— Ну и что случилось потом? — молодой мужчина слегка поёжился и поднял взгляд к небу.
Похоже, скоро должен был начаться дождь. Впрочем, удивляться было нечему. Осень всё увереннее заявляла о себе…
Возле ног мужчины тихонько фыркнул старый пёс со спутанной шерстью и печальным взглядом. Звали его Громом. Он оставался единственным преданным товарищем своего хозяина после того, как все остальные от него отвернулись.
Бродяга вздрогнул и внимательно посмотрел на собеседника, словно пытаясь получше рассмотреть его лицо.
Сидевший напротив молодой мужчина почти не двигался. На нём был элегантный дорогой костюм, на запястье поблёскивали недешёвые часы. Казалось, он смотрит куда-то сквозь незнакомца с собакой, полностью погрузившись в собственные размышления.
Бродяга даже засомневался, действительно ли вопрос предназначался ему. Может быть, он просто ослышался? Но спустя несколько секунд отвёл взгляд и всё же продолжил:
— А потом всё произошло так… Дела у меня тогда шли прекрасно. Создавалось впечатление, будто удача сама ведёт меня за руку. Рядом всегда находился мой лучший друг Мишка. Я доверял ему не меньше, чем самому себе.
Жена Неля тоже неизменно была на моей стороне, во всём помогала и поддерживала. Я настолько к этому привык, что даже представить не мог иной жизни, — мужчина тяжело выдохнул и провёл ладонью по обветренному небритому лицу, словно хотел стереть с него воспоминания.
По дороге одна за другой проносились машины. Людям за рулём не было никакого дела до одинокого оборванца с псом, устроившегося на старой заброшенной остановке.
— Когда-то и я был точно таким же, — бродяга кивнул вслед дорогому автомобилю, который с огромной скоростью промчался мимо. — Никого вокруг не видел. Вообразил себя большим бизнесменом. Жильё в центре, собственный загородный дом, машина такая, что вслед оборачивались чуть ли не все водители.
Окружающие люди были для меня… как бы правильнее выразиться… обычным фоном. Понимаешь? Будто дорожные столбы. Они стоят вдоль трассы, а ты мчишься мимо, занятый своими грандиозными планами и великими целями.
Молодой человек неожиданно кивнул. По выражению его лица трудно было понять, действительно ли он внимательно слушает или лишь изображает интерес. Бродяга снова зябко передёрнул плечами и продолжил:
— Именно так я тогда и рассуждал. Все остальные — просто столбы вдоль дороги, а ты несёшься вперёд. Быстро, уверенно, в комфортной машине с затемнёнными стёклами и климат-контролем. И тебе совершенно безразлично, что происходит с другими. Наплевать на официанта, которого только что отчитал за медлительность. Наплевать на соседа, которому обещал разобраться с проблемой забора, а через несколько часов уже забыл о своём обещании. Вообще на всех наплевать…
Он умолк и вдруг сильно закашлялся. Гром тут же положил тяжёлую голову хозяину на колено. Мужчина привычным движением провёл ладонью по его шерсти и почесал за ухом.
— Это тоже случилось осенью. Такой же неприветливой и серой. Никогда не любил это время года. Бесконечная сырость, дожди, низкое небо. В тот день я ехал по объездной дороге. С утра ещё держался густой туман.
Настроение было паршивым. Неожиданно сорвалась очень важная сделка. Но я всё равно был уверен, что мы с партнёром сумеем исправить положение. Мишка ведь у меня был не просто приятелем — настоящий друг, да ещё и соображал отлично!
И тут прямо перед автомобилем появился пёс. Огромный, чёрный, судя по виду, беспризорный. Мало ли таких животных бродит по улицам, никому не нужных…
А я как раз разговаривал с Михой и отвлёкся. Поэтому вовремя нажать на тормоз не успел. Хотя, если совсем честно, особо и не пытался. Зачем мне было переживать из-за какой-то бездомной собаки? У меня собственных проблем хватало…
Почти сразу послышался тяжёлый глухой удар. Собаку отбросило к обочине. Неподалёку сидела пожилая женщина. Знаешь таких — устраиваются возле дороги и продают выращенные дома овощи, зелень или цветы.
Я остановил машину только для того, чтобы проверить, не осталось ли на кузове повреждений. А эта женщина вдруг подскочила, бросилась сначала к сбитому псу, затем ко мне. Что именно она кричала, сейчас уже не вспомню. Помню только, что была страшно разозлена.
Собака оставалась лежать на земле и даже головы не пыталась поднять. Дышала тяжело и смотрела на меня таким взглядом… обречённым, что ли. Даже не скулила. Просто лежала и смотрела, — бродяга шумно втянул носом воздух и ненадолго замолчал.
Молодой мужчина слегка нахмурился. В его взгляде на мгновение мелькнуло явное неодобрение, когда он посмотрел на потрёпанного жизнью собеседника. Но тот спустя несколько секунд снова продолжил:
— Та старушка принялась требовать, чтобы я посадил пострадавшего пса в машину и отвёз к ветеринару. А я только рассмеялся. Сказал ей, что даже не подумаю укладывать это грязное животное на дорогое кожаное сиденье.
Мне тогда казалось, что старуха надо мной просто насмехается. Или она и правда не понимала, что люди моего положения подобными пустяками не занимаются?
Я велел ей не горячиться и заметил, что собаке, похоже, всё равно осталось недолго. Значит, такая судьба ей выпала…
После этого я направился обратно к автомобилю, мысленно ругаясь из-за того, что теперь придётся ещё тратить время на мастерскую и ремонтировать повреждённый бампер.
И вдруг старуха крикнула мне вслед. Её слова будто ударили громом и почему-то намертво засели у меня в памяти:
— Запомни сегодняшний день! Когда-нибудь и ты будешь лежать на обочине, как этот пёс, никому не нужный!
Я даже замер на несколько секунд. А потом громко рассмеялся и бросил ей через плечо что-то вроде:
— Полегче, бабушка! Со мной такого точно не случится!
Бродяга умолк.
Богато одетый мужчина напротив тоже ничего не произнёс. Только поправил на запястье дорогие часы и мельком посмотрел, который час.
Молчание становилось всё длиннее. Где-то далеко тяжело прокатился гром. Резкий холодный ветер ворвался под навес остановки и поднял с земли целую россыпь сухих листьев.
Гром чихнул и печально посмотрел на поникшего хозяина. Старый пёс словно понимал, что помочь человеку ничем не способен, и от этого беспокоился ещё сильнее.
Наверное, ему хотелось, чтобы затянувшийся рассказ наконец закончился и они отправились обратно в свой подвал, где возле горячих труб можно было хотя бы немного согреться. Но хозяин пока не собирался уходить. После долгой паузы он вновь заговорил, хотя теперь каждое слово будто приходилось вытаскивать из себя силой:
— Спустя часа два я угодил в аварию. Ничего особенно серьёзного, но хлопот хватило. Пока разбирались, прошло много времени. Телефон разрядился…
В результате я остался без автомобиля возле какой-то остановки. Решил, что вызову такси или, если понадобится, поеду автобусом. Смешно даже вспоминать. Я уже не помнил, когда последний раз пользовался общественным транспортом. Сидел один на лавке, глядел на дорогу и сам над собой посмеивался.
А потом мне внезапно стало совсем не смешно. Я увидел их. Из такси вышли моя жена и лучший друг. Оба выглядели такими счастливыми…
Глаза Нели сияли. На Мишку она смотрела так, как на меня, кажется, не смотрела никогда. Они шли, держась за руки, словно два человека, которым больше никто на свете не нужен. Потом осторожно осмотрелись по сторонам и поцеловались.
У меня перед глазами всё потемнело. Эти двое настолько увлеклись друг другом, что совершенно перестали замечать окружающий мир. Кажется, прошла всего секунда, и я уже стоял возле них.
Дальше случилась отвратительная сцена. Михаила я даже ударил. Неля смотрела на меня так, будто ненавидела всей душой. А мой так называемый друг огрызался и обещал, что я ещё сильно пожалею о содеянном.
Только тогда мне было плевать на их угрозы. Я считал себя абсолютно правым и уже представлял, как уничтожу обоих предателей. Вот только вскоре выяснилось, что они успели сделать первый ход задолго до меня.
Бродяга расправил плечи. Его мутноватые серые глаза вдруг прояснились, словно на короткий миг рассеялась скрывавшая их пелена. Он опять провёл рукой по голове Грома и привычно почесал его за ухом. Старый пёс тяжело, почти по-человечески вздохнул и чуть повернул голову, продолжая слушать.
— Они всё приготовили заранее… Выяснилось, что бумаги на значительную часть бизнеса оформлены таким образом, что ни я сам, ни нанятый мной юрист уже ничего изменить не могли. А Неля полностью поддержала Мишку.
Понимаешь, всё было продумано задолго до того дня. Просто я был настолько занят собой и своими делами, что не замечал очевидного. Не видел, что жена уже много месяцев улыбается совсем иначе. Не обращал внимания, что приятель начал входить в мой дом почти как в собственный. Даже не задумывался, почему знакомые всё чаще отводят глаза при встрече, — один уголок его рта дёрнулся в горькой усмешке.
— За совсем короткое время я лишился практически всего. Из квартиры пришлось уйти — она была записана на жену. От дел меня постепенно отстранили. Доступ к счетам ограничили через суд. А человек, которого я считал лучшим другом, без особого труда уселся на моё место.
И внезапно я превратился именно в того, кого окружающие предпочитают не замечать. Люди, которые ещё совсем недавно радостно улыбались мне, крепко жали руку и звали к себе в гости, теперь отворачивались, едва замечали меня издалека…
От отчаяния я почти потерял рассудок. Начал много пить. Жил там, где удавалось пристроиться хотя бы на ночь. Спал на вокзалах, парковых скамейках, иногда прямо на остановках. Постепенно от прежнего меня не осталось практически ничего.
Каждый день хотелось однажды открыть глаза в своём доме, увидеть рядом любимую женщину и понять, что всё случившееся было лишь кошмарным сном. Но такого чуда не произошло.
И однажды я пришёл в себя возле дороги. Избитый, весь в грязи и совершенно никому не нужный. Точь-в-точь как та собака, которую когда-то сбил машиной, — глаза бродяги наполнились слезами, и он снова замолчал.
Молодой мужчина перевёл взгляд на лежавшего рядом пса. Заметив это, нищий словно очнулся и с неожиданной нежностью посмотрел на Грома.
— Интересно, откуда у меня взялась собака? Тут тоже история невесёлая…
Сентябрь тогда стоял. Я сидел как раз на этой самой скамейке. Ни куртки нормальной, ни телефона, вообще ничего. Голодный до одури. И злость внутри ещё жила. Только злился я уже не на них. Нет. На самого себя.
Потому что всё, что со мной произошло, я во многом создал собственными руками. Сам выкладывал один кирпич за другим. Сам не замечал появляющихся трещин, — мужчина взглянул на Грома так, словно перед ним находился единственный оставшийся свидетель всей его прежней жизни. — И тут увидел его. Поначалу подумал, возле дороги валяется какая-то старая тряпка. Потом эта «тряпка» шевельнулась, с трудом приподняла голову и посмотрела прямо на меня.
Знаешь, в первую секунду мне даже почудилось, будто передо мной тот самый пёс, которого я когда-то оставил умирать возле дороги. Но долго размышлять об этом я не стал. Почему-то вдруг захотелось спасти несчастное животное.
Не могу объяснить, что со мной тогда произошло. Просто в тот момент на всём свете для меня не существовало ничего важнее, чем жизнь этой собаки.
Денег у меня не было. Машины проезжали одна за другой, но никто даже не пытался остановиться и помочь оборванному человеку, державшему на руках грязного раненого пса. Водители отворачивались или смотрели прямо перед собой, будто нас вообще не существовало.
Я дотащил собаку до подвала, где тогда ночевал. Не представляю, каким образом, но Грома мне всё-таки удалось выходить.
Почему назвал именно Громом — сам толком не знаю. Наверное, из-за грозы, которая разыгралась в тот день. С того времени мы остались вдвоём. У него есть я, у меня — он. Оказалось, иногда человеку и этого хватает, — закончил бродяга, а Гром в ответ осторожно лизнул его ладонь.
Мужчина долго и молча смотрел на молодого собеседника. Пристально, будто пытался рассмотреть в нём что-то давно забытое.
Тот по-прежнему сидел напротив с прямой спиной. Аккуратная чистая куртка, добротная обувь, идеально выглаженная рубашка. На его коленях лежала дорогая кожаная папка с вытесненными на ней инициалами.
Бродяга узнал эти буквы.
Слишком хорошо узнал.
Это были его собственные инициалы…
Он судорожно и глубоко вдохнул. И в следующее мгновение обеспеченный молодой мужчина исчез.
Не поднялся со скамейки. Не попрощался. Не пошёл по дороге.
Он просто растворился в сероватой дымке.
Словно туман, всё это время застилавший глаза бродяги, внезапно стал гуще, а когда вновь поредел, место напротив оказалось пустым. Лишь Гром всё так же лежал рядом, положив тяжёлую голову хозяину на колено. Пёс оставался настоящим. Он никогда никуда не исчезал.
Бродяга посмотрел на своего спутника. Гром поднял морду, и человек встретился с ним взглядом.
В этих старых собачьих глазах словно отражалась вся его жизнь: холодная осень, дорожный туман, обочина, та сердитая старушка, неверная жена, предавший приятель и бесконечные люди, мимо которых он когда-то проносился, даже не думая притормозить.
— Ну что, пойдём, наверное, — негромко произнёс мужчина. — Знаешь, каждую осень меня почему-то снова тянет сюда. Наверное, глупость… Но мне постоянно кажется, что однажды я увижу здесь себя прежнего. Смогу остановить его и предупредить о той самой роковой ошибке. Чтобы изменить всё. Чтобы он хотя бы один раз вовремя остановился, сбавил скорость и наконец заметил тех, кто рядом…
Гром широко зевнул, неторопливо вытянул затёкшие лапы и поднялся. Затем преданно посмотрел на хозяина и слегка качнул головой, будто хотел сказать, что всё прекрасно понимает и останется рядом столько, сколько сможет.
Они медленно побрели вдоль обочины.
Спешить им было некуда.
А вокруг окончательно хозяйничала осень — та самая осень, которую они оба так не любили.
