— Я не собираюсь отдавать тридцать пять тысяч! Мне самому тогда на что существовать?
В замочной скважине с неприятным металлическим скрежетом повернулся ключ. Входная дверь протяжно скрипнула, и в квартиру тяжело вошёл Семён. Он шумно переводил дыхание, снимая с себя промокшую от осеннего дождя куртку. Ботинки мужчина стянул на ходу и небрежно бросил возле коврика.
Карина в это время сидела на кухне перед ноутбуком. От долгого сидения в одной позе у неё уже ныла спина и затекла шея. Она пыталась свести объёмную строительную смету для частного клиента. Дополнительные заказы отнимали практически каждый свободный вечер уже второй год подряд, но без них семейный бюджет давно бы развалился.
— Глянь, что я сегодня забрал! Красота же!
Семён с довольным видом поставил на соседний табурет большой прозрачный пакет. Из него выглядывал край плотного ячеистого материала ярко-синего, почти кислотного оттенка.
Карина приподняла очки на лоб и устало провела пальцами по переносице.
— И что это за чудо такое?
— Новые коврики. EVA, — с гордостью сообщил Семён и погладил упаковку ладонью. — Мне их специально под заказ сделали.
Он расправил плечи.
— Там индивидуальные лекала именно под мою машину. Всё чётко по размерам, ни одного лишнего сантиметра.
Муж прошёл к мойке, быстро сполоснул руки, после чего открыл шкафчик и потянулся за хлебом.
— И во сколько тебе обошлась такая индивидуальная роскошь? — спокойно спросила Карина.
— Восемь тысяч, — беззаботно бросил он, отрезая себе толстый кусок батона. — Зато теперь салон всегда будет чистым.
Семён явно собирался объяснить жене всю гениальность покупки.
— Там грязь с обуви в эти ячейки проваливается. Потом вытряхнул коврик — и всё. Красота. Никакой возни.
Карина ничего не ответила.
Она снова перевела взгляд на экран ноутбука. В нижней части таблицы стояла итоговая сумма за ту работу, над которой она просидела почти всю неделю. Несколько поздних вечеров, недосып, боль в глазах — девять тысяч.
Тем временем Семён открыл кухонный шкаф, вытащил большую сковородку с оставшимися со вчера котлетами и поставил её разогреваться.
— Карин, ты когда мне перевод сделаешь?
Её пальцы остановились над клавиатурой.
— Какой ещё перевод?
— Ну с этой твоей сметы, — Семён щёлкнул пьезоподжигом, включая конфорку. — Мне рулевую рейку надо менять. Срочно.
Карина медленно повернула голову.
— И?
— Мастер сегодня звонил. Запчасть уже привезли, лежит у них на складе.
Он заглянул под крышку сковородки.
— Вместе с работой двадцать пять тысяч выходит.
Карина неспешно опустила крышку ноутбука.
В кухне стало тихо. Только разогревающееся масло едва слышно шипело под котлетами.
— То есть я правильно понимаю, — произнесла она. — Ты только что потратил восемь тысяч на ярко-синие коврики.
Семён обернулся.
— Ну.
— А двадцать пять тысяч на ремонт твоей машины должен внезапно оплатить мой заказчик?
Муж упёрся бедром в столешницу. На лице появилось неподдельное недоумение.
— Опять начинаешь?
— Пока только уточняю.
— Я коврики купил на свои деньги, — раздражённо заявил Семён. — Из личной заначки.
Он даже ткнул себя пальцем в грудь.
— Я на них почти полгода откладывал, между прочим.
— А рулевая рейка?
— Это уже необходимость!
Он развёл руками.
— Машина семье нужна. Если сейчас рейку не поменять, она вообще встанет.
— Значит, пусть постоит, — спокойно ответила Карина.
Семён коротко усмехнулся, словно жена сказала что-то настолько нелепое, что спорить даже смешно.
— Не выдумывай. Завтра утром деньги переведёшь.
Он перевернул котлету.
— Мне к двенадцати уже в сервис надо ехать. Ребята ради меня время оставили.
Семён подцепил вилкой разогретую котлету, переложил её на тарелку и уселся за край стола.
Карина молча поднялась. Взяла ноутбук, блокнот с расчётами и ушла в спальню.
В тот вечер смету она так и не закончила.
Вместо этого долго сидела на кровати с калькулятором и считала.
На следующее утро Семён уже был полностью одет. Свежая рубашка, джинсы, причёсанные волосы. Перед ним стояла кружка растворимого кофе. Судя по бодрому выражению лица, мужчина мысленно уже находился в сервисе возле своей драгоценной машины.
Карина вошла на кухню и положила прямо поверх его смартфона распечатанный лист.
На обороте черновика ровными столбцами были выписаны цифры от руки.
Семён покосился на бумагу, продолжая пить кофе.
— Это ещё что за головоломка?
— Наша семейная математика, Семён.
Карина села напротив.
— Очень познавательная, кстати.
Он нехотя поставил кружку на стол.
— Ну давай.
— На основной работе ты получаешь шестьдесят тысяч.
— Так.
— Плюс примерно тридцать зарабатываешь своими гаражными подработками.
Семён довольно кивнул.
— Иногда и больше.
— Будем считать среднее. Получается около девяноста тысяч в месяц.
Муж расправил плечи и откусил кусочек сыра.
— Ну вот. А ты всё жалуешься.
Он самодовольно усмехнулся.
— Нормальные деньги мужик приносит.
— Они были бы нормальными, если бы доходы у нас действительно шли в общий бюджет, — перебила его Карина.
Она подвинула расчёт ближе.
— Теперь внимательно смотри.
Пальцем она указала на первую строку.
— Коммунальные услуги и интернет — десять тысяч.
Следующая строка.
— Еда, бытовая химия и необходимые вещи для дома — около сорока тысяч.
Она посмотрела на мужа.
— Итого обычная жизнь нашей семьи обходится примерно в пятьдесят тысяч каждый месяц.
Семён пожал плечами.
— Ну и что? Нормально живём.
Он снова взял кружку.
— Не голодаем. Вчера вот котлеты хорошие ели, не из дешёвого фарша.
— Только все эти пятьдесят тысяч оплачиваю я, — отчётливо сказала Карина. — Полностью.
Семён замер.
— В магазинах расплачиваюсь я. Коммунальные платежи провожу я. Бытовую химию покупаю тоже я.
Он нахмурился.
Кофе в его руке явно перестал быть таким приятным.
— Я тоже продукты покупаю!
— Конечно, — согласилась Карина. — Примерно один раз в неделю.
Она загнула палец.
— Пиво.
Второй.
— Чипсы.
Третий.
— И кусок копчёного мяса исключительно себе на пятницу или субботу.
Семён раздражённо дёрнул подбородком.
— Какая разница? Всё равно продукты.
— За последние три месяца ты не принёс домой ни одного килограмма картофеля.
Она продолжила:
— Ни упаковки стирального средства. Ни пачки крупы. Ни бутылки масла.
— Я вообще-то деньги тебе отдаю! — повысил голос Семён. — Я не у тебя на содержании живу!
— Да. Пятого числа ты переводишь двадцать тысяч.
Карина указала пальцем на очередную строку.
— И после этого до конца месяца уверен, что полностью выполнил семейные обязанности.
Семён помрачнел.
— А оставшиеся примерно семьдесят тысяч уходят исключительно на твою машину.
Карина начала перечислять:
— Топливо. Замена масла. Налоги. Мойка. Обслуживание. Вот теперь ещё дизайнерские коврики.
Она чуть усмехнулась.
— И, конечно, нескончаемые ремонты.
— Машина требует расходов! — вспылил Семён. — Любая машина ломается, это железо!
— Именно.
— И вообще, я нас на дачу вожу!
— На дачу твоей матери, — напомнила Карина.
Муж осёкся.
— Куда за всё лето мы ездили четыре раза. И каждый раз не отдыхать, а копать грядки и таскать мешки.
Она посмотрела в расчёты.
— Поездка туда и обратно на такси обошлась бы примерно в две тысячи. Даже если умножить на четыре, получится восемь тысяч за весь сезон.
Карина перевела взгляд на мужа.
— А одна твоя рейка сейчас требует двадцать пять.
Семён с силой поставил кружку на стол.
Фарфор глухо стукнул о поверхность. Лицо мужчины начало наливаться краснотой.
— Я вообще-то мужчина!
Карина молчала.
— Мне по положению положено ездить на машине!
Он всё больше распалялся.
— Я не собираюсь стоять под дождём на остановке и толкаться в автобусе с пенсионерками!
— Только твой статус, Семён, оплачивается из моего кармана, — холодно заметила Карина.
Он открыл рот, но она не дала ему перебить.
— Я ночами сижу над чужими сметами до часу, иногда до двух.
Она ткнула пальцем в ноутбук, лежавший рядом.
— У меня глаза болят так, что утром экран видеть не могу. И всё это не ради новых ковриков.
Семён отвернулся.
— А чтобы было чем платить за квартиру и покупать еду.
Она придвинула бумагу ещё ближе.
— Потому что твоих двадцати тысяч даже на твои собственные расходы в доме не хватает.
— Неправда.
— Правда. Ты каждый рабочий день берёшь с собой контейнер с едой. Мясо, гарнир, салат. Это всё тоже покупается не само по себе.
Семён замолчал.
Карина положила ладонь на расчёты.
— Поэтому дальше всё будет иначе.
Он насторожился.
— В каком смысле?
— Самом прямом.
Карина указала на нижнюю часть листа.
— Начиная с этого месяца обязательные расходы делим пополам.
Семён нахмурился ещё сильнее.
— На общий бюджет с тебя двадцать пять тысяч.
Она показала следующую строку.
— Ещё десять тысяч каждый месяц отправляем в резерв. На болезни, внезапные расходы, бытовые поломки и другие реальные чрезвычайные ситуации.
Карина откинулась на спинку стула.
— Итого твой обязательный семейный взнос — тридцать пять тысяч.
Несколько секунд Семён просто смотрел на лист.
Потом его глаза начали медленно округляться.
— Чего?
Карина ничего не ответила.
— Сколько ты сказала?!
— Тридцать пять.
— Ты совсем на своих таблицах помешалась?
Он даже привстал.
— Я не дам тридцать пять тысяч!
Карина спокойно смотрела на него.
— Ты вообще понимаешь, сколько это?!
— Понимаю.
— Мне самому тогда почти ничего не останется!
— После семейного взноса у тебя останется больше пятидесяти тысяч.
Семён резко вскинул руки.
— Да у меня один бензин десять тысяч съедает!
— Значит, учитывай это в своих расходах.
— А сигареты?!
Карина слегка приподняла бровь.
— А пятничные посиделки с мужиками?
Он начал загибать пальцы.
— А запчасти? Расходники? Машину тоже содержать надо!
— Содержи.
— На что мне вообще жить?!
— На то, что останется после вклада в семью, — отрезала Карина.
Семён уставился на неё так, словно услышал нечто совершенно немыслимое.
— Хочешь экономить — бери на работу порции поменьше.
Она спокойно продолжила:
— Сократи сигареты. Реже езди на мойку. Откажись от очередных аксессуаров для машины.
Семён начал подниматься со стула.
— Или, — добавила Карина, — найди ещё одну подработку. Ты ведь сам любишь говорить, что мужчина должен зарабатывать.
Он резко вскочил с табурета, едва не зацепив коленом тарелку.
— Ты просто меркантильная!
Семён резко оттолкнул табурет и вскочил из-за стола.
— Я вообще-то ради семьи стараюсь! После работы по гаражам мотаюсь, спину там гну, а ты сидишь и каждую копейку высчитываешь!
Карина спокойно смотрела на него, не меняя выражения лица.
— Я больше двадцати тысяч тебе переводить не собираюсь! — продолжал он, уже почти крича. — Ни одной лишней тысячи не получишь!
— Хорошо, — невозмутимо сказала Карина.
Семён даже на секунду сбился, словно ожидал долгого спора, а не такого простого ответа.
— Тогда с этого момента еду себе покупаешь сам. Готовишь тоже самостоятельно.
Она загнула палец.
— Стираешь свои вещи сам.
Ещё один.
— И свою половину коммунальных платежей оплачиваешь отдельно.
Карина подняла на него глаза.
— А двадцати пяти тысяч на рулевую рейку от меня не будет.
— Это ещё почему?!
— Потому что деньги за эту смету я уже потратила.
Семён застыл.
— Куда?
— Купила себе поездку в загородный спа-отель на выходные.
Несколько мгновений муж просто стоял, глядя на неё. Потом шумно втянул воздух через нос.
— Ты… ты совсем уже?
Лицо его побагровело.
— Втихаря деньги от семьи прячешь?
— Я трачу деньги, которые заработала сама, — спокойно поправила Карина. — Причём ночами.
— На развлечения!
— На отдых.
— Пока у мужа машина разваливается?!
Карина закрыла блокнот.
— Именно.
Семён резко развернулся, прошёл в прихожую и одним движением сгреб с тумбы ключи.
— Значит, так!
Он сунул их в карман.
— Я уезжаю.
Карина не ответила.
— И пока ты не придёшь в себя, не извинишься и не переведёшь деньги на ремонт, меня здесь не увидишь!
— Хорошо, езжай.
Она даже не повернула головы.
Семён уже натягивал куртку.
— Только потом не жалуйся!
— На что?
— Машина без ремонта долго не протянет.
Карина впервые за всё утро едва заметно усмехнулась.
— Я в курсе.
Он ничего больше не сказал.
Выскочил за дверь и захлопнул её с такой силой, что старая вешалка в прихожей задрожала, а одна из курток съехала с крючка.
Карина некоторое время сидела неподвижно.
Потом спокойно поднялась, убрала со стола расчёты и открыла ноутбук.
На следующий день, в воскресенье, телефон завибрировал прямо на кухонном столе.
Карина в это время готовила обед. Она нарезала морковь для супа, когда на экране высветилось имя свекрови.
Карина вытерла ладонь полотенцем и приняла звонок.
— Алло.
— Карина, объясни мне, пожалуйста, что вы там устроили? — голос Серафимы Тарасовны буквально звенел от возмущения.
Карина продолжила нарезать морковь.
— Ничего особенного.
— Ничего особенного?!
Свекровь повысила голос.
— Семён приехал ко мне мрачнее тучи! Говорит, ты его практически из собственной квартиры выгоняешь!
— Он сам уехал.
— Потому что ты его довела!
Карина отложила нож.
— Чем именно?
— Требуешь с него какие-то сумасшедшие деньги на продукты и квартиру!
Карина подошла к раковине и ополоснула пальцы.
— Серафима Тарасовна, я попросила взрослого мужчину оплачивать половину обычных расходов семьи.
Она закрыла воду.
— Половину еды, половину коммунальных услуг и участвовать в создании небольшого денежного запаса.
— Да какое ещё участие?!
Свекровь возмущённо фыркнула.
— Он мужчина! У него машина сломалась! Ему сейчас помощь нужна, а ты вместо поддержки выставляешь ему счета!
Карина промокнула руки кухонным полотенцем.
— Ему тридцать с лишним лет. Думаю, он способен отвечать за свои покупки и свои расходы.
— Деточка, ну вы же семья!
Голос Серафимы Тарасовны стал почти увещевающим.
— Сегодня ты ему помогла, завтра он тебе поможет. Так люди и живут.
— Только Семён мне уже три года практически ничем не помогает, — спокойно перебила её Карина.
— Я покупаю продукты.
Она начала перечислять:
— Плачу за бытовую химию. За корм коту. За квартиру. За интернет.
Карина посмотрела на лежащий на столе блокнот.
— А Семён всё это время вкладывает большую часть своих денег в автомобиль.
— Машина — это не прихоть! — немедленно возразила свекровь.
— Для него это необходимость.
— Почему?
— Как почему? На работу ездить!
— Есть автобус.
— В автобусе давка!
— Там ездят обычные люди.
— Мужчина не обязан по остановкам мерзнуть!
Карина прислонилась плечом к шкафчику.
— Значит, мужчина должен иметь возможность самостоятельно содержать автомобиль.
В трубке раздалось недовольное сопение.
— Ты очень жестокая женщина, Карина.
— Возможно.
— Он тебя пригрел, семью создал…
Карина тихо усмехнулась.
— И что дальше?
— А ты свои деньги по курортам спускаешь, пока муж переживает из-за машины!
— По курортам я пока ещё не ездила.
Она посмотрела на календарь.
— Только собираюсь.
— Вот! Сама признаёшь!
— Серафима Тарасовна, я эти деньги заработала дополнительной работой. После основной.
Карина выдержала короткую паузу.
— Но раз ремонт автомобиля настолько жизненно важен, есть прекрасное решение.
Свекровь насторожилась.
— Какое ещё решение?
— Помогите сыну сами.
В трубке стало тихо.
— Что?
— Вы постоянно говорите, что машина ему необходима.
Карина снова взяла нож.
— Значит, одолжите ему двадцать пять тысяч на ремонт.
— Причём тут я?!
Свекровь почти задохнулась от неожиданности.
— У вас же есть накопления, — спокойно продолжила Карина. — Семён говорил, что вы постоянно откладываете.
— Какие ещё накопления?!
— Вот из них и помогите.
— У меня пенсия!
— Я знаю.
— Мне лекарства покупать надо!
— Конечно.
— Коммунальные платежи опять поднялись!
— У меня тоже.
— Я пожилой человек! Почему я должна оплачивать ремонт его машины?
Карина положила нож рядом с доской.
— Именно.
В трубке возникла пауза.
— Вот и я не обязана.
Серафима Тарасовна несколько секунд молчала.
— Ты всё переворачиваешь.
— Нет. Просто предлагаю Семёну жить по своим возможностям.
— Карина…
— Мне пора готовить.
Она отключила звонок и положила телефон экраном вниз.
В тот день больше никто не звонил.
Прошло две недели.
Ноябрь окончательно вступил в свои права. Почти ежедневно шёл холодный косой дождь, дворы превратились в серую кашу из воды, грязи и размокших листьев.
Карина аккуратно складывала вещи в дорожную сумку.
На вечер у неё был билет на автобус. Загородный спа-отель она забронировала заранее. Накануне заказчик наконец перечислил остаток оплаты за строительную смету, и Карина решила впервые за долгое время позволить себе два дня, в которые не будет ни ноутбука, ни таблиц, ни бесконечных разговоров о чужой машине.
Только бассейн, массаж и тишина.
Она застегнула внутренний карман сумки и подошла к окну.
Автомобиль Семёна стоял во дворе всё на том же месте.
Под дворники набились мокрые жёлтые листья. По капоту тянулись грязные дорожки от дождя. Возле заднего колеса образовалась небольшая лужа.
Машина не двигалась уже десятый день.
Рулевая рейка окончательно вышла из строя во вторник прошлой недели. Сначала руль начал поворачиваться рывками, а потом заклинил на повороте так сильно, что дальнейшие поездки стали просто опасными.
Денег на ремонт у Семёна не оказалось.
Первого числа он всё-таки перевёл Карине положенные тридцать пять тысяч. Правда, этому предшествовал грандиозный скандал. Он несколько раз пересчитывал свои расходы, возмущался, доказывал, что жена оставляет его без средств, и только потом с явным страданием отправил перевод.
После этого в его личном бюджете образовалась ощутимая дыра.
Как выяснилось, прежние семьдесят тысяч расходились почти незаметно именно потому, что их никто не считал.
Топливо, сигареты, встречи с приятелями, мелкие покупки для машины, еда вне дома, мойка, очередные аксессуары.
Теперь же денег едва хватало на проездной, табак и иногда бутылку пива.
Занять у приятелей не получилось. У одного был кредит, другой недавно затеял ремонт, третий просто ответил, что сам сидит без свободных денег.
В прихожей послышался поворот ключа.
Дверь открылась.
Семён вошёл в квартиру мокрый, злой и замёрзший.
Он выглядел так, словно всю дорогу спорил с погодой и проиграл. Волосы прилипли ко лбу, нос покраснел от ветра, с зонта стекала грязная вода прямо на линолеум.
— Опять тридцать второй автобус не пришёл, — буркнул он.
Семён поставил зонт в угол и принялся стягивать мокрую куртку.
— Сорок минут на остановке торчал.
Карина продолжала застёгивать сумку.
— Неприятно.
— Неприятно?!
Он раздражённо дёрнул молнию куртки.
— Меня ветром насквозь продуло.
— Осень.
Семён покосился на неё, но спорить не стал.
Он прошёл на кухню, потёр ладони и заглянул под крышку кастрюли.
— Ужин есть?
— В холодильнике суп.
Карина надела любимый бежевый плащ.
— Ещё гречка с подливой на плите.
— Нормально.
Семён достал тарелку.
— На выходные тебе еды хватит.
Он медленно обернулся.
Только сейчас до него дошло, что жена стоит в плаще, а рядом с ней лежит собранная дорожная сумка.
— Ты куда собралась?
Карина поправила воротник.
— В отель.
Он замер с тарелкой в руках.
— Какой ещё отель?
— Тот самый, о котором я говорила.
Она взяла сумку.
— Два дня отдыха.
Семён подошёл к окну и мрачно посмотрел во двор.
Прямо под фонарём стояла его неподвижная машина, засыпанная мокрыми листьями.
— То есть я тут теперь пешком по грязи хожу.
Он повернулся к жене.
— На остановках мокну, простужаюсь.
Карина молчала.
— А ты по отелям катаешься?
— Да.
— Серьёзно?
— Совершенно.
Она перекинула ремень сумки через плечо.
— Я заработала деньги и решила немного отдохнуть.
— А муж пусть как хочет?
— Ты тоже работаешь.
Карина посмотрела ему прямо в глаза.
— Значит, тоже можешь накопить себе на отдых.
Семён стиснул зубы.
— Очень смешно.
Карина подошла к входной двери.
Положила ладонь на ручку.
— Кстати, Семён.
— Что ещё? — раздражённо бросил он, наливая себе суп.
— Потом спустись к машине.
Он нахмурился.
— Зачем?
— Просто посиди там немного.
— Карин, ты о чём вообще?
Она открыла дверь.
— Радио послушай.
Семён непонимающе смотрел на неё.
— Для чего?
Карина слегка улыбнулась.
— У тебя же новые коврики.
Он замер.
— Какие коврики?
— Те самые. Синие, ячеистые, сделанные по индивидуальным лекалам.
Карина шагнула за порог.
— Восемь тысяч всё-таки стоили. Обидно, если совсем без дела лежать будут.
Она закрыла дверь снаружи.
Впереди её ждали два дня без расчётов, чужих ремонтов и необходимости объяснять взрослому человеку элементарные вещи.
Как оказалось, семейная арифметика была дисциплиной не только полезной.
Иногда она ещё и очень хорошо расставляла всё по своим местам.
