— Ты это всерьёз написала? — поинтересовался Гера, продолжая пристально смотреть в экран телефона.
Марьяна влажной тряпкой собрала с кухонного стола хлебные крошки и стряхнула их в мойку.
— Там всё ясно написано, Гера. Если плохо видишь, надень очки и перечитай.
— Марьяна, да они же все взбунтуются! Это ведь родственники!
— Вот пусть и бунтуют. Лишний раз суставы разомнут, им только полезнее будет.
Гера тяжело опустился на табурет возле окна. В руках он машинально крутил жёлтый складной метр, то вытягивая, то складывая его звенья, которые негромко потрескивали.
— Всё-таки дата почти юбилейная, пятьдесят один год исполнился, — пробормотал он, не поднимая взгляда от пола.
— Раньше ведь всегда нормально отмечали. Столько всего на столе стояло, что места свободного не оставалось.
— Ах, значит, стол у тебя от угощений прогибался! — Марьяна с силой ударила кулаком по столешнице.
— А о том, как у меня после этого спина отваливалась, ты не подумал? Напомнить, что в прошлом мае творилось?
Гера виновато втянул голову в плечи.
— Марьян, ну зачем опять вспоминать прошлое…
— А затем, чтобы ты наконец понял! Я тогда три ночи подряд отработала на тяговой подстанции. А после ещё трое суток практически не отходила от духовки. С рынка две огромные сумки продуктов притащила, аж пальцы посинели от тяжёлых ручек.
Холодец приготовила, говядину разделала, с двух щук чешую счистила, три пирога испекла. И что после всего этого твоя сестрёнка заявила перед собравшимися?
Гера шумно вздохнул носом и отвернулся к углу.
— Ну сказала Анжела глупость, не подумав… Ты же знаешь, она за своим языком никогда не следит…
— «Ой, Марьяночка, заливное у тебя совсем пресное получилось, а буженина такая пересушенная, что разве только дворовым псам отдавать!» — Марьяна перекривила губы, передразнивая родственницу. — Сама-то пришла, когда всё уже было приготовлено.
Принесла ту же самую коробку с копеечной пеной, которую тебе ещё позапрошлым годом подарила. Даже на пачку салфеток потратиться не захотела!
Зато как полночь наступила, сразу начала крышками кастрюль греметь: положите мне рулета побольше да пирога отрежьте, а то завтра возиться с готовкой неохота!
Муж сжал губы зубами. Никаких доводов в ответ у него не нашлось.
Прошлогоднее торжество действительно вытянуло из семейного бюджета немалые деньги. А Марьяна после него ещё две недели принимала пригоршнями лекарства от радикулита, пока любимые родственники у себя дома спокойно доедали блюда, на приготовление которых она потратила несколько суток.
— Всё, довольно, — решительно отрезала Марьяна.
— Больше такого не будет. Закрываем эту лавочку. Точка.
Она подтянула к себе телефон и зашла в общий семейный чат. За долгие годы там накопились однообразные сверкающие открытки, пересланные рецепты домашних заготовок и неискренние пожелания крепкого здоровья.
— Марьяна, ты чего задумала? — встревоженно спросил супруг.
— Распределяю обязанности между участниками. Всё согласно установленным нормам.
Марьяна быстро напечатала сообщение, не утруждая себя расстановкой лишних запятых:
«Дорогие родственники. В субботу приглашаем всех к двум часам дня. Мы приготовим горячее блюдо, картофель, хлеб и компот. Каждая семья приносит с собой одно готовое сытное угощение для общего стола. Анжела — салат с копчёной курицей. Тётя Дуся — пирог. Мирон — нарезку из мяса. Чтобы хозяйке не пришлось падать от усталости, а праздник действительно был общим».
Марьяна коснулась пальцем значка отправки, и сообщение ушло в семейную переписку.
Над холодильником равномерно отсчитывали секунды старенькие настенные часы.
Гера неподвижно смотрел на телефон, словно на экране находился взрывной механизм с запущенным обратным отсчётом.
— Ну вот и всё, — тяжело выдохнул он.
— Теперь жди настоящего скандала.
Прошло всего четыре минуты, прежде чем последовала реакция.
Лежавший на столе мобильник настойчиво завибрировал. На дисплее высветилось имя звонившей: «Анжела».
Марьяна спокойно приняла вызов и включила громкую связь.
— Марьяна, ты что, к старости совсем рассудка лишилась? — прогремел голос золовки, которая даже не сочла нужным поздороваться.
— Что это за господские приказы ты там в общей переписке разослала? Кем ты себя вообще считаешь?
— И тебе доброго дня, Анжела, — невозмутимо ответила Марьяна.
— Считаю себя обычным человеком, которому хочется в субботу вместе со всеми сидеть за праздничным столом, а не валиться с ног из-за подскочившего давления.
— Это что ещё за требование принести салат?! — завопила сестра Геры настолько пронзительно, что динамик начал хрипеть.
— Мы к собственному брату на день рождения собираемся или милостыню просить отправляемся?
— Самый обыкновенный салат, — без малейшего желания оправдываться произнесла Марьяна.
— Приготовишь его у себя дома, переложишь в подходящую посуду и привезёшь на такси. Я физически не могу одна обеспечить угощением двенадцать человек.
— Она, видите ли, не может! — Анжела едва не захлёбывалась от возмущения.
— Тогда зачем вообще приглашать гостей? Ты в этом доме хозяйка или какая-нибудь посторонняя приживалка? У порядочных женщин на праздниках столы от еды прогибаются!
Наша покойная мать из последних сил старалась, но ни разу не заставляла приглашённых тащить собственные миски с едой! Позорище на всю родню!
— Зато все увидят, что у нас действительно дружная семья, — спокойно возразила Марьяна.
— Мы не собираемся являться к тебе, словно в какую-то столовую, со своими контейнерами! — выпалила золовка, почти не переводя дыхания.
— Только бедняки ходят по гостям с собственной едой! Если у вас нет средств устроить нормальное застолье, так и скажи честно: денег у нас нет, подарки приносите, а угощать никого не будем!
Гера принялся отчаянно размахивать руками перед женой, всем видом умоляя её прекратить перепалку. Марьяна лишь поставила локоть на край кухонного стола.
— Анжела, больше обсуждать нечего. Если хочешь поздравить родного брата, от одной миски салата не обеднеешь. А если готовить самой не хочется, возьми готовый в кулинарном отделе возле своей остановки. В субботу будем ждать.
Она завершила разговор.
Гера схватился обеими руками за голову.
— Марьяна, зачем же ты так резко с ней разговаривала? Она теперь обязательно другой сестре пожалуется, тётке всего наговорит…
— Да пусть рассказывает кому пожелает, — отмахнулась Марьяна.
Евдокия Степановна, тётка Геры, решила высказаться только к вечеру пятницы.
Разговаривать непосредственно с Марьяной пожилая родственница не пожелала. Вместо этого она позвонила своему племяннику.
Гера долго топтался возле надрывающегося телефона, не решаясь ответить. В конце концов он всё-таки поднёс аппарат к уху. Марьяна в это время чистила морковь, аккуратно срезая кожицу и складывая очистки на деревянную разделочную доску.
— Да, тётя Дуся, слушаю вас, — негромко отозвался Гера.
Из телефона раздался густой, поучительный голос пожилой женщины. Марьяне было прекрасно слышно каждую произнесённую фразу.
— Герочка, дорогой мой, — протянула Евдокия Степановна с плохо скрываемой язвительностью.
— Уже вторую ночь совершенно не сплю. Давление почти до двухсот поднимается. До чего же вы докатились, какой позор! Мужчине пятьдесят один год исполнился, а собственная жена выставляет его на посмешище перед всеми родственниками!
— Тётя Дуся, да никто меня не позорит…
— Значит, я теперь обязана пироги стряпать? — перебила его родственница, возмущённо переводя дыхание.
— На седьмом десятке возиться с тестом, а потом таскаться по маршруткам с противнем в руках? Она нас вообще за кого принимает?
При живом-то муже женщина так унижает приглашённых! Несмываемый стыд для всей нашей фамилии! Ты у себя дома хозяин или тебя вообще ни во что не ставят? Хоть раз кулаком по столу стукни!
Гера искоса взглянул на жену. Марьяна стояла к нему спиной и продолжала размеренно чистить морковь, даже не пытаясь повернуться.
— Тётя Дуся, Марьяне ведь действительно трудно всё делать самой. Она на подстанции целые сутки дежурит, потом от усталости ноги отваливаются.
— Все люди работают! — гаркнула пожилая женщина в трубку.
— Однако приличия соблюдать не забывают! Запекла бы курицу, приготовила картофельное пюре, почистила селёдку. Никто от неё изысканных рябчиков не ждёт! А выпрашивать у родственников еду — настоящее бесстыдство. В общем, слушай внимательно: в этом вашем балагане я участвовать не собираюсь.
— Тётя Дуся, ну зачем вы так…
— Сказала, не приду, значит, не приду! Своей Марьяне передай, пускай сама своей стряпнёй давится! Не было у вас в доме порядка и никогда не появится!
Разговор оборвался, и из телефона послышались короткие частые гудки.
Гера медленно опустил руку с мобильником. Его плечи бессильно поникли.
— Не придёт, — глухо произнёс он.
— Сказала, чтобы мы её здесь даже не ждали.
— Значит, на одну недовольную родственницу меньше, — ответила Марьяна, пересыпая очищенную морковь в миску.
— Совсем ты бессердечной стала, Марьяна. Родственники для тебя вообще ничего не значат.
— А насколько они ценят тебя самого, Гера? — Марьяна положила нож на доску и посмотрела мужу прямо в лицо.
— Попробуй вспомнить хотя бы один собственный день рождения. Анжела хоть однажды приехала заранее, чтобы помочь тебе хотя бы хлеб нарезать?
А твоя тётушка когда-нибудь сполоснула после себя хотя бы одну тарелку? Они всей компанией приходят на готовое, наедаются до отвала, раскритикуют всё, что я приготовила, и разъезжаются по домам. Ты именно такое отношение называешь уважением?
Гера опустил глаза на пол. Ответить ему оказалось нечего.
Субботнее утро началось с целой череды коротких сообщений от приглашённых.
Первым объявился двоюродный брат Геры:
«Брат, поздравляю с днём рождения! Начальство срочно отправило на объект, на трассе авария случилась. Никак не получится выбраться».
Вскоре пришло сообщение от Анжелы:
«Гера, у мужа радикулит обострился, даже подняться с дивана не в состоянии. Сама понимаешь, сейчас совсем не до застолий. Подарок пока в шкафу полежит, потом как-нибудь привезу».
Слово «понимаешь» в сообщении сопровождалось обращением в женском роде. Анжела даже не удосужилась исправить заготовленный для Марьяны текст, просто скопировав его и отправив брату.
К одиннадцати утра стало известно, что не появятся ещё две семьи из числа родственников Евдокии Степановны.
Объяснения нашлись без промедления. У одних якобы внезапно потекла труба стояка в ванной комнате, а у других совершенно неожиданно возникла необходимость срочно отправиться на ярмарку рассады, проходившую на противоположной окраине города.
Из двенадцати человек, которых пригласили на праздник, своё присутствие подтвердил лишь Мирон. Это был сын покойного двоюродного брата Геры, молодой мужчина, работавший автомехаником.
Гера ссутулился и неподвижно сидел на самом краешке кухонного табурета.
В прихожей одиноко стоял старый раскладной стол-книжка, прислонённый к стене.
В прежние годы к этому времени Гера уже надрывал спину, перетаскивая тяжёлый стол в середину комнаты и закрепляя его разболтавшиеся ножки.
Но сегодня громоздкую мебель так никто и не сдвинул с места.
— Ну что, довольна теперь? Добилась, чего хотела? — с горечью поинтересовался Гера, поглядывая на настенные часы. До двух оставалось двадцать минут.
— Вот и отметили день рождения в семейном кругу. Никто не придёт. Праздник окончательно сорвался.
— С чего ты решил, что он сорвался? — донёсся из кухни голос Марьяны.
Она как раз вынула из духовки противень. По всей квартире сразу распространился аппетитный запах запечённой с чесноком курицы и подрумянившегося картофеля.
На кухонном столе уже стояла миска с салатом из свежей капусты и огурцов. Рядом лежал нарезанный батон, а в прозрачном стеклянном кувшине был налит вишнёвый компот.
Никаких огромных мисок с майонезными салатами. Никакой многослойной селёдки. Никаких гор грязной посуды и кастрюль с пригоревшими остатками еды.
— В доме никого, — тяжело вздохнул Гера.
— Сидим вдвоём, словно отшельники.
Внезапно из прихожей раздался короткий звон дверного звонка.
Гера мгновенно поднял голову.
— Неужели всё-таки передумали?
Он быстро направился к входной двери и распахнул её. На лестничной площадке стоял крепкий, широкоплечий Мирон, одетый в рабочую куртку.
Молодой человек разулся, аккуратно поставил ботинки на коврик и протянул хозяевам большую коробку с эмблемой пекарни.
— Дядя Гера, поздравляю с днём рождения! Тётя Марьяна, принимайте помощь!
— Заходи, Мирон, — приветливо улыбнулась Марьяна.
— Помой руки и присоединяйся к столу.
Парень открыл коробку, переложил на большое блюдо увесистый мясной рулет под сырной корочкой, приобретённый в кулинарном отделе, а затем достал небольшую стеклянную баночку.
— Мама велела передать вам привет и вот эту домашнюю хреновину. Говорит, получилась острая, к мясу будет самое то.
Все трое расположились за обычным кухонным столом. Свободного пространства оказалось более чем достаточно для каждого.
Первые десять минут Гера чувствовал себя неловко. Он сидел напряжённо, медленно пережёвывал пищу и постоянно прислушивался к звукам из прихожей. Казалось, он всё ещё ожидал, что за дверью вот-вот раздастся знакомый стук каблуков Анжелы.
Но Мирон принялся рассказывать забавные случаи из гаражной жизни. Особенно увлечённо он вспоминал, как накануне они целых три часа пытались вытащить старый грузовик из смотровой ямы.
Гера постепенно заслушался, на лице появилась улыбка. Вскоре он и сам припомнил несколько историй из тех времён, когда молодым работал на автобазе.
Марьяна разлила мужу и племяннику по небольшой рюмке настойки на рябине.
В квартире царила непривычная тишина, которую никто не нарушал язвительными разговорами о стоимости продуктов. Не обсуждали чужие семейные разводы. Никто недовольно не морщился, обнаружив, что в картофеле маловато соли.
Обед прошёл спокойно, без суеты и спешки. Потом они допили вишнёвый компот, закусывая яблочной шарлоткой, которую Марьяна успела приготовить утром всего за полчаса.
Закончив есть, Мирон сразу поднялся, собрал использованные тарелки и отнёс их к раковине.
— Тётя Марьяна, может, я посуду помою? Мне совсем не трудно.
— Да сиди ты, лучше с именинником разговаривай, — ответила женщина.
— Здесь работы всего минут на пять.
Около шести вечера Мирон начал собираться домой. Перед уходом он крепко пожал дяде руку, а Марьяну слегка обнял.
— Спасибо вам за угощение, тётя Марьяна. Давно мы так хорошо и по-домашнему не сидели.
А то обычно у вас человек двадцать набивается, все галдят, ссорятся, тётя Анжела постоянно чем-нибудь недовольна. А сегодня прямо душой отдохнул.
За молодым человеком закрылась входная дверь.
Марьяна отправилась обратно на кухню. Чтобы привести всё в порядок, ей понадобилось ровно десять минут: сполоснуть три тарелки и столовые приборы, а затем убрать противень в шкаф.
Гера стоял возле подоконника, глубоко засунув ладони в карманы брюк. Он смотрел на двор, где постепенно загорались первые уличные фонари.
— Марьян, — тихонько окликнул он жену.
— Что такое?
— А ведь парень-то правильно сказал.
— Насчёт чего?
— Про весь этот шум… Он ведь никому по-настоящему не был нужен. Просто я за столько лет привык, что на празднике обязательно должны кричать и ругаться. Мне казалось, раз это родственники, значит, приходится мириться с любыми их выходками.
Марьяна подошла к комнатному шкафу, вынула оттуда плотный пакет из бумаги и протянула супругу.
— Вот, возьми. Поздравляю тебя с днём рождения.
Гера раскрыл упаковку.
Внутри оказался качественный тёплый жилет на натуральной овчине. На нём было множество удобных карманов для рыболовных принадлежностей и ключей. Именно на такой жилет Гера уже полгода заглядывался в отделе товаров для рыбалки.
— Марьяна… Но ведь он столько стоит, — растерянно проговорил мужчина.
— Где ты взяла на него деньги?
— Там и взяла. На рынке сэкономила. В этом году на всякие мясные деликатесы, дорогие сыры и балыки для твоих вечно голодных родственников мы потратили бы втрое больше. Так что носи на здоровье и не мёрзни, когда в гараже работаешь.
Гера прижал подарок к груди и посмотрел на супругу с искренней признательностью.
В эту минуту лежавший на краю тумбочки телефон завибрировал.
На экране снова появилось знакомое имя: «Сестра Анжела».
Гера взял аппарат и уверенным движением включил громкую связь.
— Ну как дела, именинничек? — раздался насмешливый голос сестры. Где-то позади неё монотонно звучал телевизионный сериал.
— Что, сидите вдвоём перед пустой кастрюлей? Твоя Марьяна уже поняла, каково это — родственников оскорблять? Наверное, теперь готова на коленях умолять, чтобы мы приехали?
Гера обвёл взглядом чистую кухню, прибранный стол и остановился глазами на лице жены.
— Нет, Анжела, вовсе не сидим, — твёрдо произнёс он.
— И пустой кастрюли перед нами тоже нет. Мы с Мироном прекрасно отметили. Поели мяса, рулета.
— Что?! — Анжела от неожиданности едва не подавилась.
— С одним Мироном? Больше никого?
— Больше никого. И знаешь, сестрёнка, что оказалось самым замечательным?
— Ну, просвети! — презрительно фыркнула она.
— Мне никто по три часа не жаловался, что угощение приготовлено невкусно. А после праздника пришлось вымыть всего три тарелки.
Так что за твой подарок я тебе очень благодарен. Лучше этого дня рождения у меня за последние десять лет не было.
В ответ послышался короткий сигнал завершённого вызова. Анжела бросила трубку, так и не придумав, что возразить брату.
Гера спокойно положил мобильник на край стола. Затем вынул из нагрудного кармана рубашки красный маркер, приблизился к висевшему на стене календарю и жирным крестом перечеркнул прошедшую субботу.
— Всё. С этим балаганом покончено.
Минуло шесть месяцев.
Пришло время майских праздников. Впереди у Геры было несколько продолжительных выходных, а за окном установилась ясная, тёплая погода.
В прежние годы в такие дни их квартира напоминала место временной остановки для всей многочисленной родни. Родственники съезжались перед открытием дачного сезона, требовали приготовить маринад для десяти килограммов мяса и обеспечить каждому ночёвку, пусть даже на полу.
Утром в четверг в семейной переписке неожиданно объявилась Евдокия Степановна. Она отправила праздничную открытку с изображением тюльпанов, а следом написала:
«Герочка, здравствуй. Праздничные дни уже близко. Мы тут с Анжелочкой посоветовались и решили, что хорошо бы всем собраться у вас в субботу. Пожарим шашлыки, посидим всей семьёй. Пора забывать прежние обиды, всё-таки мы родственники».
Марьяна подошла к супругу и протянула ему телефон с открытым сообщением.
Гера прочитал написанное. Потом посмотрел на старый складной стол-книжку, который по-прежнему стоял в углу коридора.
После этого он нажал на значок микрофона и без малейшего колебания записал голосовое сообщение в общий чат:
— Здравствуйте, тётя Дуся. Мы совсем не возражаем. Мангал и уголь предоставим сами. А мясо, овощи и выпечку пусть каждая семья привезёт по килограмму. Собираемся в два часа дня.
Не прошло и двух минут, как сообщение Евдокии Степановны исчезло из переписки.
Следом пришёл короткий и сухой ответ Анжелы:
«У нас уже другие планы. Поедем на дачу к родителям наших зятьёв и невесток».
Гера погасил экран телефона, убрал его на полку и повернулся к Марьяне.
— Пойдём-ка, Марьян, в парк прогуляемся. Погода сегодня замечательная.
