в убыток.
Но больше всего меня расстроили даже не суммы.
Я увидела запись о средствах женской гигиены и буквально застыла.
Получается, мужчина заходил в магазин, покупал мне самые обычные необходимые вещи, потому что я попросила его захватить их по дороге, а потом возвращался домой и заносил покупку в свою финансовую ведомость.
Двести восемьдесят девять.
Я-то сама уже через пять минут забыла об этой просьбе.
А Валера сохранил её для потомков.
Причём учёт он вёл с удивительной тщательностью. Иногда доходило до полного абсурда. Например, если он отвозил меня на работу, то часть расходов на бензин автоматически попадала в категорию «Траты на Иру». Каким образом он определял эту сумму, мне до сих пор неизвестно. Возможно, рассчитывал километраж, учитывал расход топлива или просто мысленно выставлял мне счёт, пока я сидела рядом и рассказывала, что начальница опять всем испортила настроение.
Я прокрутила заметку до самого низа.
Там была указана итоговая сумма.
Именно она окончательно меня ошеломила.
Стало ясно, что передо мной вовсе не случайные записи о покупках. Валера на самом деле подсчитывал, во сколько ему обходилась наша совместная жизнь за всё время, пока мы жили вместе.
Я положила телефон на стол.
— Валер, подойди сюда.
Он вышел из комнаты.
— Что случилось?
Я повернула к нему экран.
— Объясни, что это такое?
Он взглянул на заметку и тут же нахмурился.
— Я же тебя спрашивал, зачем ты полезла в мой телефон!
— Ты сам протянул мне его и попросил открыть заметки.
— Я сказал найти ссылку!
— А я вместо ссылки обнаружила там собственную персону.
Он ничего не ответил.
Я снова посмотрела на перечень покупок.
— Ты действительно записывал даже йогурты?
— Ира, только не начинай!
— Да я ещё ничего не начинала. Просто хочу разобраться. Вот здесь бензин. Ты отвозил меня на работу и потом относил часть стоимости топлива к моим расходам?
— Я не записывал это на твой счёт.
— Тогда почему заметка называется «Траты на Иру»? На кого ты их записывал? На соседа из соседнего подъезда?
Валера недовольно выдохнул и опустился на стул.
— Я просто учитываю свои расходы.
— Все до единого?
— Ты о чём?
— Обычные вещи тоже записываешь? Свои носки, колбасу, пиво, шампунь? Или у тебя отдельная финансовая отчётность только по мне?
Он заявил, что я всё специально выставляю в неправильном свете.
Тогда я попросила:
— Хорошо. Объясни мне без намёков, что всё это значит.
И он принялся объяснять.
Честно говоря, лучше бы промолчал.
По словам Валеры, в отношениях каждый человек должен отдавать себе отчёт в том, сколько вкладывает в партнёра. Ведь, как он выразился, женщины потом любят жаловаться, что мужчина для них ничего не делал.
— Вот поэтому я и веду записи, — пояснил он. — Чтобы впоследствии не возникало лишних претензий.
— Каких ещё претензий? И от кого?
— Всякое в жизни случается.
Я невольно рассмеялась. Не потому, что услышанное показалось мне забавным. Просто иногда, когда человек произносит нечто настолько нелепое, разуму требуется время, чтобы придумать достойный ответ.
— Погоди. Ты весь этот год заранее готовился к тому, что мы расстанемся?
— Ничего подобного я не говорил.
— Тогда для чего тебе понадобился такой архив?
Валера снова обвинил меня в том, что я всё преувеличиваю.
Тогда я задала ему самый очевидный вопрос:
— А где учтены мои расходы?
Он посмотрел на меня с недоумением.
— Какие расходы?
Вот это его «какие?» почему-то особенно меня задело.
Я даже придвинула стул поближе и села напротив.
— Давай вспомним. Квартира принадлежит мне. Коммунальные счета оплачиваю я. Интернет тоже оплачиваю я. Продукты покупаем по очереди, хотя нередко это делаю именно я. Готовлю преимущественно тоже я. Убираю в квартире я, постельное бельё стираю я, полотенца меняю я. Когда приезжала твоя мама, продукты для общего стола покупала я. Когда ты заболел и у тебя поднялась температура, лекарства заказывала я. Всё это куда следовало записывать?
— А уборка здесь вообще при чём?
— А твои записи о моих средствах гигиены тут каким образом оказались?
После этого Валера замолчал.
Я продолжила:
— Если тебе так хочется вести подсчёты, давай будем учитывать абсолютно всё. Я сейчас составлю тебе расчёт за год уборки и приготовления еды. Не забудем и о половине стоимости проживания в моей квартире. Добавим электричество, воду, интернет и стирку. Могу даже отдельной позицией указать глажку твоих рубашек. Разумеется, сделаю скидку как постоянному клиенту.
— Ты специально доводишь ситуацию до абсурда!
— Нет, Валера. Абсурд уже находится в твоём телефоне. Я всего лишь пытаюсь понять, по каким тарифам ты оцениваешь нашу жизнь.
Он поднялся, прошёлся по кухне, а затем неожиданно произнёс:
— А если мы завтра расстанемся?
— И что тогда?
— Да ничего.
— Нет, раз уж начал, говори до конца.
Он немного помолчал и наконец выдал:
— Если мы разойдёмся по твоей инициативе, будет только справедливо, если ты хотя бы часть моих расходов возместишь.
Я несколько секунд смотрела на него, пытаясь осознать услышанное.
— Что именно я должна возместить?
— Деньги, которые я на тебя потратил.
— То есть вернуть?
— Не всё. Я ведь не требую полной суммы.
Вот это было настоящее проявление щедрости!
— А с какой стати я вообще должна тебе что-то возвращать?
И тут Валера произнёс фразу, после которой даже записи о йогуртах за сто семьдесят четыре выглядели совершенно безобидно.
— В счёт моральной компенсации.
— За что именно?
— За время, которое я на тебя потратил. Если наши отношения закончатся по твоей вине.
Я даже решила уточнить:
— Ты хочешь получить компенсацию за то, что провёл время со мной?
— Опять ты придираешься к словам!
Нет, я вовсе не придиралась. Напротив, впервые за весь разговор мне стало предельно ясно, что именно он имеет в виду.
Выходила весьма интересная картина. Пока мы живём вместе, я для него любимая женщина. Но стоит отношениям закончиться, и если Валера решит, что виновата я, то автоматически превращусь в его должницу. Причём с подробной ведомостью покупок в качестве доказательства.
А критерии, по которым он собирался определять мою виновность, видимо, тоже оставались исключительно в его руках.
Я спросила:
— Допустим, завтра я заявляю, что больше не хочу с тобой жить. Что произойдёт дальше?
— Ну вот, значит, решение приняла ты. Это уже твоя инициатива.
— И что из этого следует?
— Надо будет по-человечески разобраться с финансовой стороной вопроса.
— С какой именно финансовой стороной?
Он назвал сумму, которая составляла примерно треть от общего итога в его заметке.
Теперь мне было совершенно не до смеха.
Я сидела напротив мужчины, с которым прожила целый год, и пыталась вспомнить, замечала ли раньше признаки подобного отношения. Конечно, замечала. Просто тогда каждый отдельный случай казался мелочью, на которую не стоило обращать внимания.
Иногда Валера мог между делом заметить:
«В прошлый раз я за ужин платил».
Или напомнить:
«Я же на прошлой неделе покупал тебе лекарства».
Бывало, что он упоминал стоимость подарка. Не в тот же день, а спустя месяц или два, словно случайно вставляя эту информацию в разговор.
Я воспринимала подобное как обычную мужскую скупость. У всех имеются свои недостатки. Я ведь тоже не идеальный человек. Могу несколько дней подряд просить прибить полку, а потом потерять терпение и самостоятельно взяться за работу, демонстративно передвигая стул, чтобы окружающие непременно заметили масштаб моих страданий.
Но мне даже в голову не приходило, что Валера всё это время ведёт отдельный учёт наших отношений.
И делает это тайком.
Именно скрытность задела меня сильнее всего.
Если бы в самом начале он честно сказал: «Ира, я предпочитаю, чтобы все расходы мы делили поровну», — я бы не возражала. Мы могли бы спокойно сесть и обсудить условия. Мне пятьдесят один год, и я вполне способна разговаривать о финансах. Я давно уже не девочка, которой достаточно купить мороженое, чтобы она поверила в обещания вечной любви.
Но Валера ничего подобного не предлагал.
Он приносил мне цветы, и я искренне радовалась.
Покупал по дороге продукты, а я благодарила его.
Подвозил на работу, и я целовала его в щёку, после чего торопилась в офис.
А потом, как выяснилось, возвращался к телефону и заносил очередную сумму в свою ведомость.
«Бензин — 420».
Теперь даже самые приятные воспоминания вызывали у меня неприятное чувство. Словно у каждого хорошего поступка неожиданно обнаружилась скрытая сторона с прикреплённым ценником.
Я сказала:
— Хорошо. Давай тогда посчитаем всё без исключения.
— Что именно ты собралась считать?
— Всё, что касается нашей совместной жизни.
Я достала лист бумаги.
— Начнём с коммунальных платежей за год. Половину оплачиваешь ты. Затем посчитаем стоимость проживания в моей квартире.
— Ты сейчас это серьёзно?
— Более чем.
— То есть ты считаешь меня квартирантом?
— А я, по-твоему, кто? Какой-то инвестиционный проект?
Его лицо снова стало красным.
Я начала делать записи. Конечно, я вовсе не собиралась всерьёз взыскивать с него деньги. Мне просто хотелось проверить, насколько далеко Валера готов зайти в своей удивительной системе подсчётов.
Я указала половину коммунальных расходов, приблизительную стоимость аренды комнаты, если бы я решила сдавать её постороннему человеку. Даже его продукты пока оставила без расчёта. Сначала хотела добавить стоимость приготовления еды и уборки, но потом решила не тратить на это время.
Чем дольше Валера смотрел на мой лист, тем мрачнее становилось его лицо.
— Ира, это уже какая-то мелочность.
И тут моё терпение закончилось.
— Валера, у тебя в телефоне отдельно записана покупка моих средств гигиены за двести восемьдесят девять, но мелочной почему-то оказываюсь я?
Он заявил, что со мной совершенно невозможно нормально разговаривать.
Я ответила:
— Почему же невозможно? Просто теперь наши беседы будут платными.
Шутка получилась, конечно, глуповатая. Но в тот момент она мне понравилась.
В ту ночь Валера отправился спать в другую комнату.
Утром мы почти не разговаривали. Он собрался на работу, выпил кофе и уже перед самым выходом задал вопрос:
— Ты хотя бы поняла, что я вчера пытался объяснить?
— Поняла.
— И что теперь?
— Мне нужно всё обдумать.
— Что именно?
Я посмотрела ему прямо в глаза.
— Сколько в итоге должен мне ты.
Он ничего не ответил и с силой захлопнул за собой дверь.
А вечером вернулся домой с букетом цветов.
Остановился в прихожей, протянул мне цветы и сказал:
— Давай просто забудем вчерашний разговор. Я ту заметку удалил.
Я приняла букет.
А потом поинтересовалась:
— А чек на цветы сохранил?
Валера посмотрел на меня так, словно я только что нанесла ему серьёзную обиду.
И вдруг я сама перестала понимать, шучу сейчас или говорю совершенно серьёзно.
Цветы я поставила в вазу. Валера в данный момент сидит в комнате и смотрит телевизор. Мы пока не расстались. Никаких денег я ему не должна, да и он, насколько мне известно, окончательный счёт мне пока не предъявлял.
Но теперь каждый раз, когда он приносит домой пакет с продуктами, я невольно смотрю на покупки и думаю: это просто сыр с молоком или очередное вложение средств в Ирину?
И самое забавное, что я всё-таки завела собственную заметку.
Назвала её «Расходы на Валеру».
Пока в ней появилась только одна запись:
«Один год совместной жизни. Итоговую сумму ещё предстоит подсчитать».





