— Да какая из тебя вообще хозяйка, — заявил Гриша, устроившись за моим кухонным столом и доедая котлеты, которые я успела приготовить, вернувшись с работы.
Поначалу я даже не сообразила, что это замечание адресовано именно мне. Перевела взгляд на Гришу, затем посмотрела на его тарелку. На столе стояли домашние котлеты, картофельное пюре и салат из свежих помидоров с огурцами. Рядом лежал хлеб, за которым я специально зашла в магазин по пути домой. В мойке оставались две чашки после кофе, который Гриша пил днём. А на сушилке висела его футболка — утром я постирала её вместе со своей одеждой.
И вот теперь человек, сидевший за приготовленным мной ужином, совершенно спокойно объявлял, что хозяйка из меня никудышная.
— Извини, я правильно тебя расслышала? — уточнила я.
— Да ничего особенного я не сказал. Просто замечаю, что у тебя дома всё как-то бестолково устроено. Женщина всё-таки должна уметь поддерживать порядок и делать жильё уютным.
После этих слов я медленно положила вилку на стол.
Мне пятьдесят один. Уже больше двух десятилетий я привыкла рассчитывать исключительно на собственные силы. Работаю, самостоятельно оплачиваю жильё, умею готовить, при необходимости нахожу сантехника и прекрасно понимаю, что перегоревшая лампа — это всего лишь бытовая мелочь, а вовсе не вселенская катастрофа. Однако мне потребовалось целых три месяца, чтобы обнаружить: оказывается, всё это время на моём диване проживал непревзойдённый знаток домашнего комфорта.
С Григорием мы познакомились при совершенно обычных обстоятельствах. Ему было сорок семь, мне — пятьдесят один. Оба давно вышли из возраста романтических игр, неопределённости и бесконечных разговоров о том, что человек якобы сам не понимает, чего ожидает от отношений.
Гриша, напротив, производил впечатление мужчины, прекрасно представляющего собственные желания. Во всяком случае, рассуждал он об этом очень уверенно.
Уже во время нашей второй встречи он заявил:
— Я исключительно за равноправные отношения. И хочу сразу предупредить: я не принадлежу к мужчинам, которые устраиваются за счёт женщины и позволяют ей себя содержать.
Теперь, вспоминая эти слова, я мысленно обращаюсь к себе: «Ирина, тебе ведь почти открытым текстом всё объяснили. Можно сказать, готовую инструкцию вручили, да ещё и вслух прочитали».
Но тогда подобные рассуждения произвели на меня хорошее впечатление.
Когда тебе уже за пятьдесят, услышать от мужчины слова о взаимном уважении и партнёрстве действительно приятно. Особенно если прежде приходилось встречаться либо с великовозрастными мальчиками, либо с людьми, привыкшими руководить собственной семьёй, словно подчинёнными на работе.
К тому же Григорий поначалу вёл себя очень достойно. Проявлял внимание, регулярно звонил, интересовался моими делами и настроением. На встречи всегда приходил вовремя. Однажды даже принёс мои любимые пирожные, хотя название кондитерской я упомянула в разговоре всего один раз.
После нашего пятого свидания Гриша неожиданно заговорил о своих жилищных неприятностях. По его словам, возникли некоторые «временные трудности».
Оказалось, он арендовал квартиру, но владелец будто бы неожиданно собрался срочно выставить её на продажу. Григорий уверял, что уже подыскивает другое жильё, просто ему необходимо где-нибудь остановиться буквально на пару недель.
— Вообще-то я мог бы поселиться в гостинице, — объяснил он. — Но какой смысл выбрасывать деньги впустую? Это же совершенно неразумно. Только ты, пожалуйста, ничего такого не подумай. Я вовсе не пытаюсь напроситься к тебе.
Удивительное дело, но его уверения, что он ни на что не намекает, закончились довольно предсказуемо. Не прошло и двух суток, как в моей прихожей появились две дорожные сумки Григория.
Причём предложила ему пожить у меня именно я.
Да, именно так. Поэтому сейчас мне даже не получится представить дело так, будто он разработал какой-то хитроумный план, а я стала беспомощной жертвой обмана. Я взрослая, самостоятельная женщина. Сама пригласила мужчину в свой дом, собственноручно открыла ему дверь и даже выделила свободное место для его одежды в шкафу.
Поначалу наше совместное проживание выглядело вполне приятно.
По утрам Гриша готовил кофе. Вечером иногда мог порезать сыр, достать минеральную воду, открыть бутылку и поинтересоваться:
— Ирочка, может, тебе чем-нибудь помочь?
Я, как правило, отвечала:
— Да не нужно, я уже почти закончила.
И после такого ответа он совершенно спокойно устранялся от домашних дел, не испытывая ни малейших угрызений совести.
Здесь, конечно, стоит признать и мою собственную ошибку. Если мужчина несколько раз предлагает помощь, а женщина каждый раз уверяет, что прекрасно справится сама, то рано или поздно он вполне может решить, будто его официально освободили от любых домашних обязанностей.
Правда, в случае с Григорием это освобождение почему-то оказалось пожизненным.
Уже через неделю он перестал варить утренний кофе. Затем постепенно исчезла привычка относить за собой грязную посуду. А спустя некоторое время выяснилось, что обычная стиральная машина представляется ему невероятно сложным устройством, управлять которым способны исключительно женщины, прошедшие специальную подготовку.
Зато в вопросах раздачи рекомендаций Грише практически не было равных.
— Ира, ты совершенно неправильно складываешь полотенца.
— Интересно, а как их нужно складывать?
— Ну, хотя бы немного аккуратнее.
— Тогда покажи, как ты считаешь правильным.
— Ирина, зачем ты сразу начинаешь спорить? Я ведь просто сделал замечание.
Или мог завести другой разговор:
— Не понимаю, зачем ты постоянно бегаешь за продуктами. Гораздо разумнее один раз купить всё необходимое на целую неделю.
— Прекрасная мысль. Тогда в субботу сходи и сделай закупку на неделю.
— А может, лучше вдвоём сходим?
Но слово «вдвоём» в понимании Григория имело весьма своеобразный смысл.
Сначала я должна была составить подробный перечень необходимых продуктов. Затем мы вместе отправлялись в супермаркет. Там именно я ходила между полками, выбирала товары, проверяла сроки годности и наполняла покупками тележку.
Зато стоило нам приблизиться к кассе, как Гриша внезапно обнаруживал в своём телефоне нечто чрезвычайно важное и погружался в изучение экрана с таким сосредоточенным видом, будто от этого зависела судьба человечества.
Однажды моё терпение всё-таки закончилось.
— Гриш, давай сегодня за покупки рассчитаешься ты.
Он уставился на меня с таким неподдельным изумлением, словно я только что предложила ему приобрести весь супермаркет вместе с торговым оборудованием и персоналом.
— Понимаешь, у меня сейчас на банковской карте почти ничего не осталось. Давай я позже верну тебе свою часть.
— Ладно, договорились.
В тот раз за покупки рассчиталась я.
Потом ситуация повторилась. И ещё несколько раз происходило то же самое.
Спустя некоторое время я перестала ходить с Гришей по магазинам. Просто вручала ему определённую сумму и просила самостоятельно принести необходимые продукты.
— Возьми молоко, батон, десяток яиц и курицу.
— Дай мне две тысячи гривен.
— Гриша, там покупок максимум на тысячу.
— А вдруг ещё что-нибудь потребуется? Лучше пусть деньги будут с запасом.
Но обратно он почти всегда приходил с пустым кошельком, не возвращая ни копейки.
Я интересовалась:
— Гриш, а сдача какая-нибудь осталась?
— Ирина, ты сейчас серьёзно? Мы действительно собираемся ссориться из-за каких-то трёхсот гривен?
После таких слов я обычно замолкала.
И вовсе не потому, что мне было жалко именно эти триста гривен. Меня задевало совершенно другое. Как получается, что взрослый мужчина живёт в моей квартире, питается за мой счёт, пользуется всеми удобствами, получает от меня деньги на покупки, а в итоге ещё и выставляет меня виноватой за самый обычный вопрос?
Однако каждый раз я находила оправдание его поведению.
На работе у Григория временные неприятности.
Заработную плату задерживают.
За какой-то выполненный заказ ему обещали перечислить оплату.
Ещё немного подождать — и финансовые проблемы обязательно закончатся.
Самое удивительное, что время проходило, а Гриша продолжал жить совершенно спокойно. Переживания и беспокойство доставались преимущественно мне.
Ближе к завершению второго месяца однажды я вернулась домой около половины девятого вечера. Рабочий день выдался настолько утомительным, что мечтала лишь разуться, умыться и хотя бы двадцать минут посидеть в тишине, ни с кем не разговаривая.
Григорий в это время удобно расположился на диване.
— У нас есть что-нибудь на ужин? — поинтересовался он.
Я подошла к холодильнику и заглянула внутрь.
— Суп остался.
— Со вчерашнего дня?
— Да, вчера варила.
Он выдержал небольшую паузу.
— А я рассчитывал, что ты сегодня приготовишь что-нибудь свежее.
Я закрыла дверцу холодильника.
— Гриша, я ведь только что вернулась с работы.
— Да вижу я.
— А ты находишься дома с пяти часов.
— Ну и что?
— Да ничего.
В конце концов он всё-таки согласился поесть вчерашний суп. Правда, выражение лица у него было такое, словно ради сохранения наших отношений ему пришлось пойти на невероятную жертву.
На другой день Григорий заметил, что в последнее время я стала слишком раздражительной.
Я спросила:
— А ты не задумывался, из-за чего это происходит?
— Потому что ты постоянно принимаешь любую мелочь слишком близко к сердцу.
Очень удобное объяснение. Особенно когда и сердце, и продукты, и коммунальные платежи, и швабра принадлежат одному человеку.
Несколько раз я пыталась обсудить наши бытовые проблемы спокойно, без взаимных обвинений и скандалов.
— Гриш, давай наконец распределим домашние обязанности. Например, ты будешь пылесосить комнаты и мыть ванную, а приготовление еды останется за мной.
— Конечно, почему нет.
— И за продуктами предлагаю ходить по очереди, чтобы расходы тоже были общими.
— Вообще никаких возражений.
После этого разговора Гриша действительно один раз прошёлся по квартире с пылесосом.
Но ванную комнату так ни разу и не вымыл.
А когда наступила его очередь оплачивать продукты, внезапно выяснилось, что долгожданная зарплата снова должна поступить буквально со дня на день.
Постепенно у меня возникло подозрение, что Гришины заработки напоминают какого-нибудь дальнего родственника, живущего за океаном. Все прекрасно знают о его существовании, постоянно о нём слышат, но лично никто никогда не встречал.
Так незаметно миновало три месяца.
Целых три.
Разговоры о квартире, которую Григорий якобы собирался арендовать, постепенно сошли на нет. Сначала он уверял, что все просмотренные предложения совершенно неподходящие. Позднее начал жаловаться на непомерную стоимость аренды. А затем вообще перестал упоминать о поисках жилья.
И что самое странное, я почему-то никак не решалась задать ему совершенно естественный вопрос:
— Гриша, а когда ты наконец собираешься переехать?
Вот ведь до какой нелепости дошло. Мужчина уже чувствовал себя полноправным хозяином моей квартиры, а я продолжала опасаться, что прямой вопрос о его отъезде выставит меня негостеприимной женщиной.
И вот однажды вечером я приготовила те самые злополучные котлеты.
Гриша спокойно поужинал, а затем неожиданно заявил:
— Хозяйка из тебя, прямо скажем, совершенно никудышная.
— А ты тогда кто такой? — поинтересовалась я.
— Это ты о чём?
— О самом простом. Объясни, пожалуйста, кем ты являешься в моём доме? Проверяющим инспектором или временным жильцом?
Он даже перестал пережёвывать еду.
— Ира, ты что такое говоришь?
— Ничего особенного. Просто пытаюсь разобраться. Ты уже третий месяц живёшь здесь, за жильё ничего не платишь, большую часть продуктов приобретаю я. Еду готовлю тоже я, уборкой занимаюсь самостоятельно. Зато от тебя постоянно слышу замечания о том, что всё делаю неправильно.
— Ну вот, снова разговоры о деньгах.
— Представь себе, Гриша, взрослым людям иногда приходится обсуждать финансовые вопросы.
— Я же сказал, что всё тебе компенсирую!
— И когда именно?
— Я уже объяснял. Мне должны перечислить зарплату.
— Она что, уже три месяца до тебя добраться не может?
Григорий резко отодвинул стул и поднялся из-за стола.
— Вот именно поэтому я терпеть не могу женщин, которые думают исключительно о материальной выгоде.
Я неожиданно рассмеялась.
Не изящно, не загадочно, как героини фильмов. Просто настолько поразилась услышанному, что не смогла сдержать смех.
— Значит, это я у нас меркантильная?
— А кто же ещё? Сидишь тут и подсчитываешь, кто сколько продуктов съел.
— Гриша, я совершенно не собираюсь считать твои котлеты. Я пытаюсь выяснить, сколько ещё месяцев ты намерен существовать полностью за мой счёт.
После этого Григорий страшно обиделся.
Причём совершенно искренне, насколько я могла судить.
Он демонстративно ушёл в комнату, закрыл за собой дверь и приблизительно два часа не произнёс в мой адрес ни слова.
Утром следующего дня я взяла обычный лист бумаги и записала три условия.
Первое — все общие расходы делим поровну, причём каждый заранее вносит свою часть денег.
Второе — дважды в неделю Григорий полностью отвечает за домашнюю уборку и остальные хозяйственные обязанности.
Третье — он возвращает мне хотя бы половину суммы, которую я уже израсходовала за прошедшие месяцы нашего совместного проживания.
Закончив, я положила лист перед ним.
Гриша внимательно прочитал написанное.
— Ты это всерьёз предлагаешь?
— Более чем серьёзно.
— Ирина, у нас что, отношения или бухгалтерская контора?
— Пока что бухгалтерией занимаюсь исключительно я. Твоих финансовых отчётов мне видеть не доводилось.
Он с раздражением бросил бумагу на стол.
Следующие два дня Григорий разговаривал со мной подчеркнуто холодно. Зато на третий неожиданно снова сделался нежным и внимательным.
— Ирочка, ну зачем нам разрушать всё хорошее, что между нами есть, из-за каких-то денег?
Я ответила вопросом:
— Гриш, когда тебе наконец выплатят зарплату?
— Буквально на днях.
Миновала ещё одна неделя.
За ней прошло несколько дополнительных дней.
Никаких денег так и не появилось.
Зато в субботу Григорий неожиданно предложил заказать доставку суши.
— Заказывай, — спокойно согласилась я.
— Тогда переведи мне деньги на карточку.
Я посмотрела на него.
И именно в эту минуту окончательно поняла, что дальше всё будет развиваться по одному и тому же сценарию. Гриша продолжит обещать, я буду терпеливо ждать. Потом снова оплачу очередные расходы, а после ещё и начну чувствовать себя мелочной и неприятной женщиной только потому, что посмела заговорить о деньгах.
— Нет, переводить ничего не стану.
— Ну тогда останемся без суши.
— Хорошо, обойдёмся.
Григорий равнодушно пожал плечами и снова уставился в экран телефона.
Я некоторое время постояла возле кухонного стола, а затем произнесла:
— Гриша, начинай собирать свои вещи.
Он удивлённо поднял голову.
— Что ты сказала?
— Собирай всё, что привёз. Сегодня ты отсюда уезжаешь.
Сначала Григорий решил, будто я просто пытаюсь его напугать.
Затем приблизительно двадцать минут убеждал меня, что я собственноручно уничтожаю наши отношения из-за финансовых мелочей. После этого заявил, что у меня невыносимый характер. А напоследок напомнил, что женщине «в моём возрасте» следовало бы особенно дорожить мужчиной, который находится рядом.
Вот последнее замечание меня даже развеселило.
— Гриша, мне пятьдесят один год, а не сто один. Уверяю тебя, я как-нибудь справлюсь без мужчины, который не способен самостоятельно приобрести себе даже десяток яиц.
Он назвал меня злой и бессердечной.
Возможно, в тот конкретный вечер особенной добротой я действительно не отличалась.
Собирать свои пожитки Григорий начал крайне медленно. Причём неожиданно обнаружилось, что за время проживания у меня он обзавёлся внушительным количеством вещей. Человек, приехавший якобы на две недели, умудрился заполнить четыре огромных пакета и две дорожные сумки.
Когда всё было наконец собрано и мы оказались в прихожей, он произнёс с угрожающей уверенностью:
— Ты ещё обязательно пожалеешь о своём решении.
— Вполне возможно.
— И деньги свои ты получишь обратно, не сомневайся.
— Хорошо, буду иметь в виду.
Разумеется, обещанных денег я так и не дождалась.
Через неделю после отъезда Гриша прислал сообщение: «Про долг не забыл».
Спустя месяц написал снова: «Сейчас у меня непростой период».
А ещё позднее неожиданно поздравил меня с праздником, словно между нами никогда не было ни истории с котлетами, ни разговоров о деньгах, ни его торжественного переселения из моей квартиры.
Отвечать я не стала.
Знаете, чего я больше всего опасалась после его ухода? Что останусь одна и начну страдать от одиночества.
Но в действительности всё произошло совершенно наоборот.
На следующий день я вернулась с работы, отперла входную дверь и сразу обратила внимание на одну необычную деталь.
Дома стояла тишина.
Никто не требовал сообщить, что приготовлено на ужин. Никто не учил меня правильно складывать банные полотенца. В кухонной раковине не валялась чужая грязная чашка. На диване никто не проводил вечер с телефоном в руках, терпеливо ожидая, пока я начну обеспечивать ему обещанный домашний комфорт.
Я поставила кастрюлю на плиту и сварила себе обычные покупные пельмени.
Переоделась в домашний халат, устроилась за кухонным столом, поставила рядом сметану и с удовольствием поужинала.
И впервые за последние три месяца рядом не оказалось человека, который считал своим долгом объяснять мне, насколько неправильно я веду собственную жизнь.
