— Ты куда мой паспорт убрала? — раздался голос Родиона из спальни.
Муж с раздражением перебирал ящики старого деревянного комода. Они с глухим стуком выдвигались и ударялись о корпус мебели.
Алёна тем временем потуже затянула ремень на дорожной сумке. Она стояла посреди прихожей перед распахнутым шкафом. До момента, когда нужно было отправляться в аэропорт, оставалось всего три с половиной часа.
— Паспорта были на полке, — отозвалась она. — В кожаной обложке, возле страховых документов.
Через несколько секунд Родион появился в коридоре. Волосы у него торчали в разные стороны, а на щеке виднелась красноватая полоса, оставленная ремнём безопасности в машине. Он засунул руки в карманы тёмных брюк и слегка втянул голову в плечи, словно в квартире неожиданно стало холодно.
Но больше всего Алёну насторожил его взгляд. Родион почему-то избегал смотреть на жену: сначала уставился в угол, затем зачем-то поднял глаза к потолку, а потом перевёл их на обувную тумбу.
— Нет там паспортов, — невнятно произнёс он.
— В смысле нет? Я сама сегодня утром их туда положила.
Муж помялся на месте.
— Алён… Ты лучше сядь. Нам поговорить нужно.
В груди у женщины неприятно ёкнуло.
Эту интонацию она прекрасно знала. За семь лет брака Алёна успела запомнить и этот виноватый тон, и прижатые к туловищу локти, и беспокойно бегающие глаза мужа.
Ничего хорошего после подобного начала обычно не происходило.
Алёна медленно присела на край пуфика. Провела обеими ладонями по лицу и на несколько секунд застыла. В висках появилась знакомая тяжесть.
— Где деньги, Родя? — негромко спросила она, продолжая смотреть в пол.
Муж дёрнул плечом.
— Почему ты сразу про деньги?
— Потому что таким голосом ты начинаешь разговор только тогда, когда дело касается денег. Поэтому не тяни. Сразу говори, сколько.
Родион отступил к дверному проёму и прислонился к нему спиной. Несколько раз провёл ладонями по брюкам и опустил взгляд на собственные носки.
— Я всё забрал, — наконец признался он. — Из металлического ящика. Там ничего не осталось.
За занавеской возле окна настойчиво жужжали мухи.
Алёна не двигалась.
Внутри будто лопнула последняя тоненькая струна, на которой все эти годы каким-то чудом держался их и без того непрочный брак.
Пальцы похолодели. Горло стиснуло от горечи и обиды. Но даже желания устроить скандал почему-то не возникло.
Не осталось сил.
Была лишь тяжёлая, вязкая усталость от всего происходящего.
— Там находились мои отпускные, — медленно, отчётливо произнесла Алёна. — И деньги, которые мне заплатили за проект питомника. Я три месяца по грязи на объекте ходила и работала, пока твою бригаду распустили.
— Да знаю я! — Родион резко оттолкнулся от косяка и шагнул к жене, выставив перед собой ладони. — Думаешь, я сам рад? Думаешь, мне захотелось просто так туда лезть? Парня спасать пришлось! Причём срочно! Там чуть ли не каждая минута была на счету!
Алёна наконец подняла на него глаза.
— Какого ещё парня?
— Никитку! Кого же ещё?!
Несколько секунд она молча смотрела на мужа, а затем медленно покачала головой.
Ну конечно.
Можно было даже не спрашивать.
Двадцатичетырёхлетний «мальчик» Никитушка — младший брат Родиона, любимец свекрови и практически неприкосновенный член их семейства, ради которого окружающие почему-то постоянно должны были чем-нибудь жертвовать.
— И что он опять успел натворить?
— Да ничего особенного, если разобраться! Просто всё одно к одному неудачно сложилось! — быстро заговорил Родион, заметив, что жена пока не кричит и даёт ему объясниться. — Он на складе взял чужой погрузчик. Знаешь, такой большой, вилочный. Хотел всего лишь переставить поддон с тротуарной плиткой, чтобы машина смогла проехать. А там склон этот проклятый! Одно колесо угодило в яму, погрузчик перекосило, мачта пошла в сторону, и вся махина опрокинулась! Прямо на штабель дорогого облицовочного кирпича, который хозяину принадлежал!
— Сам погрузчик тоже повредил?
— Ещё как! Гидравлику разворотило полностью! Маслом всю площадку залило, шланги разорвало, а два поддона дорогого клинкера вообще превратились в груду обломков! Хозяин базы бешеный, сразу полицию вызвал! Заявил: либо до шести вечера ему полностью возмещают ущерб, либо он добивается, чтобы Никиту привлекли за серьёзную порчу чужого имущества! Ты хоть понимаешь, чем это могло закончиться для парня? Сроком! И клеймом на всю оставшуюся жизнь!
Алёна устало потёрла пальцами переносицу. Картина вырисовывалась до боли знакомая, и от одного этого становилось тошно.
— А с какой стати твой Никита вообще сел за управление чужим погрузчиком? У него соответствующие права есть? Допуск? Он хотя бы официально работает на этой базе?
Родион замялся и почему-то уставился на настенные часы.
— Ну… он там вместо одного работника вышел. Они между собой договорились. Никита хотел немного подзаработать. Официально его ещё не успели устроить, вроде испытательного срока.
— Значит, ни документов, ни допуска. А за руль он полез пьяным или после вчерашнего?
— Да почему сразу пьяным?! — мгновенно вспыхнул Родион. — Ну болела у человека голова после вчерашнего! Не выспался он, нервничал! Зачем ты сразу парня в грязь втаптываешь? Он работать пошёл, понимаешь? Пытается хоть что-то делать!
— Он уже пять лет что-то «пытается», Родя. Только расплачиваться за эти попытки почему-то каждый раз приходится нам.
— Он мой брат, Алёна! Родная кровь!
— Да хватит уже! — Алёна резко поднялась с пуфика. — Сколько можно повторять одно и то же? Прошлую зиму вспомни! Кто разбирался с его микрозаймами, когда взыскатели начали названивать твоей матери и краской исписали весь этаж?
— Ну оступился парень, рекламу в интернете увидел, поверил…
— А осенью годом раньше что было? Забыл? Он купил разбитую машину без нормальных документов, через два дня влетел на ней в столб, а потом просто бросил посреди дороги и ушёл! Кто оплачивал эвакуатор? Кто отдавал деньги за стоянку? Мы! Причём из тех накоплений, которые собирались потратить на новые окна в детской!
— Окна никуда не денутся! — повысил голос Родион и шагнул к жене. — А родного брата я не брошу, когда ему плохо! Я старший мужчина в семье! Отец перед смертью просил меня присматривать за Никитой! А у тебя сердца нет! Тебе лишь бы одежду покупать да по курортам разъезжать! Человек едва жизнь себе не разрушил, а ты только о своём море переживаешь!
В этот момент лежавший на комоде телефон Родиона завибрировал.
На экране высветилось крупное слово: «Мама».
Муж поспешно принял звонок и зачем-то включил громкую связь.
— Родечка! — сразу послышался из динамика надрывный голос Анны Гавриловны. — Сыночек, ты деньги передал? Никитушку отпустили?
— Всё уже нормально, мам, — ответил Родион, бросив быстрый взгляд на Алёну. — Разобрались. Хозяин базы расписку дал, больше претензий у него нет. Никита уже дома, спит.
— Господи, какое счастье! Спасибо тебе, защитник наш! — свекровь шумно всхлипнула. — Родя, какой же ты у меня хороший сын! А Алёнка что? Не ругается? Вы ведь в отпуск собирались лететь?
— Ругается, мам. Тут скандал устроила.
Алёна тут же приблизилась к телефону и отчётливо произнесла:
— Добрый день, Анна Гавриловна. Никакого скандала я не устраиваю. Мне всего лишь хочется узнать, когда Никита планирует вернуть нашей семье деньги, которые пришлось за него отдать.
На другом конце на несколько секунд стало тихо.
А когда свекровь снова заговорила, от прежних плаксивых ноток не осталось и следа. Голос стал жёстким и поучающим.
— Алёна, как тебе вообще не стыдно такое произносить! Что значит «вернуть»? У мальчика страшнейший стресс! Он сейчас двух слов связать не может, руки трясутся! Родной брат оказался в беде, а ты уже подсчитываешь, кто кому сколько задолжал! У вас с Родионом нормальный достаток, оба работаете, детей пока нет! На что вам эти деньги? На заграничные пляжи спустить?
— Это деньги, которые заработала я, Анна Гавриловна. Своим трудом.
— В семье не бывает «моё» и «твоё»! — отрезала свекровь. — В браке всё совместное! Родион вправе решать, куда направлять семейные средства! Он мужчина, глава семьи, добытчик! А от тебя требуется женская мудрость: мужа поддерживать, быть ему надёжным тылом, а не каждую монету считать! Ничего страшного, проведёте пару недель дома. За городом воздух замечательный. Мы с Никитушкой завтра как раз на дачу собираемся. Вы с Родей забор подремонтируете, картошку окучите. Родственники должны друг другу помогать, а не разлетаться по курортам!
— Благодарю за столь заманчивое предложение, — спокойно ответила Алёна. — Только картошкой займётесь без меня. Вместе со своим Никитушкой.
— Алёна! — взревел Родион и тут же завершил звонок. — Ты вообще понимаешь, каким тоном с моей матерью разговариваешь? Совсем уже границы перестала видеть?
Он с раздражением бросил телефон в кресло, расставил ноги и упёр ладони в бока.
— В общем, хватит устраивать представление. Сегодня мы никуда не летим. Путёвка всё равно пропала, чартерный рейс не перенесёшь, оплату никто не вернёт. Будем считать, произошли непредвиденные обстоятельства. Останешься дома, успокоишься. Завтра разберёшь дорожную сумку, приготовишь нормальный обед, а в субботу с утра поедем к матери. Всё, тема закрыта.
Алёна молча смотрела на мужа. Перед ней был человек, с которым она прожила семь лет. Тот самый мужчина, который без разрешения забрал все её накопления, отдал их своему непутёвому брату, спокойно выслушал, как мать унижает жену, а теперь ещё и распоряжался так, словно находился здесь единственным хозяином.
И неожиданно Алёна почувствовала, что больше не злится. Исчезли тревога, сомнения и страх перед тем, что будет дальше. На их месте появилась удивительная, почти холодная ясность.
Она сунула руку в карман жакета и вынула смартфон.
— Родя, подойди-ка сюда.
— Ещё зачем? — недовольно буркнул он.
— На экран посмотри.
Родион нехотя приблизился и прищурился, разглядывая дисплей, который жена держала перед ним.
— И что я должен увидеть? Опять какие-нибудь твои расчёты по клумбам и участкам?
— Это электронные билеты на сегодняшний ночной рейс в Анталью. Прочитай фамилию второго пассажира.
Родион нахмурился и начал разбирать латинские буквы на экране.
— Смирнова… Диана. А это ещё кто? Твоя приятельница из туристической фирмы?
— Именно она.
— А я где?! — Муж резко выхватил смартфон и принялся нервно прокручивать страницу. — Где моя фамилия, Алёна? Почему вместо меня какая-то Диана?!
— Потому что твой билет я отменила ещё в три часа дня.
Родион будто окаменел. По лицу пошли багровые пятна, рот приоткрылся от изумления.
— В смысле… отменила?
— В самом прямом. Я приехала домой около двух, собиралась достать из сейфа паспорта и страховки. Открыла металлический ящик и увидела, что он пуст. Ни наличных, ни валюты. Ты даже замок после себя не закрыл.
Алёна спокойно забрала телефон из его внезапно ослабевшей руки.
— Первым делом я набрала Диану. Весь тур оформляла я и оплачивала со своего личного счёта. По условиям тарифа данные одного из путешественников можно изменить не позднее чем за шесть часов до вылета, если внести дополнительный сервисный платёж. Его я оплатила кредитной картой. Диана успела передать свои паспортные данные задолго до того, как ты наконец появился дома.
— Ты вообще соображаешь, что натворила?! — заорал Родион, и голос его почти сорвался. — Ты взяла и отдала мой билет посторонней женщине?! Мой отпуск ей подарила?!
— А ты разве собирался отдыхать? — Алёна слегка подняла бровь. — Ты ведь только что объяснял мне, что семья важнее всяких заморских берегов. У тебя впереди масса полезных занятий. Никиту поддерживать надо, забор у матери ремонтировать, картошкой заниматься. Неужели я стану лишать тебя такого замечательного семейного досуга?
— Я тебя вообще никуда не выпущу! — Родион рванулся к входной двери, перегородил проход и широко развёл руки. — Никуда ты не полетишь, ясно?! Вытаскивай вещи из сумки! Ты замужняя женщина! Ты подумала, что люди скажут? Что мои ребята на работе подумают, когда узнают, что жена одна по курортам разъезжает, пока муж дома без денег сидит?!
— Родион, отойди от двери.
— Не отойду! И тратить тебе там нечего! Наличных у тебя всё равно нет!
— Зато есть кредитная карта с приличным лимитом. И зарплатная, на которую завтра перечислят аванс за новый проект. А вот у тебя денег действительно не осталось. Потому что всё до последней копейки ты отдал за последствия Никитиных приключений.
— Я тебе сказал — останься! — Родион угрожающе двинулся вперёд.
Алёна даже не шелохнулась. Она спокойно выдержала его разъярённый взгляд.
— А теперь послушай меня очень внимательно, Родя. Эта квартира досталась мне от бабушки. Из твоего имущества здесь — несколько сумок с одеждой и старый шуруповёрт, который валяется на балконе. Если ты немедленно не освободишь проход, я нажму тревожную кнопку. Брелок сейчас у меня в кармане. Через несколько минут сюда приедет охрана.
Родион крепко стиснул челюсти и шумно вдохнул.
— И это ещё не всё, — таким же ровным голосом продолжила Алёна. — Следующим звонком будет твой начальник, Михаил Петрович. Я расскажу ему, почему бригадир Родион в прошлый четверг не появился на заливке фундамента. Объясню, что ты отсыпался после посиделок с Никитой, пока твоя бригада сама таскала арматуру по объекту. Хочешь потерять работу именно сейчас, когда денег у тебя и без того нет?
Руки мужа медленно опустились.
Весь его командный тон и недавняя самоуверенность исчезли почти мгновенно. Теперь Родион смотрел на жену со смесью растерянности, бессилия и злости.
— Алён… ну зачем ты сразу так? — жалобно протянул он. — Ну вспылил я. Ну виноват, надо было сначала с тобой поговорить. Признаю. Просто всё так получилось! Мать по телефону чуть ли не на коленях просила, говорила, что у неё сердце прихватило, даже врачей вызывали! Ты хоть по-человечески меня пойми! Давай я сейчас у ребят денег перехвачу? Позвоню знакомому, займу на билеты. Полетим вместе, как собирались! Ну зачем из-за такой ерунды семью ломать?
— Не я её сломала, Родион. Это сделал ты, когда решил, что мой труд ничего не значит, а твои родственники могут распоряжаться тем, что заработала я, даже не спросив моего мнения.
Она взялась за мягкую ручку дорожной сумки и подняла её.
— Освободи проход.
Родион нехотя отступил в сторону.
— Только попробуй сейчас уйти — обратно уже не вернёшься! — крикнул он ей вслед, стараясь вернуть прежнюю уверенность. — Слышишь меня? Сам подам на развод! Сегодня же соберу вещи и перееду к матери! Останешься здесь одна со своими идиотскими клумбами, деревьями и кустами!
Алёна сняла с крючка лёгкую ветровку и набросила её на плечи.
— Прекрасный план, Родя. Только вещи действительно собери сегодня. Запасной комплект ключей оставь на тумбе возле обуви. Завтра сюда придёт мастер и поменяет замок. И перед тем как уйдёшь, покорми кота. Корм лежит в нижнем кухонном шкафчике.
Она открыла дверь и вышла на лестничную площадку.
Почти сразу в кармане завибрировал смартфон. Алёна достала его и посмотрела на экран.
Диана прислала сообщение:
«Я уже возле подъезда. Такси ждёт, багажник открыт. Ты скоро?»
Алёна быстро спустилась по лестнице, распахнула тяжёлую дверь подъезда и шагнула наружу.
После недавнего мелкого дождя вечер казался особенно свежим. От палисадника тянуло влажной землёй, в воздухе чувствовался терпкий запах тополиных почек.
Рядом с ожидавшим их седаном стояла Диана. На ней были светлые джинсы и свободная рубашка, а на лице сияла широкая озорная улыбка.
— Ну что, наша спасательница? — Диана перехватила сумку Алёны и без труда отправила её в багажник. — Твой великий добытчик хоть жив остался?
— Остался, — ответила Алёна, устраиваясь на мягком заднем сиденье. — Пообещал переехать к маме и подать на развод.
— Вот это утрата! Мировое благоустройство теперь точно никогда не оправится! — расхохоталась Диана, усаживаясь рядом и с силой закрывая дверцу машины. — Водитель, поехали! В аэропорт, пожалуйста, и желательно поживее! Средиземное море долго ждать нас не станет!
Солнце поднялось почти в зенит и щедро заливало тёплым золотистым светом широкую полосу песчаного пляжа.
Неспешные волны одна за другой подкатывались к берегу, перекатывали мелкую светлую гальку и отступали обратно, оставляя на мокром песке тонкую белую пену. В воздухе смешались морская соль, аромат прогретой солнцем хвои и терпкие запахи местных пряностей.
Алёна устроилась на просторном шезлонге под большим плотным навесом. Свободная льняная туника приятно касалась разогретой кожи и немного охлаждала плечи.
На соседнем лежаке расположилась Диана. Она неторопливо потягивала через трубочку ледяной гранатовый сок и с довольным видом смотрела на море.
— Ты только представь, от какой прекрасной жизни сама себя лишила, — лениво произнесла подруга, сощурившись от ярких бликов на воде. — В эту самую минуту могла бы стоять где-нибудь среди крапивы в резиновых сапогах, сдирать наждачной бумагой ржавчину со старого забора и одновременно слушать подробнейший мастер-класс Анны Гавриловны о правильном консервировании патиссонов в огромных банках.
Алёна рассмеялась и протянула руку к смартфону, лежавшему на небольшом деревянном столике.
Экран был буквально забит уведомлениями.
Четырнадцать пропущенных звонков от Родиона.
Шесть длинных голосовых сообщений от свекрови. Каждое начиналось примерно одинаково:
«Немедленно возвращайся, бессовестная эгоистка! Ты собственного мужа бросила совершенно без денег!»
А полчаса назад написал ещё и Никита:
«Алёна, привет. Переведи пять тысяч на бензин. Мы с Родькой на старой машине застряли по дороге, карбюратор накрылся».
Алёна лишь усмехнулась.
Одно за другим она спокойно убрала все уведомления, даже не собираясь отвечать.
Потом открыла настройки смартфона и включила блокировку входящих звонков.
Дисплей потемнел, превратившись почти в зеркало. В нём отразилось яркое южное небо — глубокое, голубое и совершенно чистое.
— Пусть машину толкают, — невозмутимо сказала Алёна, прикрывая глаза и прислушиваясь к размеренному шелесту волн. — Работа руками на свежем воздухе очень полезна для характера. Особенно когда последствия собственной глупости оплачивать приходится самостоятельно.
Диана не удержалась и весело фыркнула прямо в стакан.
— А что с квартирой? Он действительно собрался и уехал?
— Мама сегодня утром звонила, — ответила Алёна. — Мастер при ней поменял замок. Родя наспех побросал свои вещи в коробки и отправился к матери на дачу. Через десять дней вернусь из отпуска и сразу займусь разводом. Жизнь слишком короткая, чтобы постоянно расплачиваться за чужую безответственность.
Она удобнее откинулась на спинку шезлонга и вытянула ноги, позволяя мягкому морскому ветру обдувать босые ступни.
Впервые за много лет Алёна не ощущала привычной тяжести внутри.
Не было постоянного беспокойства о том, что случится завтра. Не приходилось ждать очередного неприятного звонка из-за чужих долгов. Не нужно было мысленно пересчитывать каждую потраченную сумму и думать, какую собственную покупку снова придётся отложить ради очередной проблемы родственников мужа.
Всё это осталось далеко.
Где-то там были серые улицы, разбитый погрузчик, бесконечные финансовые неприятности и родня Родиона, искренне убеждённая, что окружающие обязаны спасать их при любых обстоятельствах.
А здесь перед Алёной простиралось огромное лазурное море.
Волны спокойно накатывали на берег, солнце согревало кожу, а впереди были десять дней, которыми никто больше не мог распоряжаться вместо неё.
И теперь этот отпуск принадлежал именно тому человеку, который действительно его заработал.
