— Ольга Васильевна, к вам пришла женщина без предварительной записи. Говорит, что вы дружили ещё в детстве, и наотрез отказывается уходить, пока лично с вами не встретится, — в голосе молодой секретарши Маши, прозвучавшем из селектора, чувствовались одновременно растерянность и неловкость.
— Как она представилась, Маша? — Ольга не оторвала глаз от договора на поставку итальянского мрамора, лежавшего перед ней на столе.
— Жанной. Сказала, что вы обязательно её вспомните. И просила передать: «Крым, девяносто шестой год».
Пальцы Ольги, державшие дорогую перьевую ручку, внезапно замерли. На металлическом кончике медленно собралась тяжёлая капля синих чернил, сорвалась вниз и растеклась тёмным пятном по идеально белой бумаге.
Воспоминание вспыхнуло неожиданно ярко: нагретая солнцем пляжная галька, солёный ветер, запах дешёвого портвейна и приглушённый смех Вадима, доносившийся из-за тонкой фанерной стены санаторного домика.
— Пусть заходит, — негромко произнесла Ольга и отпустила кнопку селектора.
Тяжёлая дверь из массива ореха почти бесшумно распахнулась.
На пороге просторного, дорого обставленного кабинета хозяйки крупного архитектурного бюро появилась женщина.
Ольга невольно стиснула пальцы под столом.
Минуло тридцать лет.
Три десятилетия, наполненные тяжёлой работой, постоянным движением вперёд и необходимостью рассчитывать прежде всего на себя.
Перед ней теперь стояла совсем не та Жанна, которую Ольга помнила со студенческих времён. Исчезла длинноногая красавица с весёлым смехом и кокетливым взглядом, неизменно оказывавшаяся в центре фотографий в общих альбомах.
В кабинет вошла сутулая, измученная жизнью женщина в давно поношенном плаще. Глубокие морщины избороздили её лицо, во всём облике чувствовалась тяжёлая нужда, а в погасшем взгляде притаился почти болезненный страх.
— Здравствуй, Оля, — едва слышно сказала гостья.
Она нервно сжимала обеими руками потёртую сумочку из искусственной кожи.
— Прости, что вот так, без звонка… Я… я почти месяц пыталась тебя найти.
Ольга медленно поднялась из кресла. Спина оставалась безупречно прямой, а по её лицу невозможно было догадаться, какие чувства вызвала неожиданная встреча.
— Здравствуй, Жанна. Присаживайся. Кофе? Чай?
— Нет, спасибо, ничего не нужно… Хотя… если можно, воды.
Жанна беспокойно оглянулась, словно чувствовала себя чужой среди дорогой мебели и боялась даже случайно оставить след на светлом ковре.
— Здесь у тебя… невероятно красиво. И всё такое дорогое. Я видела несколько твоих интервью по телевизору. Ты многого добилась, Оля. Теперь ты очень влиятельный человек.
Ольга взяла стоявший на столике стеклянный графин, налила прохладную воду в хрустальный стакан и поставила его перед бывшей подругой.
— Давай обойдёмся без долгого вступления, Жанна. Мы не встречались тридцать лет. И вряд ли ты потратила почти месяц на мои поиски только ради того, чтобы оценить обстановку в кабинете. Говори. Я тебя слушаю.
Жанна схватила стакан обеими руками и выпила воду почти залпом, несколькими быстрыми, судорожными глотками. Несколько капель скользнули по подбородку и упали на воротник старого плаща.
Она даже не заметила этого.
Руки у неё заметно дрожали.
— Ты совершенно права. Я действительно пришла просить тебя о помощи. Хотя нет, Оля… Не просить — умолять! Я готова перед тобой на колени встать! — Жанна всхлипнула и резко наклонилась вперёд, судорожно ухватившись за край блестящей столешницы. — Мне больше некуда идти. Понимаешь, вообще не к кому! Если ты откажешься помочь, он погибнет. Или его просто убьют.
— О ком ты говоришь? — холодно спросила Ольга, хотя сердце на мгновение сбилось с привычного ритма.
Жанна отвела покрасневшие от слёз глаза.
— О Вадиме… О моём Вадиме. Твоём… То есть нашем когда-то Вадиме.
Лицо Ольги стало жёстче.
— Вадим уже тридцать лет не имеет ко мне никакого отношения, Жанна. Ты увела его ровно за две недели до нашей свадьбы, если вдруг успела забыть. И теперь пришла просить меня спасти человека, из-за которого предала лучшую подругу, когда нам было по двадцать? Ты специально всё устроила, солгала о беременности, сделала всё возможное, чтобы разрушить мою свадьбу. И после этого являешься ко мне и просишь за него?
— Я знаю! — почти закричала Жанна. — Знаю, какой мерзавкой тогда была!
Слёзы хлынули по её лицу.
— Я тысячу раз себя за это проклинала! Ни одного дня не было, чтобы я не вспоминала, как поступила с тобой. Но ведь ты победила, Оля! Посмотри, кем ты стала. У тебя деньги, положение, успех, уважение. А я… Я получила своё наказание! Слышишь? За всё, что я тебе сделала, жизнь наказала меня сполна!
Ольга скрестила руки на груди и внимательно посмотрела на бывшую подругу.
— И в чём заключается это наказание?
Жанна тяжело втянула воздух.
— Вадим давно стал алкоголиком и игроманом! Уже пятнадцать лет наша жизнь превратилась в кошмар. Он пропил и проиграл всё, что у нас было. Сначала ушла моя двухкомнатная квартира, оставшаяся от мамы. Потом дача. Затем исчезли все накопления. Он постоянно занимал деньги, связывался с какими-то страшными людьми, соглашался на безумные проценты. А я работаю сразу в трёх местах: убираю помещения, ухаживаю за больными и подрабатываю фасовщицей. Только так удаётся хоть как-то удержаться и не оказаться на улице.
Ольга искренне не понимала.
— Зачем же ты оставалась с ним столько лет? Почему просто не ушла?
— Потому что любила его! — выкрикнула Жанна, вытирая мокрое лицо рукавом плаща. — И до сих пор люблю, будь оно всё проклято! Но он погибает, Оля. Месяц назад у него был страшный приступ из-за алкоголя. Он чуть не устроил пожар в комнате, которую мы снимаем. А вчера к нам явились люди… Такие, что мне до сих пор страшно вспоминать.
Она судорожно сглотнула.
— Вадим задолжал в подпольном игорном заведении два миллиона. Два миллиона, Оля! У него таких денег нет. А у меня сейчас и двух тысяч свободных не найдётся. Нам дали три дня. Сказали: либо возвращаем долг, либо отправляем Вадима в закрытую клинику с определёнными гарантиями. Иначе его найдут где-нибудь в лесу.
Ольга молчала.
Перед глазами неожиданно возник другой Вадим — молодой, красивый, высокий, с вьющимися русыми волосами. Один из лучших студентов курса, любимец преподавателей и объект обожания едва ли не половины девушек на факультете.
Тогда он казался человеком, которому уготовано блестящее будущее.
— Сколько тебе нужно? — наконец спросила Ольга.
Жанна затаила дыхание.
— Два с половиной миллиона, — едва слышно произнесла она. — Два миллиона, чтобы закрыть этот долг. И ещё пятьсот тысяч — на полноценное лечение в закрытом реабилитационном центре. Там строгий режим, хорошие специалисты. Его смогут вытащить, Оля. Вернуть к нормальной жизни.
Она снова подалась вперёд.
— Я тебя умоляю! Для тебя такая сумма — оплата за один серьёзный проект. Хочешь, напишу расписку. Назови любые проценты. Я до конца жизни буду тебе возвращать! Могу бесплатно убирать твои офисы, делать что угодно. Только помоги спасти его!
Ольга ничего не ответила.
Она поднялась и медленно подошла к огромному панорамному окну, за которым жил своей шумной жизнью большой город.
В тёмном отражении стекла Ольга увидела себя — ухоженную, уверенную женщину в элегантном брючном костюме.
А чуть дальше отражалась Жанна, съёжившаяся на кожаном диване в своём старом плаще.
И именно в этот момент Ольгу словно пронзила неожиданная мысль.
Тридцать лет она была уверена, что Жанна когда-то отняла у неё счастье.
После того предательства Ольга ночами плакала в подушку. Не выдержав, оставила дневное обучение и устроилась работать по ночам официанткой, лишь бы приходить домой настолько уставшей, чтобы сразу проваливаться в сон и не чувствовать разрывающей грудь боли.
Но именно те события изменили её.
Наивная двадцатилетняя девчонка, привыкшая надеяться на других, исчезла. Боль заставила Ольгу стать самостоятельной, жёсткой, научиться работать до изнеможения и не ждать, что кто-то построит её жизнь вместо неё.
И сейчас впервые за тридцать лет она посмотрела на прошлое совершенно иначе.
Возможно, Жанна вовсе не отняла у неё счастливую судьбу.
Она забрала Вадима.
Человека слабого, эгоистичного и склонного к зависимостям, который со временем вполне мог потянуть на дно и Ольгу.
А Жанна сама получила то, за что когда-то так отчаянно боролась, и три десятилетия расплачивалась за свой поступок тяжёлой жизнью.
Ольга медленно повернулась.
— Жанна, поднимись.
Та мгновенно вскочила с дивана. В её глазах появилась надежда.
— Ты поможешь? Оля, ты дашь деньги?
— Наличными ты не получишь от меня ничего, — твёрдо сказала Ольга.
Лицо Жанны мгновенно исказилось.
Надежда сменилась отчаянием, а затем злостью.
— Ах вот как! Значит, ты просто решила насладиться этим? Хотела увидеть, до чего я докатилась? Посмотреть, как мы погибнем? Тогда зачем вообще столько времени меня слушала?!
— Замолчи! — резко приказала Ольга.
Жанна сразу осеклась.
— Я сказала только то, что наличных денег не дам. Ни тебе, ни Вадиму. Если я просто передам вам два с половиной миллиона, часть заберут те, кому он должен, а оставшееся Вадим рано или поздно снова проиграет или пропьёт.
Жанна закрыла лицо руками.
— Тогда что мне делать?
— Сейчас мой юрист подготовит необходимые документы. Сегодня же я свяжусь с руководством хорошего частного реабилитационного центра. Лечение и содержание Вадима я оплачу напрямую клинике на полтора года вперёд. Никаких денег на руки. Сегодня вечером за ним приедет специализированная машина и отвезёт его в центр. Первые полгода — строгий режим, без самостоятельного выхода и без посещений.
Жанна ошеломлённо уставилась на неё.
— А долг? Что делать с теми людьми? Они ведь обещали его убить!
Ольга спокойно вернулась к столу.
— Завтра утром к вам приедут сотрудники службы безопасности моей компании. Их руководитель много лет проработал в правоохранительных органах. Они разберутся, кто именно вам угрожает, и дальше вопрос будет решаться законными способами. Если речь действительно идёт о незаконном игорном заведении, угрозах и вымогательстве, этим людям самим есть о чём беспокоиться. Думаю, после разговора со специалистами желание навещать вас у них заметно уменьшится.
Жанна стояла неподвижно.
Казалось, она просто не могла поверить услышанному.
— Ты… действительно всё это сделаешь? Ради Вадима? Ради нас?
— Нет, Жанна. Не ради него и не ради тебя.
Ольга опустилась в кресло.
— Я делаю это ради той двадцатилетней Оли, которая тридцать лет назад была уверена, что её жизнь закончилась. Считай, что я таким образом закрываю собственный счёт с прошлым. Когда-то ты забрала у меня человека, который, возможно, уничтожил бы и мою жизнь. Теперь я помогу ему получить шанс не уничтожить окончательно свою.
Она сделала небольшую паузу.
— Но есть условие.
Жанна шагнула к столу.
— Какое? Я на всё согласна!
— Как только Вадим окажется в клинике, ты подашь на развод. Перестанешь жить его жизнью, найдёшь одну нормальную работу и наконец займёшься собой. Ты больше не будешь выплачивать его долги, оправдывать его поступки и вытаскивать из каждой ямы, в которую он сам себя загоняет. Если выяснится, что после лечения ты снова взвалила его на себя и продолжаешь поддерживать прежний образ жизни, моей дальнейшей финансовой помощи не будет.
Жанна замерла.
По её лицу можно было прочитать всё сразу.
Страх.
Растерянность.
Болезненную привязанность, сформировавшуюся за десятилетия.
И одновременно что-то новое.
Едва заметную надежду на то, что кошмар, длившийся тридцать лет, действительно может закончиться.
Она опустила голову.
— Я… согласна. Сделаю всё, как ты сказала.
— Тогда хорошо.
Ольга нажала кнопку селектора.
— Маша, попроси ко мне руководителя юридического отдела. И закажи машину.
Когда спустя некоторое время Жанна покинула кабинет вместе с юристом, Ольга снова подошла к панорамному окну.
Налила себе горячего кофе и несколько секунд молча смотрела на отражение в стекле.
Что-то изменилось.
Та почти незаметная боль, которая все эти тридцать лет пряталась где-то глубоко внутри и иногда напоминала о себе, наконец исчезла.
Не осталось ни обиды, ни желания отомстить, ни горечи.
Только удивительное спокойствие.
Ольга встретилась взглядом со своим отражением и впервые подумала о Жанне без злости.
Потом слегка улыбнулась, вернулась к рабочему столу, отложила испорченный чернильным пятном лист договора и взяла новый.
Прошлое наконец перестало иметь над ней власть.
Можно было просто работать дальше.
