Счёт принесли в кожаной папке с золотым тиснением. Виктор раскрыл её с таким выражением лица, словно внутри находилась судебная повестка. Он внимательно посмотрел на сумму, затем перевёл взгляд на меня и громко, так что слышал весь зал, произнёс:
— Три тысячи за ужин? Да я на эти деньги всю неделю продукты покупаю!
За столиком неподалёку две девушки замерли с вилками в руках и перестали жевать. А я сидела в своей самой нарядной блузке и могла думать только об одном: ну зачем я вообще согласилась на это свидание?
Но обо всём расскажу по порядку. Потому что эта история совсем не о скупом мужчине, как впоследствии решили мои подруги.
Как меня решили пристроить
Мне пятьдесят четыре года. Уже двадцать шесть лет я тружусь поваром в школьной столовой. Подъём у меня в пять сорок утра, а через мои руки прошло столько котлет, что из них, пожалуй, можно было бы проложить дорогу до самого Челябинска.
С Толиком мы расстались одиннадцать лет назад. Мой бывший муж обожал красивую жизнь: рестораны, поездки на такси даже до соседнего дома, застолья и тосты в чужой компании. Знаешь таких мужчин? Душа нараспашку, щедрость через край, пока счёт оплачивает кто-нибудь другой. А вот расплачиваться за его широкие жесты приходилось мне. После развода я ещё три года выплачивала кредит за автомобиль, на котором он впоследствии уехал к своей новой жене.
В нашей столовой нас работает трое. Люда — старшая, за плечами у неё уже третий муж и непоколебимая уверенность в том, что без мужчины любая женщина постепенно черствеет, словно забытый на столе батон без пакета. Тамара работает на раздаче и знает о жизни всего района больше, чем местный участковый. Именно эти две женщины и решили устроить мою личную жизнь.
— Валь, ну сколько можно одной сидеть? — Люда постукивала половником по кастрюле, будто судья молоточком по столу. — У Тамары родственник имеется, Виктор. Пятьдесят два года, вдовец, трудится кладовщиком на строительной базе. И главное — не пьёт!
Последние слова она произнесла с таким торжеством, будто сообщала о присуждении человеку государственной награды.
Целую неделю я находила причины отказаться. Но в пятницу Тамара незаметно сунула мне в карман фартука листочек с номером телефона и сообщила, что мужчина уже ждёт моего звонка. Мол, нехорошо заставлять человека ждать.
Звонок и ценные указания подруг
Голос у Виктора оказался спокойным, немного глуховатым. Он поинтересовался, куда бы мне хотелось сходить. В этот момент за моей спиной уже стояли обе советчицы. Люда одними губами подсказала название: «Гранат». Это был самый приличный ресторан в нашем городе, расположенный на набережной, с белоснежными скатертями и соответствующей обстановкой.
Виктор помолчал несколько секунд. Тогда мне показалось, что он просто растерялся и не сразу нашёлся с ответом. Лишь позднее я поняла: мужчина в это время прикидывал расходы.
— Хорошо, — наконец ответил он. — В субботу, в семь часов.
Главное правило Люда повторила мне раз пять, прежде чем я отправилась на свидание: если мужчина приглашает женщину, он и оплачивает ужин. Женщина же вправе выбирать любые блюда и даже не заглядывать в правую колонку меню, где указаны цены.
— Пусть сразу понимает, что ты женщина с запросами, — наставляла она меня.
Какие именно запросы у меня могли быть, я и сама толком не представляла. Но блузку всё-таки тщательно выгладила.
Хризантемы, купленные у рынка
Виктор ждал меня возле входа без четверти семь. Невысокий, коренастый мужчина в сером пиджаке, который немного свободно сидел на плечах. Ботинки начищены до зеркального блеска, а через левую ладонь тянулся заметный белый шрам.
— Это вам, — сказал он, протягивая мне небольшой букет жёлто-рыжих хризантем, завёрнутых в обычную бумагу. — У рынка бабушка продавала. Сама на даче вырастила. В цветочном магазине такие втрое дороже, а пахнут там одним пластиком.
Я поднесла цветы к лицу и вдохнула их аромат. Хризантемы пахли осенью и влажной землёй. Знаешь, за всю мою жизнь никто ни разу не объяснял мне, почему решил подарить именно эти цветы, а не какие-нибудь другие.
В ресторане мерцали свечи, а пожилой пианист исполнял мелодию из старого фильма. Я изо всех сил старалась не заглядывать в правую колонку меню. Но ведь я повар, у меня глаза сами собой цеплялись за цены, даже когда я этого не хотела.
Котлета по-киевски с картофельным пюре стоила 980. Я заказала именно её, больше из профессионального интереса. Виктор выбрал себе такое же блюдо.
Разговор между нами неожиданно быстро наладился. Виктор рассказал, что его жена умерла шесть лет назад после продолжительной болезни. Говорил он об этом коротко, без жалоб и лишних подробностей, глядя на огонёк свечи. Дочь жила в Екатеринбурге, а внук занимался хоккеем.
Затем Виктор спросил, как мне удаётся кормить четыреста школьников. И тут я разговорилась так, что целых полчаса рассказывала о нашей столовой, повседневной работе и маленьких историях, которые происходят на кухне. Вспомнила даже мальчика из пятого класса, который постоянно просит добавку компота, а потом переливает его в пакетик и уносит младшей сестрёнке.
Виктор слушал меня внимательно, не перебивая и не отвлекаясь. Так давно уже никто меня не слушал.
А потом официант принёс наши котлеты.
Котлета за 980
Я надрезала свою котлету и мгновенно поняла, что к чему. Масло не выстрелило горячей струйкой, как должно было, а лениво вытекло из разреза мутной жидкостью. Панировка выглядела подозрительно ровной, будто её формовали на производстве, а мясо внутри оказалось сероватым.
Обычный полуфабрикат. Такие можно найти в морозильных камерах любого крупного супермаркета, причём за гораздо меньшие деньги — примерно по триста за упаковку.
Наверное, моё лицо выразило всё, что я думала об этом блюде, потому что Виктор отложил вилку и внимательно посмотрел на меня.
— Что-то не так?
— Да нет, всё нормально, — тихо ответила я. — Просто такую котлету я дома за сорок минут приготовлю. И получится она раза в три вкуснее.
Виктор посмотрел на свою тарелку, а затем вдруг прикрыл рот кулаком и рассмеялся. Он смеялся так искренне и заразительно, что я не выдержала и тоже прыснула от смеха.
Если бы наш вечер завершился на этой ноте, сейчас я рассказывала бы эту историю совсем по-другому. Но мы решили заказать чай и медовик. А когда закончили ужинать, официант принёс ту самую кожаную папочку с золотым тиснением.
В счёте значилась сумма 3130.
Ты уже знаешь, что произнёс Виктор, когда увидел цифру. У меня моментально вспыхнули уши, а девушки за соседним столиком переглянулись и принялись тихонько хихикать.
Виктор ничего не ответил. Он молча отсчитал нужную сумму, сверху оставил официанту сто и мы вместе вышли на набережную.
Я быстрым шагом направилась к остановке, крепко прижимая к груди хризантемы. Ну надо же было так опозорить меня! Именно опозорить, иначе и не скажешь.
— Валентина, постойте! — Виктор догнал меня возле фонаря. — Вы на меня обиделись?
— А вы как думали? Это ведь вы меня пригласили, а не я сама напросилась.
Он остановился рядом, засунув руки в карманы.
— Дело не в том, что мне жалко денег. Мне обидно, что их потратили на такую котлету. Я в ресторане, считай, впервые за тридцать лет. Думал, там готовят что-то особенное. А нам подали то, что вы сами приготовите гораздо лучше, и ещё при этом улыбались, будто оказали большую услугу.
Тут я не выдержала и рассмеялась. Ведь я действительно трачу на продукты примерно такую же сумму за целую неделю. И когда увидела счёт, подумала практически то же самое. Просто не решилась произнести это вслух, потому что Люда строго-настрого наказала мне не заглядывать в правую колонку меню.
Приговор от Люды
В понедельник Люда вынесла свой вердикт прямо возле плиты.
— Жмот! Немедленно прекращай с ним общаться. Сегодня он возмущается из-за стоимости ужина, а завтра начнёт подсчитывать, сколько ложек сахара ты положила себе в чай.
Я ничего не ответила, продолжая чистить картошку. Почему-то в голове крутилась не его фраза в ресторане, а совсем другая картина: небольшие хризантемы, завёрнутые в самую обычную бумагу. А вдруг Люда всё-таки права? Ведь однажды я уже ошиблась в выборе мужчины.
Во вторник Виктор не позвонил. В среду тоже не было ни звонка, ни сообщения. А вечером в четверг телефон наконец зазвонил.
— Валентина, здравствуйте. Это Виктор. Помните, вы говорили, что можете приготовить настоящую котлету за сорок минут? Может, покажете, как это делается? Продукты куплю я. И готовить будем у меня.
Ужин на его кухне
В субботу Виктор заехал за мной на старенькой «Ниве», которую вымыл так тщательно, что она блестела на солнце. На заднем сиденье стояли пакеты с продуктами: свежий фарш с рынка, смесь свинины и говядины, сливочное масло, лук, яйца и крупная, чистая картошка, выращенная на собственной даче.
Тамара не обманула: в квартире у Виктора царил настоящий складской порядок. Крупы хранились в одинаковых банках, полотенца лежали ровными стопками, а на подоконнике росла герань, на которой не было ни единого засохшего листочка.
— Это жена меня так приучила, — объяснил он, заметив мой взгляд. — Когда она слегла, я всё по местам расставил. Ночью встаёшь, идёшь к ней, а лекарство лежит там, где положено. Так с тех пор и повелось.
Я не стала ничего говорить. Просто взяла его руку, ту самую, со шрамом на ладони, и некоторое время подержала её в своей.
Пока я занималась фаршем, Виктор рассказывал, как на протяжении трёх лет все его деньги уходили на лечение жены и поездки по клиникам. За это время он научился внимательно относиться к каждому расходу и понимать, за что именно платит. Дело было вовсе не в жадности. Просто когда каждая потраченная купюра когда-то означала чью-то надежду на выздоровление, становится трудно отдавать деньги за красивую кожаную папку с золотым тиснением.
— Сидит напротив меня хорошая женщина, — признался он. — А я заказываю ей котлету из морозилки, которую просто разогрели, и плачу за неё тысячу. Мне самому стыдно стало, вот я и брякнул такое. Злился я не на вас, а на себя.
На сковороде шипели котлеты, по кухне разносился аромат жареного лука и укропа. От этого запаха мне сразу вспомнился родительский дом, где мама по воскресеньям готовила обед на всю семью.
Виктор съел подряд три котлеты, откинулся на спинку стула и совершенно серьёзно произнёс:
— Вот это действительно стоит трёх тысяч. А то, что нам подали в ресторане, от силы на сто пятьдесят потянет. Да и то если не придираться.
Я так громко расхохоталась, что пришлось даже присесть, потому что от смеха уже не держали ноги.
Картошка вместо ресторана
Весь наш домашний ужин обошёлся примерно в шестьсот. Но вечер получился гораздо приятнее, чем любое посещение ресторана. Мы сидели на кухне, пили чай из простых кружек с синим ободком, рассматривали фотографии его внука, а я неожиданно для самой себя рассказала Виктору, что в молодости мечтала открыть собственную пельменную.
— А почему так и не открыли? — спросил он.
Я растерялась и не смогла сразу найти ответ. Сначала появился Толик, потом пришлось выплачивать его кредит, а дальше жизнь как-то сама собой пошла по привычному кругу. Всё время находились причины отложить мечту на потом. И вот теперь мне казалось, что момент уже упущен. Хотя кто вообще решил, что для этого бывает слишком поздно?
Когда Люда узнала, что в следующую субботу мы собираемся на дачу к Виктору копать картошку, она закатила глаза так, словно услышала что-то совершенно возмутительное.
— Валя, ты себя совсем не ценишь! Мужчина должен приглашать женщину в ресторан, а не тащить её на огород!
Может быть, в чём-то она и права. С Толиком мы ходили по ресторанам чуть ли не каждую неделю. Он умел выбирать красивые места, заказывать дорогие блюда и создавать впечатление обеспеченного человека. Но за все годы наших отношений он ни разу не поинтересовался, о чём я мечтала в молодости и чего мне хотелось добиться в жизни.
Что произойдёт дальше, я пока не знаю. Не стану загадывать наперёд и строить воздушные замки. Но в ближайшую субботу я собираюсь вместе с Виктором копать картошку на его даче. И, представь себе, жду этой поездки с гораздо большим удовольствием, чем когда-то ждала свидания в ресторане с белыми скатертями.
А ты как поступила бы на моём месте? Ушла бы после той фразы Виктора в ресторане и больше никогда с ним не встречалась или всё-таки решила бы дать ему второй шанс?
