В субботу с утра я собиралась менять занавески в комнате на втором этаже, когда мне позвонила Ирина, стоявшая у ворот.
— Наташа, ты сегодня ждёшь кого-то на длительное проживание? Здесь женщина приехала с двумя чемоданами и интересуется, какая комната свободна до октября.
Никаких заселений на этот день у меня запланировано не было. Через секунду Ирина уточнила:
— С ней мужчина. Говорит, что он Сонин отец. Я пока никого во двор не пустила.
Я подошла к окну и выглянула наружу. Возле калитки стояла машина Вадима. Его мать, Раиса Михайловна, внимательно разглядывала окна второго этажа, а рядом с открытым багажником были выставлены два чемодана и объёмная дорожная сумка.
Всего неделю назад Вадим писал мне, что мама собирается «просто посмотреть дом». Я тогда ответила предельно ясно: летом комнаты предназначены для отдыхающих, и селить Раису Михайловну на полгода я не собираюсь. После моего ответа Вадим больше эту тему не поднимал, поэтому я была уверена, что вопрос исчерпан.
Мы прожили с Вадимом двенадцать лет. После рождения Сони его мать действительно много нам помогала: встречала внучку после школы, сидела с ней по вечерам, приезжала, когда мы оба задерживались. Соня была очень привязана к бабушке, и я никогда не препятствовала их общению.
Трудности возникали в другом: любая временная помощь Раисы Михайловны постепенно начинала восприниматься как основание вмешиваться в нашу жизнь и самой решать, как нам поступать.
Первый серьёзный конфликт произошёл из-за автомобиля. Однажды в понедельник утром я вышла во двор и обнаружила, что машины нет. Позвонила Вадиму, и он спокойно объяснил:
— Мама взяла её на несколько дней. Ей надо по делам поездить.
— А вечером Соню на чём везти?
— Закажи такси. Всего неделя.
Только обещанная неделя каким-то образом растянулась почти на месяц. В итоге я сама приехала к Раисе Михайловне. Ключи от автомобиля лежали на тумбочке в прихожей, и я попросила отдать их мне.
— Конечно, забирай, — спокойно ответила она. — Только могла бы вчера предупредить. Я собиралась завтра за продуктами ехать.
Никто не повышал голос и не устраивал сцен. Просто чужая машина оказалась настолько удобной, что пользовались ею до тех пор, пока хозяйка лично не приехала за ключами.
Причём Вадим тогда обиделся сильнее собственной матери.
— Она всё равно скоро вернула бы. Зачем обязательно было создавать конфликт?
Спустя пару лет Раиса Михайловна затеяла ремонт. За ужином Вадим сообщил мне уже принятое решение: его мать примерно неделю поживёт у нас. Квартира у нас была трёхкомнатная, поэтому временно устроиться действительно было где. Соню переселили в небольшую гостевую, а её спальню отдали бабушке.
На десятый день я заметила в ванной отдельную корзину для вещей Раисы Михайловны. К концу второй недели несколько её платьев уже висели в Сонином шкафу, а нижнюю полку она попросила полностью освободить под свою обувь.
— Рабочие сроки сорвали, — объясняла свекровь. — Не специально же я здесь задерживаюсь.
Мне самой было неудобно заводить разговор о её отъезде. Раиса Михайловна готовила еду, встречала Соню после школы, а однажды почти весь вечер просидела с внучкой над школьным проектом. Поэтому я терпела значительно дольше, чем следовало.
Но однажды утром перед контрольной Соня не смогла найти школьную рубашку. Оказалось, вечером бабушка решила постирать часть её одежды и вывесила всё сушиться на балконе. Дочь стояла посреди комнаты в футболке и сердито повторяла:
— Почему бабушка постоянно трогает мои вещи? Это вообще-то мой шкаф.
В тот же день я сказала Вадиму, что его матери пора либо возвращаться в свою квартиру, либо до окончания ремонта найти временное жильё.
— Снимать жильё? Да у неё ремонт уже почти закончен.
— Она у нас живёт почти месяц.
— Тебе одной комнаты для неё жалко?
Через несколько дней Раиса Михайловна всё-таки уехала. Без скандалов сняла свои платья с вешалок, сложила вещи в чемодан, а Соне на прощание оставила набор фломастеров. На меня она не кричала и претензий не высказывала, однако после этого стала разговаривать гораздо холоднее.
Потом случилась история с нашими накоплениями. Мы собирали деньги на новую кухню, и однажды вечером я увидела в банковском приложении перевод крупной суммы. Вадим признался, что отдал эти деньги матери на замену окон.
— Она через два месяца всё вернёт.
— Почему со мной не посоветовался?
— Потому что ты всё равно сказала бы нет.
Несмотря на подобные ситуации, развелись мы далеко не сразу. Вадим не бросал семью, занимался дочерью, но во всех серьёзных вопросах всё чаще сначала принимал решение самостоятельно, ставил меня перед фактом, а уже потом начинал обсуждать, правильно ли я на это отреагировала.
После развода нашу общую квартиру продали, а вырученные деньги разделили. Вадим арендовал жильё недалеко от Сониной школы и забирал дочь к себе через выходные. Секцию и дополнительные занятия оплачивал регулярно, напоминать ему не приходилось.
Гостевой дом у меня появился примерно спустя год.
Раньше он принадлежал моей маме. Это был небольшой двухэтажный дом в курортном посёлке: пять комнат для постояльцев, отдельная хозяйская половина, двор, увитый виноградом, и летняя кухня. До моря неспешным шагом можно было добраться примерно за пятнадцать минут.
Мама много лет сама принимала отдыхающих, но постепенно устала от постоянной смены жильцов и перебралась к моей сестре в другой город. Дом она предложила переоформить на меня.
— Хочешь — продай, хочешь — продолжай принимать людей. Только помни: летом это не просто дача. Каждая пустующая комната — потерянный заработок.
Дарственную мы оформили уже после моего развода. Никаких прав или отношения к этому дому Вадим не имел.
Первый летний сезон я решила отработать самостоятельно. Взяла отпуск, в апреле приехала сюда вместе с Соней и начала готовить комнаты к гостям. Ирина, много лет помогавшая моей маме, жила неподалёку и согласилась встречать постояльцев, если мне понадобится куда-нибудь отлучиться.
Мы проверили работу кондиционеров, заказали пару новых матрасов, обновили часть постельного белья. Соня поселилась в небольшой комнате хозяйской половины и даже прикрепила к двери сделанную своими руками бумажную табличку со своим именем.
О существовании дома Вадим узнал от дочери. Поначалу он просто интересовался: сколько там комнат, много ли хлопот, когда ожидаются первые отдыхающие. Я спокойно отвечала на все вопросы.
Но через несколько дней он позвонил и, закончив разговор о Сониной школе, неожиданно сообщил:
— Мама хочет в этом году подольше пожить возле моря.
— Тогда пусть бронирует заранее. Летом свободные комнаты быстро заканчиваются.
— А зачем ей что-то бронировать, если у тебя целый гостевой дом?
Я подумала, что речь идёт максимум о неделе, поэтому спросила, на какие даты ей нужна комната.
— Приедет в апреле. Думаю, примерно до конца сентября. Может, ещё немного октября захватит.
— То есть почти на полгода?
— Ну да. Ей морской воздух полезен, с Соней сможет чаще видеться. Да и тебе помощь будет.
Судя по дальнейшему разговору, Вадим уже присмотрел для матери комнату с отдельным санузлом. Как назло, это был один из наиболее удобных номеров, который особенно хорошо сдавался в высокий сезон.
— Вадим, эти комнаты предназначены для постояльцев.
— Прямо все пять? Для моей матери даже одной жалко?
Мы сильно поссорились. Я тоже не удержалась и сказала лишнее: заметила, что Раиса Михайловна прожила больше шестидесяти лет без шестимесячных отпусков на море и прекрасно себя чувствовала. Позже я пожалела именно о такой формулировке, однако звонить и извиняться не стала.
На следующее утро я решила написать его матери напрямую: «Если хотите приехать отдохнуть, сообщите даты. Посмотрю, какие комнаты будут свободны. Но бесплатно поселить вас на полгода я не могу».
Раиса Михайловна ответила: «Я тебя ни о чём не просила. Это Вадим придумал».
После этого я была уверена, что недоразумение окончательно разрешилось.
К середине апреля начали появляться первые бронирования. Особенным спросом пользовалась удобная комната на втором этаже: её балкон выходил во двор, поэтому там было значительно тише.
В среду Вадим неожиданно написал и спросил, какие номера сейчас свободны.
«Пока три. Но скоро начинаются заезды».
«Мама просто хочет посмотреть и выбрать, где удобнее. Это ни к чему тебя не обязывает».
Я ответила однозначно: «Приезжать и выбирать комнату не нужно. Мы этот вопрос уже обсудили».
В пятницу вечером Соня складывала спортивную форму и одновременно разговаривала с отцом по громкой связи. Уже прощаясь, Вадим сказал:
— Завтра вместе с бабушкой заедем к вам, посмотрим, как вы там устроились.
— Приезжайте! — радостно ответила дочь.
Когда разговор закончился, я попросила Соню в следующий раз сначала спрашивать у меня, прежде чем приглашать кого-либо в гости.
— Но это же папа с бабушкой.
— Именно поэтому можно заранее нормально договориться.
Дочь лишь пожала плечами. В подробности наших разногласий с её отцом я её не посвящала.
Перед сном от Вадима пришло сообщение: «Завтра будем неподалёку, заглянем минут на десять».
Я ответила предельно коротко: «Не приезжайте. Я вас не приглашала».
А следующим утром Ирина обнаружила возле калитки чемоданы.
Когда я вышла во двор, Вадим оставался за воротами, а Раиса Михайловна тем временем рассматривала на экране телефона фотографии гостевых комнат.
— Вот эта мне больше подходит, — объясняла она сыну. — Та, что на втором этаже с балконом. Только лестница там, конечно, довольно крутая.
Я подошла к калитке.
— Доброе утро. А чемоданы зачем привезли?
Раиса Михайловна посмотрела на Вадима.
— Чтобы потом второй раз всё сюда не везти. Если комната меня устроит, сразу останусь.
— Мам, вообще-то мы договаривались сначала просто посмотреть, — раздражённо произнёс Вадим.
— А потом мне опять триста километров обратно ехать? Я сразу взяла всё, что понадобится.
Вадим открыл багажник, вытащил оттуда ещё и пакет с обувью и поставил его рядом с двумя чемоданами.
— Я ещё вчера ясно написала, что приезжать не нужно.
— Мы просто хотели поговорить, — ответил Вадим. — Тем более дом сейчас практически пустует.
Раиса Михайловна приблизилась к калитке.
— Наташ, мне ведь много не требуется. Мне понравилась та комната, где балкон. Если летом она вдруг понадобится отдыхающим, я потом переберусь в другую.
— И сколько вы собираетесь здесь находиться?
— Как минимум до конца сентября.
— А за проживание платить планируете?
Вадим тут же вклинился в разговор:
— Ты сейчас серьёзно заговорила об оплате? С моей мамы деньги брать собираешься?
— С постояльца, который хочет занять гостевой номер на весь курортный сезон.
Раиса Михайловна спрятала телефон в сумочку.
— Я ведь могла бы тебе помогать. За Соней присматривать, бельё разбирать, цветы поливать. Я всё-таки не посторонняя.
— Если мне потребуется дополнительная помощь, я найму человека и отдельно с ним договорюсь. А комнаты предназначены для сдачи.
— Прямо все без исключения?
— В сезон свободных почти не остаётся.
Раиса Михайловна ненадолго задумалась, после чего спросила:
— А та маленькая комната рядом с лестницей?
— На июнь она уже забронирована.
— Так до июня я там поживу, а потом куда-нибудь переберусь.
Ирина находилась в нескольких шагах от нас и в разговор не вмешивалась. В отличие от Вадима и его матери, она прекрасно понимала: комнаты сейчас пустовали лишь потому, что между выездом одних постояльцев и приездом следующих было несколько свободных дней.
— Никуда перебираться не понадобится. Сегодня заселения не будет.
Вадим положил ладонь на перекладину калитки.
— Соня проведёт здесь всё лето. Моя мать имеет полное право общаться с внучкой.
— Общаться с Соней ей никто не запрещает.
— Тогда открой ворота.
— Чтобы вы сразу занесли чемоданы?
Вадим ничего не ответил.
Раиса Михайловна резко развернулась к автомобилю.
— Вадим, складывай вещи обратно.
— Мам, погоди. Сейчас спокойно всё обсудим.
— Что здесь обсуждать? Хозяйка уже сказала, что свободной комнаты для меня нет.
Вадим взял первый большой чемодан и погрузил его обратно в багажник, потом вернулся за вторым. Раиса Михайловна сама подхватила дорожную сумку и села в машину.
Лишь после этого я отперла калитку.
— Если захотите приехать отдохнуть на неделю или две, предупредите заранее. Если на эти даты окажется что-нибудь свободное, тогда и договоримся.
Из салона автомобиля послышался холодный голос:
— Благодарю. Я уж как-нибудь сама решу.
Вадим ещё некоторое время стоял возле ворот.
— Ты могла хотя бы во двор нас впустить.
— Конечно, могла. Потом вы бы принесли чемоданы, твоя мама сказала бы, что устала после дороги, а ты предложил бы оставить её хотя бы до следующего утра.
— Ты уже сама придумала за меня всё, что я якобы собирался сказать.
— А два чемодана и большую сумку я тоже сама придумала?
Вадим бросил взгляд на багажник, после чего ничего больше не сказал, сел за руль и уехал.
Ирина дождалась, когда автомобиль скроется за поворотом, и только потом спросила:
— Значит, комнату с балконом к понедельнику готовим?
— Конечно. Туда приезжает семья с ребёнком.
Мы вместе поднялись на второй этаж. Упаковка с новыми шторами всё ещё лежала на кровати. Ирина занялась крючками, а я помогла ей закрепить ткань на карнизе. В понедельник приехала семья с ребёнком и поселилась в этой комнате на двенадцать дней. После их отъезда номер почти не пустовал: следующие гости сменяли предыдущих практически без перерывов вплоть до последних чисел августа.
Несколько последующих недель Вадим разговаривал со мной подчёркнуто сухо. При этом его отношения с дочерью никак не изменились: Соне он звонил ежедневно, на выходные забирал точно по договорённости, а в мае подарил ей новый велосипед, который они выбирали вдвоём. О моём гостевом доме Вадим больше не заговаривал.
Раиса Михайловна тоже продолжала общаться с внучкой. Регулярно созванивалась с Соней, поздравила её с окончанием учебного года, а однажды передала через сына целый пакет домашней выпечки. Со мной при этом не связывалась.
В июле Соня вбежала на кухню, держа в руке телефон.
— Бабушка всё-таки поедет отдыхать к морю. Смотри, где она поселится.
На экране была фотография небольшого пансионата, расположенного в соседнем курортном посёлке. Оказалось, Раиса Михайловна арендовала там комнату на десять дней.
На третий день своего отдыха она впервые позвонила мне сама.
— Можно я завтра заберу Соню? Хотим вместе сходить на набережную, а потом в парк.
Мы договорились, что она придёт к десяти утра.
Раиса Михайловна появилась точно в назначенное время. Никаких чемоданов при ней, разумеется, не было. На ней была светлая шляпа, через плечо висела небольшая сумочка. Пока Соня обувалась, бабушка стояла возле ворот и разглядывала виноградные лозы, разросшиеся над забором.
— Сильно виноград разросся.
— Мы его весной подвязали.
— Красиво получилось.
О гостевых комнатах никто из нас не упомянул.
Соня выбежала из дома, сама отперла калитку своим ключом и тут же принялась рассказывать бабушке, где неподалёку продают самое вкусное мороженое. Раиса Михайловна взяла внучку под руку, и вдвоём они отправились в сторону моря.
После обеда Ирина позвала меня наверх. Постояльцы, занимавшие комнату с балконом, неожиданно решили уехать раньше срока: им захотелось провести несколько дней в горах. Вечером мы сняли использованное постельное бельё, хорошенько проветрили помещение и начали готовить его к новым жильцам.
Следующая пара должна была заселиться уже на следующий день.
Телефон, оставленный на подоконнике, коротко завибрировал. Вадим прислал фотографию Сони вместе с бабушкой на набережной и добавил сообщение: «Мама говорит, море у вас хорошее».
Я написала в ответ: «Море для всех одинаковое».
Вскоре Ирина принесла стопку свежего белья. Я перестелила кровать, она аккуратно расправила новые шторы. Закончив уборку, мы закрыли окно и спустились вниз. А там уже звонили следующие постояльцы и спрашивали, где именно нужно свернуть с дороги, чтобы добраться до гостевого дома.
