В субботу Таня заглянула к свекрови. Принесла упаковку гречки и таблетки от давления. В аптеке неподалёку от школы, где Татьяна трудилась уже тридцать шестой год, лекарство продавалось дешевле, чем в других местах, поэтому она давно привыкла брать его сразу и себе, и Лидии Матвеевне.
Когда Таня вошла на кухню, свекровь как раз вытирала руки красивым махровым полотенцем вишнёвого оттенка.
— Какое приятное полотенце, — заметила невестка. — Махровое, мягкое.
— Да оно старое совсем, ещё с прежнего жилья осталось, — ответила Лидия Матвеевна.
Она аккуратно повесила полотенце на крючок и зачем-то провела по нему ладонью, расправляя складки.
— У меня такого добра столько накоплено, что ещё на пару жизней хватит.
Таня кивнула и перевела беседу на рассаду, грядки и предстоящие огородные хлопоты.
Отношения между ними считались вполне спокойными.
Татьяна с Глебом жили в двухкомнатной квартире на четвёртом этаже, а Лидия Матвеевна обосновалась совсем рядом — во втором подъезде того же дома, в небольшой однокомнатной квартире на втором этаже. Жильё ей много лет назад предоставило предприятие, которому она отдала почти четыре десятилетия своей жизни.
Всё необходимое находилось поблизости: магазин практически возле дома, рынок неподалёку, а до школы, где работала Таня, можно было быстро доехать на автобусе.
Свекровь в квартиру сына и невестки заходила почти как к себе домой — запасные ключи у неё были давно. Если супруги уезжали проведать дочь, Лидия Матвеевна могла заглянуть к ним, полить фикус на подоконнике или забрать накопившуюся корреспонденцию из почтового ящика.
Одним словом, свой человек.
Сама Лидия Матвеевна принадлежала к тем пожилым женщинам, которых возраст будто обходил стороной. Ей уже исполнился восемьдесят один год, но энергии порой было больше, чем у людей значительно моложе. В своей квартире она оставалась полноправной хозяйкой, могла поругаться с телевизором, поворчать на соседку этажом ниже и обязательно высказать мнение по любому вопросу.
К Татьяне она относилась довольно хорошо — настолько тепло, насколько вообще могла относиться к женщине, которая когда-то забрала из родительского дома её единственного и бесконечно любимого сына.
Глебу уже шёл шестьдесят первый год. Он трудился мастером на том же предприятии, где когда-то много лет проработала его мать. Возвращался домой обычно уставшим, поэтому при любом разговоре о поведении Лидии Матвеевны сразу примирительно поднимал руки:
— Танюш, ну мама уже пожилая. Давай не будем. Потерпеть надо.
Так они и существовали.
И, скорее всего, продолжали бы жить без серьёзных конфликтов, если бы однажды Таня не увидела у свекрови то самое вишнёвое полотенце.
Этот комплект Татьяна подарила себе на юбилей.
Выбирала долго и с особенным удовольствием. Сначала купила два больших банных полотенца, а затем нашла к ним подходящие по оттенку кухонные. Заодно приобрела несколько наволочек из плотного качественного сатина — гладких, почти не мнущихся и приятно прохладных на ощупь.
Покупки оказались настолько удачными, что ещё около месяца Таня радовалась им всякий раз, когда заходила в ванную или перестилала постель.
А примерно за неделю до того субботнего визита к Лидии Матвеевне одно банное полотенце внезапно исчезло.
Вернее, полотенце на привычном месте висело.
Большое, махровое.
Только совершенно другое.
Старое, выстиранное почти до серо-синего оттенка, с потрёпанным краем и давно потерявшим вид ворсом.
Таня сначала даже растерялась.
Перевернула всю ванную комнату. Проверила корзину с грязным бельём, открыла шкаф, перебрала стопку возле стиральной машины.
Вишнёвого полотенца нигде не оказалось.
Зато вместо него неизвестно откуда появилось это старое, почти изношенное.
Первое объяснение было самым простым: сама куда-нибудь переложила и забыла.
В суете всякое случается.
Татьяна решила не придавать пропаже значения. Наверняка вещь обнаружится через день-другой в каком-нибудь неожиданном месте.
Но время шло, а полотенце так и не появилось.
Спустя ещё пару недель исчезла наволочка.
Та самая, которую Таня особенно любила: сатиновая, песочного оттенка.
Вместо неё на подушке Глеба красовалась незнакомая ситцевая наволочка. Когда-то она, вероятно, была красивой, но теперь рисунок из мелких цветочков почти выцвел. Возле одного уголка виднелось старое желтоватое пятно, которое, судя по всему, уже давно невозможно было отстирать.
Татьяна стянула наволочку с подушки.
Повертела её в руках.
А потом медленно присела на край кровати.
Теперь происходящее ей совершенно не нравилось.
Исчезновение одного полотенца ещё можно было объяснить случайностью.
Но когда следом пропадает новая наволочка, а вместо неё возникает старая чужая вещь, это уже слишком странное совпадение.
Получалось, кто-то специально проводил замену.
Новое забирал.
Старое оставлял вместо него.
Но кто?
Таня перебрала все возможные варианты.
Ключи от квартиры находились лишь у трёх человек: у неё самой, у Глеба и у Лидии Матвеевны.
Подозревать мужа было бессмысленно. Зачем взрослому мужчине тайком менять хорошее банное полотенце на старое и приносить неизвестно откуда потрёпанную наволочку?
Оставалась свекровь.
Но даже сама эта мысль показалась Татьяне настолько неприятной и унизительной, что она постаралась немедленно от неё избавиться.
Неужели пожилая женщина действительно может таскать вещи из квартиры сына?
Нет, невозможно.
Может, дело вообще в возрасте? Вдруг Лидия Матвеевна сама уже не замечает, что делает: берёт чужие вещи, приносит свои, а через несколько часов забывает об этом?
Следующей субботы Таня дождалась с нетерпением и снова отправилась к свекрови.
Для визита даже придумала вполне убедительный повод — нужно было якобы вернуть форму для выпечки кекса.
Лидия Матвеевна приняла её как обычно.
Пока хозяйка хлопотала возле чайника, Татьяна будто невзначай стала рассматривать кухню. Потом заглянула в комнату, прошлась взглядом по прихожей.
И увидела.
На спинке дивана лежала её пропавшая наволочка.
Та самая.
Песочного цвета, гладкая, сатиновая.
Ошибиться было невозможно.
Таня почувствовала, как внутри неприятно похолодело.
Но это оказалось ещё не всё.
На кухне, на крючке возле прихватки, висело небольшое полотенце из того же купленного к юбилею комплекта.
Такого же оттенка, как исчезнувшее банное, и с характерной вишнёвой окантовкой.
Полотенце выглядело почти новым. Казалось, его ещё даже не успели как следует постирать.
Теперь сомнений не оставалось.
Татьяна несколько секунд смотрела на находку, а затем спокойно спросила:
— Лидия Матвеевна, а откуда у вас это полотенце?
Свекровь обернулась.
Таня указала на крючок и добавила всё тем же ровным голосом:
— Красивое очень. И ткань хорошая, сразу заметно.
Свекровь сначала посмотрела на полотенце, висевшее на крючке, а затем перевела взгляд на Таню.
— Дочь моей знакомой на ярмарке купила и мне привезла, — совершенно спокойно пояснила Лидия Матвеевна. — Красивое, конечно. И материал хороший. Ты чай-то пей, пока совсем не остыл.
Татьяна ничего не ответила и послушно взялась за чашку.
В тот день устраивать разговор она не стала.
Поначалу ей хотелось дождаться момента, когда Лидия Матвеевна после обеда приляжет отдохнуть, тихонько войти в квартиру и забрать всё, что принадлежало ей. Но стоило представить эту картину со стороны, как Таня сразу отказалась от затеи.
Получалось бы, что она сама тайком копается в шкафах пожилой женщины.
Нет уж.
Так поступать она не собиралась. Она ведь не воровка.
Зато вечером Татьяна всё рассказала Глебу. Даже не пыталась подобрать какие-нибудь более деликатные выражения — выложила мужу всё напрямую.
— По-моему, у твоей матери начинаются проблемы с памятью. Может, возрастное что-то. Она забирает у нас новые вещи, а вместо них приносит своё старьё. Мои полотенца у неё нашлись. И наволочка тоже.
Глеб перестал жевать и недоверчиво посмотрел на жену.
— Тань, ты вообще понимаешь, что сейчас говоришь? Маме восемьдесят один. Зачем ей понадобились твои полотенца?
— Вот этого я и сама понять не могу. Но от этого ничего не меняется. Моя наволочка находится у неё. Полотенце тоже.
Глеб решительно покачал головой.
— Нет. Не верю. Мама на такое не способна. Я её знаю всю жизнь. Она честнее нас обоих вместе взятых.
Эти слова неожиданно сильно задели Таню.
Значит, вот как.
Жене он даже на слово поверить не может. Фактически обвиняет её в том, что она всё придумала или врёт. Зато мать заранее объявляет человеком почти безупречным, который в принципе не способен взять чужое.
Хорошо.
Раз обычных слов оказалось недостаточно, Татьяна принесёт доказательства.
Всю следующую неделю она методично собирала факты.
Для начала прошлась по квартире и составила подробный список пропавших вещей, одновременно записывая, что появилось вместо них.
Результат получился куда неприятнее, чем она предполагала.
Из ванной исчезли два новых банных полотенца. Из кухни — ещё три небольших.
Не хватало четырёх сатиновых наволочек.
А потом Таня обнаружила, что пропал ещё и практически новый пододеяльник, который она приобретала вместе с постельным комплектом.
На его месте оказался чужой, сильно вытертый, покрытый непонятными желтоватыми разводами.
Теперь случайностью это назвать было невозможно.
Все принесённые взамен старые вещи Таня аккуратно собрала в большую клетчатую сумку. Саму сумку до выходных убрала подальше в шкаф.
В субботу утром Татьяна достала её и позвала мужа:
— Глеб, пойдёшь со мной к своей матери?
— А зачем? — насторожился он.
— Свидетелем побудешь. Ты мне не поверил, поэтому сегодня я докажу, что ничего не придумала.
Муж хмыкнул, но спорить не стал.
— Ладно. Пойдём.
Когда Лидия Матвеевна открыла дверь и увидела на пороге сына с невесткой, она заметно удивилась.
Особенно её заинтересовала большая клетчатая сумка в руках Тани.
— Это чего вы ко мне притащили? — осторожно спросила свекровь.
— Сейчас сами увидите, — ответила Татьяна.
Лидия Матвеевна начала привычно хлопотать, засуетилась возле стола, собралась ставить чайник.
Но Таня сразу остановила её:
— Чай сегодня не нужен. Давайте сначала наконец всё выясним.
Она поставила сумку на пол, расстегнула молнию и достала первое старое полотенце.
— Вот это, Лидия Матвеевна, появилось в нашей ванной вместо моего нового банного полотенца. Узнаёте? Ваше кухонное. Видите край? Весь растрёпанный.
Следом Таня достала старую ситцевую наволочку и подняла её так, чтобы было хорошо видно желтоватое пятно возле угла.
— А вот это лежало на подушке Глеба вместо моей новой сатиновой наволочки.
Одну за другой она выкладывала старые вещи на стол.
Глеб постепенно бледнел.
Лидия Матвеевна больше не пыталась суетиться возле чайника. Она неподвижно стояла рядом и молчала.
Когда всё содержимое сумки оказалось перед ней, Таня спокойно произнесла:
— Теперь я хочу забрать то, что принадлежит мне. Вы ведь не будете возражать, Лидия Матвеевна?
Ответа она ждать не стала.
Прошла в комнату, сняла со спинки дивана свою песочную наволочку.
Потом вернулась на кухню и забрала полотенце с вишнёвой каймой.
Развернула его и показала мужу небольшую петельку.
— Глеб, посмотри внимательно. Эту петельку я пришивала сама, потому что заводская быстро оторвалась. Вот нитка. Вот мой узел. Так что никакая дочь подруги ничего с ярмарки не привозила. Это наше полотенце. Твоя мать заходила в квартиру, когда нас не было, брала новые вещи, а вместо них оставляла свои старые.
Лидия Матвеевна тяжело опустилась на стул.
Несколько мгновений она смотрела на невестку исподлобья, а затем раздражённо выпалила:
— Ну поменяла! Да, поменяла! И что такого произошло? Какая тебе вообще разница, каким полотенцем вытираться? Вы ещё молодые, заработаете, завтра другое купите. Для вас новая вещь — не проблема. А мне сколько осталось? Я себе уже ничего не наживу. Что же получается, я хуже вас и хорошего полотенца недостойна?
Глеб растерянно посмотрел на мать.
— Мам… Но зачем было тайком брать?
— А что сразу «мам»?! — огрызнулась Лидия Матвеевна. — Я тебя растила! Сама не доедала, ночами не спала, последнее тебе отдавала. А теперь мне хорошего полотенца пожалели? Оно у вас просто висело! Всё равно почти не пользовались.
Таня почувствовала, как внутри поднимается возмущение, но голос сохранила ровным.
— Лидия Матвеевна, я специально выбирала этот комплект для себя. Впервые за много лет позволила себе купить не просто необходимую вещь, а такую, которая мне действительно понравилась. А вы её забрали. Не попросили, не спросили — просто унесли из моего дома.
Татьяна сложила найденные вещи обратно в сумку.
Теперь там находилось уже не чужое старьё, а её собственные вещи, которые пришлось буквально возвращать себе.
Всё принадлежавшее свекрови она сложила отдельной кучкой на диване.
— А это ваше. Вот у вас и останется.
Но перед уходом Таня сделала ещё кое-что.
В прихожей висела связка ключей Лидии Матвеевны.
Татьяна сняла её с крючка, нашла ключ от своей квартиры и отцепила его.
Остальную связку положила на стол.
— Этот ключ я забираю, Лидия Матвеевна. Если вам понадобится помощь, продукты, лекарства или что-нибудь ещё — звоните. Я принесу. Но без нас входить в нашу квартиру и распоряжаться вещами в шкафах вы больше не будете. Я запрещаю.
Лидия Матвеевна даже не посмотрела в сторону ключей.
Обратно супруги шли молча.
Только уже возле своего подъезда Глеб осторожно придержал жену за локоть.
— Танюш…
Она остановилась.
— Прости меня. Я сразу тебе не поверил. Просто даже представить не мог, что мама действительно способна такое делать.
Татьяна вздохнула.
— Знаю, Глеб. Всё нормально. Я на тебя не сержусь. И на неё тоже уже не хочу злиться.
Примерно через неделю Глеб отправился в большой магазин.
Вернулся оттуда с внушительным комплектом специально для матери.
Причём вещи выбрал ничуть не хуже тех, что купила себе Таня. А кое-что выглядело даже дороже.
В наборе были большие мягкие банные полотенца, новые наволочки и тёплый пушистый халат.
Глеб отнёс покупки матери, выложил их на диван и коротко сказал:
— Вот, мам. Это тебе. Всё совершенно новое, даже бирки ещё на месте. Пользуйся сколько хочешь. Только чужое больше не бери.
Поначалу Лидия Матвеевна недовольно фыркала:
— Ой, зачем мне столько добра? Куда девать? Я и старое ещё не износила. Только деньги зря потратил.
Но было видно, что подарок ей понравился.
Через некоторое время Таня зашла к свекрови среди недели и сразу заметила на кухне новое кремовое махровое полотенце.
Оно висело на крючке, причём магазинный ярлычок с него ещё даже не успели срезать.
На диване лежала свежая наволочка из подаренного сыном комплекта.
Лидия Матвеевна своими обновками явно гордилась. Берегла их, любовалась и уже успела рассказать соседке снизу, какой у неё заботливый сын и какие дорогие вещи он матери привозит.
Теперь собственных хороших полотенец, наволочек и прочего белья у Лидии Матвеевны было более чем достаточно.
А взять что-нибудь чужое без разрешения она уже не могла.
Запасного ключа от квартиры сына и невестки у неё больше не было.
