В среду вечером мне позвонила Людмила. Я только закончила редактировать очередную рукопись, закрыла ноутбук, поставила на плиту чайник и собиралась наконец спокойно поужинать. Когда на экране телефона появилось имя Люды, я почему-то сразу почувствовала тревогу.
Она никогда не звонила мне просто поболтать.
Если Людмила выходила на связь, значит, ей от меня что-то было нужно.
— Иришка, я хочу с тобой поговорить. У меня к тебе одна очень важная просьба, — начала она осторожно. — Можно Руслан на несколько дней к тебе переедет? Буквально на пару-тройку. У него дома авария с канализацией, трубу прорвало. Там все затопило, почти по колено воды.
Настроение у меня моментально испортилось.
Руслан был моим двоюродным братом, но близкими родственниками мы никогда не были. В детстве иногда пересекались у бабушки. Потом виделись исключительно на семейных мероприятиях: свадьбах, юбилеях, поминках. Поздороваться, обменяться парой дежурных фраз — и снова каждый занимался своей жизнью.
В последний раз я встретила его на прощании с мамой.
С того дня прошло почти тридцать лет.
— Хорошо, а «пару дней» — это до какого момента? — спросила я. — До понедельника?
— Да, конечно. Примерно до понедельника, — торопливо ответила Людмила. — Там бригадир сказал, что быстро все исправят. Ну а тебе-то что, Ириш? Ты живешь одна, диван свободен. Неужели для родственника места не найдется?
Я оглядела свою однокомнатную квартиру.
Свободного пространства здесь было не так уж много. В комнате стояли диван, кресло, книжные шкафы и мой рабочий стол возле окна. Я уже давно вышла на пенсию, но продолжала работать дома: издательство время от времени присылало мне рукописи на редактуру.
Практически всю жизнь я занималась текстами. Исправляла романы, рассказы, повести. Мне нравилась спокойная обстановка, когда никто не отвлекает, а каждая вещь находится там, где я привыкла ее видеть.
Но если у человека действительно прорвало трубу, разве он виноват, что оказался в такой ситуации?
Я представила Руслана в затопленной квартире, среди мокрых стен и испорченной мебели. Мне стало неудобно от собственных сомнений, и я согласилась.
— Ладно. Пусть приезжает в пятницу. До понедельника как-нибудь разместимся, — сказала я. — Только предупреди его, что у меня тесно. Отдельной комнаты для гостей нет.
— Да он совершенно неприхотливый, ты же его знаешь! — тут же оживилась Люда. — Спасибо тебе огромное, Иришка. Я всегда знала, что на тебя можно рассчитывать.
Она почти сразу завершила разговор.
А вот ее последняя фраза почему-то долго крутилась у меня в голове.
Слишком уж довольным голосом она ее произнесла.
В пятницу после обеда я услышала грохот лифта на лестничной площадке.
Через несколько секунд в дверь начали стучать так, будто человек за ней не рукой пользовался, а пытался выбить ее ногой.
Я открыла.
Руслан стоял на пороге.
Я несколько мгновений молча его рассматривала. Внешне он почти не изменился: короткие волосы, тяжелая нижняя челюсть, привычно хмурое лицо.
Зато багажа у него было столько, словно он собрался не на выходные, а переезжал окончательно.
Возле его ног стояла огромная клетчатая сумка, два больших чемодана и несколько увесистых пакетов. Один чемодан вообще остался в лифте.
Руслан едва кивнул вместо приветствия и сразу принялся заносить вещи.
— Привет, Ир! Ну, встречай родственника, — громко сказал он. — Еле все это сюда доставил. Таксист еще хотел возле соседнего подъезда меня высадить.
Я указала взглядом на его багаж.
— Ты все это привез на пару дней? Руслан, у тебя что, половина квартиры с собой?
Он выпрямился и удивленно посмотрел на меня.
— А почему на пару дней? Я надолго приехал, — совершенно спокойно ответил он. — Там капитальный ремонт начался. Пол вскрыли, стены голые. Жить там вообще нельзя. Пока рабочие все не закончат, я обратно не поеду.
Я не сразу смогла осмыслить его слова.
Руслан тем временем снова направился к лифту, чтобы забрать последний чемодан.
Я стояла посреди прихожей среди его вещей и постепенно понимала: о коротком визите никто, кроме меня, и не договаривался.
Меня просто поставили перед свершившимся фактом.
Я тут же взяла телефон и набрала Людмилу.
— Люда, ты можешь мне объяснить, что происходит? — спросила я, едва она ответила. — Ты говорила, что Руслан поживет у меня до понедельника. А он сейчас рассказывает, что приехал надолго. У него три чемодана и вещей больше, чем у меня самой.
— Ой, Иришка, ну зачем ты сразу начинаешь? — недовольно протянула Люда. — Какая тебе разница, несколько дней он поживет или немного дольше? Ты ведь одна. Диван свободный, место есть.
— Для меня разница огромная. Мы с тобой конкретно договорились — до понедельника.
— Подожди, я тебя не понимаю! — возмутилась она. — Ты что, собственного брата теперь на улицу выставишь? Куда ему идти? Под мост? На вокзал? Твоя мама никогда бы так не сделала. Мне за тебя даже стыдно, Ира.
После упоминания мамы я замолчала.
Людмила прекрасно знала, чем меня можно зацепить.
Она безошибочно нашла самое больное место и тут же ударила по нему.
Я еще даже не успела придумать ответ, как Люда попрощалась и положила трубку.
Руслан всем этим разговором не заинтересовался.
Он спокойно занес свои сумки, снял обувь и поставил грязные ботинки прямо на мои войлочные тапочки. Пальто бросил на кресло, в котором я обычно читала вечерами. После этого прошел в комнату, взял пульт и включил телевизор.
Через несколько секунд из комнаты донесся его голос:
— У тебя поесть что-нибудь есть? Я с утра толком ничего не ел. Только бутерброды.
Я посмотрела сначала на мои тапочки, придавленные его обувью, потом на кресло, заваленное пальто.
Промолчала.
До понедельника оставалось всего два дня.
Я решила потерпеть. В конце концов, срок небольшой. Либо Руслан сам уедет, либо я просто скажу ему, что пора возвращаться.
Но уже к вечеру стало понятно, что терпеть будет непросто.
Телевизор орал на всю квартиру.
Руслан нашел спортивный канал, развалился на диване и громко обсуждал каждый удар по воротам. Я попросила его сделать потише.
Он кивнул и убавил громкость буквально на одно деление.
Через некоторое время мне пришлось попросить снова.
На этот раз он даже не посмотрел в мою сторону.
Я не выдержала и вышла на лестничную площадку.
У окна стояла соседка Алла и курила.
— У тебя там гости появились? — спросила она. — Через стену все слышно. Такое ощущение, будто у тебя спортивная арена открылась.
— Двоюродный брат приехал. На выходные, — объяснила я. — У него дома трубу прорвало.
Алла сделала затяжку, выдохнула дым в сторону приоткрытого окна и покачала головой.
— Ну конечно, на выходные, — сказала она. — Ко мне сестра тоже когда-то приехала на несколько дней.
— И что?
— А потом мы с ней три Новых года вместе встретили. Выселить ее я так и не смогла. В итоге пришлось самой решать квартирный вопрос.
— Не пугай меня, Алла.
— Я тебя не пугаю, Ирина. Я тебя предупреждаю.
Я вернулась домой.
Руслан за это время успел сделать телевизор еще громче и открыть банку консервов прямо на журнальном столике.
На следующий день я поднялась еще до рассвета.
За годы работы у меня появилась привычка вставать очень рано. Пока вокруг тихо и большинство людей еще спит, я лучше воспринимаю текст и быстрее нахожу ошибки.
Я пошла на кухню сварить себе кофе.
Но турки на плите не было.
Вместо нее возле конфорки лежал открытый пакет с сушками, а рядом стояла начатая банка рыбных консервов.
Турку я обнаружила в шкафу, за кастрюлями.
Внутри лежала грязная чайная ложка.
Открыв холодильник, я обнаружила там еще больше изменений.
Руслан занял верхнюю полку своими контейнерами, колбасой и банками. Мои продукты он отодвинул вниз, почти к увядающей зелени.
В ванной его бритва и пена уже стояли на моей полке.
Его полотенце висело на моем крючке.
Мое собственное лежало на полу.
И ведь с момента его приезда не прошло даже суток.
Я молча помыла турку и поставила ее обратно на плиту. Контейнеры Руслана переставила вниз. Его полотенце сняла со своего крючка и повесила на дверь. Свое отправила в стирку.
Потом приготовила кофе и села за работу.
Но сосредоточиться уже не получалось.
Ближе к полудню Руслан наконец вышел из комнаты.
Он открыл холодильник, некоторое время изучал его содержимое, потом посмотрел на меня.
— А зачем ты мои продукты переставила? Я специально наверх их поставил. Там удобнее, — недовольно заявил он.
— Потому что верхняя полка занята моими продуктами. Это моя квартира, поэтому здесь все находится так, как удобно мне, — ответила я. — И еще я не хочу больше находить свое полотенце на полу.
Руслан недовольно хмыкнул, взял колбасу и ушел обратно в комнату.
Никаких извинений я не услышала.
Даже намека на то, что он понял свою ошибку, не было.
После обеда снова позвонила Алла.
— Ну что, твой родственник уже уехал? — спросила она. — Или успел окончательно освоиться?
— До понедельника еще есть время.
— Ирина, это твоя квартира. Почему ты позволяешь ему распоряжаться здесь как хозяину?
— Все-таки он родственник, — ответила я.
Сама услышала, насколько неубедительно это прозвучало.
— Родственник, который с самого начала тебя обманул, — напомнила Алла. — Нормальные гости так себя не ведут.
После разговора я еще долго сидела с телефоном в руке.
Всю жизнь я исправляла чужие ошибки.
Убирала ненужные повторы, возвращала в предложения пропущенные слова, вычеркивала целые абзацы, если они мешали тексту.
А вот в собственной жизни почему-то боялась исправить очевидную ошибку.
Мне не понравилась эта мысль.
Я отложила телефон и пошла на кухню разогревать борщ.
Вечером Руслан поел, оставил грязную тарелку в раковине и снова занял мой диван.
Мне он достал из кладовки старую раскладушку.
Получалось весьма странно: человек, который приехал ко мне якобы временно, спал на нормальном диване, а я, хозяйка квартиры, должна была устраиваться возле книжных шкафов.
Я собиралась возразить.
Но Руслан уже отвернулся к стене и начал храпеть.
На следующее утро я проснулась раньше будильника.
Тихо заправила постель и пошла на кухню.
Чайник еще не успел закипеть, когда из ванной донесся голос Руслана.
Он разговаривал по телефону и совершенно не пытался говорить тише.
— Да все нормально, — рассказывал он кому-то. — Квартира небольшая, зато теплая. Ирка не против. А куда она денется? Я здесь до осени точно поживу, а дальше видно будет. Она одна, ей компания нужна.
Я застыла возле плиты.
До осени.
Значит, пока я считала часы до понедельника, Руслан уже мысленно поселился у меня на несколько месяцев.
А может, и на больший срок.
Он даже не рассматривал вариант, что ему придется уехать.
Телефон зазвонил почти сразу после того, как Руслан вышел из ванной.
На экране снова появилось имя Людмилы.
— Ириш, я тут подумала, — начала она вместо приветствия. — Руслану лучше временно зарегистрироваться у тебя.
— Что?
— Ему придется в поликлинику ходить, документы оформлять. Без регистрации потом проблем не оберешься.
— Зарегистрироваться у меня? — переспросила я. — Но зачем, если у него есть собственная квартира?
— Ну, там сейчас жильцы живут, — спокойно объяснила Люда. — Он ее сдал, чтобы получать доход. А сам уже оттуда выписался. Ты не переживай, это формальность. Мы же все-таки семья.
В этот момент передо мной словно сложился пазл.
Никакого ремонта не было.
Никакой аварии с трубой тоже.
Руслан просто сдал собственную квартиру, собрал свои вещи и приехал жить ко мне.
Людмила знала об этом с самого начала.
Они все обсудили между собой, а мое согласие получили при помощи лжи.
Теперь стало понятно абсолютно все.
Зачем Руслан привез столько багажа.
Почему сразу занял верхнюю полку в холодильнике.
Почему говорил о жизни до осени.
Почему уверенно заявил, что я не стану возражать.
Даже слова о том, что мне нужна компания, теперь звучали совсем иначе.
Руслан вообще не считал себя гостем.
Он уже воспринимал мою квартиру как свое новое жилье.
— Люда, я тебе позже перезвоню, — спокойно сказала я.
И завершила разговор.
Руслан в этот момент сидел на диване и переключал телевизионные каналы.
Возле его ног стояла тарелка с бутербродами. Крошки падали прямо на мой ковер.
Я посмотрела на него.
— Собирай вещи. Сегодня ты уезжаешь.
Он медленно опустил пульт и уставился на меня.
— Что? Я не понял.
— Никакого ремонта у тебя нет. Ты сдал квартиру, выписался оттуда и приехал сюда не на несколько дней, а жить постоянно, — сказала я. — Никто меня об этом не спросил. Более того, меня намеренно ввели в заблуждение.
Руслан поджал губы.
— Ирка, ты чего вдруг взбесилась? Ну сдал квартиру и сдал. Тебе какое до этого дело? — возмутился он. — Мне теперь идти некуда. Ты действительно родного брата выставишь на улицу?
— Деньги от своей квартиры ты получаешь. Значит, можешь снять комнату или остановиться в гостинице, — ответила я. — А здесь живу я.
— Да кому я мешаю? Ты целыми днями сидишь за компьютером. Неужели тебе жалко немного места?
— Мне не жалко места. Мне надоело, что вы вдвоем решили все за меня.
Руслан еще пытался спорить.
Но я больше не собиралась обсуждать очевидное.
Я прошла в ванную и собрала его бритву, пену, зубную щетку и полотенце в пакет.
Затем перенесла на кухню его контейнеры, колбасу, сушку и консервы.
Большую часть вещей он так и не успел распаковать, поэтому сборы заняли совсем немного времени.
Я открыла входную дверь и вытащила на лестничную площадку первый чемодан.
Руслан пошел за мной.
— Ты совсем с ума сошла? — возмутился он. — Я же родственник! Куда мне теперь со всем этим идти?
— Туда, куда ты собирался отправить меня, когда решил жить здесь до осени, — ответила я. — Снимешь себе жилье на деньги, которые получаешь от своих квартирантов. У тебя есть собственная квартира и доход с нее. Ты не бездомный.
Я вынесла клетчатую сумку, затем второй чемодан и пакеты.
Руслан все это время стоял рядом, засунув руки в карманы, и только возмущался.
Когда на площадке оказалась последняя банка консервов, я повернулась к нему.
— Родственники не поступают так друг с другом. Ты с самого начала знал, зачем приехал, и Людмила тоже это знала, — сказала я. — Вы решили, что я живу одна, что я пенсионерка и поэтому соглашусь на все, что мне предложат. Но вы ошиблись. Я не согласна. Уходи.
Руслан резко вышел из квартиры и схватился за ручку чемодана.
— Еще пожалеешь! Одна останешься, и некому будет даже стакан воды подать! — бросил он. — С такой родственницей и врагов не нужно.
Я посмотрела на него спокойно.
— Зато теперь моя квартира снова принадлежит мне.
После этих слов я закрыла дверь и повернула ключ.
Несколько мгновений стояла в прихожей.
Я ждала, что Руслан начнет стучать, кричать и требовать впустить его обратно.
Но снаружи лишь несколько раз громко стукнули колесики чемодана.
Потом хлопнула дверь лифта.
Наступила тишина.
Первым делом я подняла свои войлочные тапочки.
Поставила их возле тумбочки аккуратно, как делала всегда, носками в сторону комнаты.
Пальто Руслана больше не было на моем кресле.
Я провела ладонью по освободившейся спинке и впервые за несколько дней почувствовала облегчение.
Затем вымыла раковину, повесила свежее полотенце на свой крючок и вернула турку на привычное место.
Через двадцать минут снова зазвонил телефон.
Это была Людмила.
— Ты что натворила?! — закричала она. — Руслан с чемоданами возле подъезда сидит! Ты собственного брата выгнала, как какого-то чужого! Твоя мама никогда бы тебе этого не простила!
Я молча слушала ее крики.
Люда называла меня бездушной, жадной и ненормальной. Требовала, чтобы я немедленно спустилась вниз, забрала Руслана обратно и попросила у него прощения.
А потом снова стала говорить от имени моей мамы.
Я дождалась, когда она немного выдохнется.
— Родные люди не обманывают друг друга, Люда, — сказала я. — И мама никогда не учила меня терпеть ложь и позволять людям пользоваться моей добротой.
После этого я завершила разговор и заблокировала ее номер.
Через несколько дней я узнала, что Руслан все-таки нашел себе комнату на другом конце города.
Выходит, деньги у него были.
Стоило только понять, что жить бесплатно больше не получится, как подходящее жилье сразу нашлось.
Людмила тем временем принялась обзванивать родственников и рассказывать им свою версию произошедшего.
По ее словам, я среди ночи безжалостно выставила несчастного Руслана из дома и оставила его с чемоданами на улице.
Некоторые родственники после этого перестали со мной даже здороваться.
А один из племянников написал мне:
«Могла бы и потерпеть. Ты ведь все равно одна».
Я несколько секунд смотрела на экран.
Потом удалила сообщение.
Положила телефон в сторону, открыла ноутбук и снова вернулась к работе.
В моей квартире наконец-то снова было тихо.
И каждая вещь лежала именно там, где должна была лежать.
