— Ну, Эдуард, умеешь ты жить!
Вячеслав подцепил вилкой маленькую рыбку из открытой банки и отправил её в рот.
— Машина у тебя — огонь, эхолот вообще шикарный. Разошёлся ты, брат, не мелочишься.
Небольшая кухня насквозь пропахла недорогим пивом и вяленой рыбой. На столе теснились пустые бутылки, тарелки и упаковки от закусок. Раковина тоже была забита посудой, оставшейся ещё с прошлого вечера.
— А как иначе!
Эдик с довольным видом развалился на кухонном уголке, откинувшись назад.
— Для себя и нормальных мужиков мне ничего не жалко.
Он самодовольно посмотрел на Вячеслава и Анатолия, работавших вместе с ним в соседнем кузовном цехе.
— Я мужчина, я в дом деньги приношу. Понравилась вещь — пошёл и купил. Знаете, что в семейной жизни самое важное? Жену сразу правильно поставить, чтобы потом над ухом не жужжала.
Яна молча стояла в коридоре, опираясь плечом о дверной косяк.
Только что закончилась её двенадцатичасовая смена в диспетчерской таксопарка. В голове до сих пор смешивались переговоры по рации, жалобы водителей на заторы и раздражённые голоса клиентов. Она мечтала лишь снять неудобные туфли, сходить под душ и рухнуть в постель.
Но ещё у входной двери Яна чуть не упала, зацепившись за грязные охотничьи ботинки мужа.
Пятничный вечер она представляла совершенно иначе — тихим и спокойным. Однако Эдик решил без предупреждения позвать домой Вячеслава и Анатолия.
— О, хозяйка наконец-то добралась!
Только теперь Эдик обратил внимание на жену. Он лениво махнул рукой в сторону плиты.
— Давай, Яна, пошевелись, сделай нам чего-нибудь горячего. Мужики с работы пришли, не одной же сушёной рыбой питаться.
Яна даже не стала снимать бежевый кардиган. Она спокойно посмотрела на заставленный грязной посудой стол.
— В холодильнике почти ничего нет, — без эмоций сказала она.
Анатолий неловко прокашлялся и сосредоточенно уставился в свою металлическую кружку.
— Вчерашние котлеты остались, — продолжил Эдик. — Быстро разогрей, и всё.
— Разогрейте сами. Я очень устала.
Вячеслав вдруг с необыкновенным интересом принялся рассматривать рисунок на клеёнке.
Лицо Эдика постепенно налилось красным.
Жена возразила ему при друзьях. Причём именно перед теми людьми, которым несколько минут назад он с важным видом объяснял, кто настоящий хозяин в семье.
Эдик тяжело положил обе ладони на край стола.
— Я не понял.
Он медленно поднялся.
— Ты чего таким тоном со мной разговариваешь? Я весь день в сервисе спину гнул. Пригласил приличных людей посидеть, а ты начинаешь рассказывать про какие-то вчерашние котлеты?
Яна вошла на кухню, аккуратно обошла Вячеслава и направилась к мойке.
— Эдик, хватит устраивать представление.
Она открыла кран и подставила ладони под холодную воду.
— Уже половина двенадцатого. Пока я поднималась, слышала, как соседи снизу стучали по батарее.
— Пусть хоть обстучатся!
Эдик нервно сглотнул.
— Я у себя дома! И имею право отдыхать здесь так, как мне хочется!
Яна выключила воду и посмотрела на него.
На муже было рабочее поло с логотипом автосервиса. Эдик даже дома редко его снимал, считая такую одежду почти подтверждением собственного положения.
— В собственном доме можешь отдыхать как угодно, — совершенно спокойно сказала Яна.
Она вытерла руки бумажным полотенцем.
— А здесь, пожалуйста, веди себя потише. Завтра мне ещё с утра выходить на подмену. После двенадцати часов работы я не собираюсь обслуживать вашу компанию.
На кухне стало неуютно тихо.
Красивая картина семейной жизни, которую Эдик старательно рисовал перед коллегами, разваливалась прямо у них на глазах. Жена не бросилась разогревать еду, не стала выставлять тарелки и совершенно не собиралась демонстрировать его друзьям покорность.
— Ты слова-то выбирай, — сквозь зубы бросил он.
Эдик вышел из-за стола и приблизился к Яне, пытаясь подавить её своим видом.
— Что-то не устраивает? Тогда собирайся и езжай к своей матери, пока я нормально говорю! А продолжишь командовать — вообще выставлю вместе со всеми вещами. Слишком много на себя взяла.
Яна неподвижно застыла возле раковины.
Она перевела взгляд на новенькую коробку с японским эхолотом, гордо выставленную на подоконнике. Эдик приобрёл эту игрушку два месяца назад. Только расплачивался он не своими деньгами — покупку провёл по кредитной карте Яны. Его собственные счета к тому моменту уже давно были практически пустыми.
Муж торжественно обещал погасить задолженность сразу после первой премии. Вот только никакой премии так и не появилось. Зато нашлись средства на трёхдневную рыбалку, комплект новых литых дисков и очередные пятничные посиделки с приятелями. А коммунальные счета, продукты и обязательные платежи по кредитной карте без лишних разговоров продолжала оплачивать Яна со своей зарплаты диспетчера.
Эдик стоял перед ней с видом человека, уверенного в собственной победе. Наверняка ждал, что сейчас жена начнёт оправдываться, лишь бы не раздувать конфликт. Или, наоборот, закатит скандал, а он эффектно оборвёт её командным тоном и окончательно закрепит свой авторитет перед друзьями.
Но Яна внезапно почувствовала лишь смертельную скуку. Даже раздражение куда-то исчезло.
— Понятно, — коротко сказала она.
Развернувшись, Яна направилась в прихожую.
— Вот и правильно, иди проветрись! — довольно бросил ей вслед Эдик.
После этого он повернулся к приятелям и картинно развёл руками.
— Совсем женщины распустились. Добытчика уже ни во что не ставят. Ничего, сейчас остынет, потом сама прибежит мириться.
Яна достала с верхней полки старую дорожную сумку. Сложила туда комплект белья, косметичку, зарядку для телефона. Затем обулась.
Дверь за собой она закрыла тихо.
Уже с лестничной площадки Яна услышала, как из кухни снова раздался громкий мужской хохот.
До квартиры Валентины было всего три остановки на ночном автобусе. В материнскую дверь Яна позвонила уже ближе к часу ночи.
Мать ещё не ложилась. В прихожей горел мягкий приглушённый свет, а с кухни доносилось негромкое бормотание радиоприёмника. Валентина сидела за столом в тёплой вязаной жилетке и сосредоточенно вписывала ответы в сканворд.
Увидев дочь с дорожной сумкой, она только произнесла:
— Ну, приехали.
Потом посмотрела на Яну поверх очков.
— Заходи. Чего на пороге застыла?
Яна сняла обувь, прошла на кухню и тяжело села на табурет.
— Выгнал, — спокойно сообщила она, разглядывая клетчатую скатерть.
— Это кто кого выгнал?
— Эдик меня. Перед своими дружками из сервиса. Велел уходить, пока он ещё добрый.
Валентина положила ручку рядом со сканвордом и поправила висевшие на цепочке очки.
— Вот как. Добряк нашёлся. А ты взяла сумку и послушно ушла из своей собственной квартиры?
— Мам, сил не было.
Яна закрыла глаза.
— Я двенадцать часов просидела в гарнитуре, голова раскалывалась. Что мне, там с ним воевать? За квартиру руками цепляться?
— Воевать не нужно.
Валентина неодобрительно покачала головой.
— Он тебя кем считает, щенком, которого можно по команде то выгнать, то обратно позвать? Квартира твоя. Тётя оставила её тебе за три года до появления этого красавца. Он там вообще никакого отношения к собственности не имеет.
— Я в курсе.
Яна медленно помассировала виски.
— В курсе она, — недовольно пробормотала мать. — А он-то уверен, что именно он семью содержит.
Валентина кивнула в сторону радиоприёмника, будто обращалась уже к диктору.
— Два месяца назад рыбацкую штуковину на твою карту приобрёл. В прошлом месяце один раз коммунальные оплатил — и потом всем рассказывал так, будто тебе особняк построил. Он же в своей отдельной реальности живёт. Совершенно искренне считает себя хозяином.
— Пусть считает. До утра.
Яна открыла глаза. Усталость в них никуда не делась, но взгляд стал твёрдым.
— Завтра суббота.
— И что с того? — спросила Валентина.
— Ничего. Сейчас я у тебя высплюсь, а утром вернусь домой.
Мать внимательно посмотрела на дочь и хитровато прищурилась. Затем неторопливо поднялась.
— Теперь понятно. Ладно, пойду тебе постель приготовлю. А ты умывайся.
Этой ночью Яна, к собственному удивлению, спала крепко. Она не прокручивала в голове, какие продукты нужно купить, не высчитывала, чем кормить Эдика на следующей неделе, и не думала, где найти деньги на очередной обязательный платёж по кредитной карте.
Решение будто само окончательно сложилось у неё внутри. И от этого даже дышать стало легче.
Субботнее утро оказалось серым и пасмурным.
Эдик проснулся в гостиной на неразобранном диване. Его мучила сильная жажда, язык словно прилип к нёбу, а в висках тяжело пульсировало.
Он приподнялся на локте и огляделся.
Вечер, судя по всему, удался. Вячеслав с Анатолием ушли далеко после полуночи, оставив квартиру похожей на место недавнего сражения. На полу валялись пустые бутылки, стол был усыпан крошками, а стулья зачем-то оказались сдвинутыми в одну кучу.
И тут из прихожей донёсся непонятный шум.
Кто-то явно возился возле входной двери. Послышался металлический скрежет, затем короткий стук инструмента.
Эдик с трудом поднялся. Потёр ладонью помятое лицо и поплёлся в коридор.
Он почему-то был уверен, что увидит там Яну. Представлял, как жена вернулась после ночной прогулки, теперь виновато возится с замком. Вчера, возможно, он действительно немного переборщил с фразой про выселение, зато приятели всё оценили. Сейчас Яна приберёт квартиру, приготовит завтрак, а он великодушно сделает вид, что простил её.
Но входная дверь оказалась распахнута.
В проёме стоял незнакомый мужчина в синем рабочем комбинезоне. Он спокойно складывал отвёртки в небольшой чемоданчик. А в двери блестел только что установленный новый цилиндр замка.
Рядом находилась Яна.
На ней был тот же плащ, волосы аккуратно собраны. Ни опухших от слёз глаз, ни виноватого выражения лица Эдик не увидел.
— О, вернулась, — хрипло произнёс он.
Он попытался принять вчерашний снисходительный вид и прислонился плечом к стене.
— Остыла? Ладно, иди убери весь этот беспорядок. Так уж и быть, прощаю. А этот кто? Что он возле двери делает? И почему она настежь?
Мастер коротко кивнул Яне, протянул ей новую связку ключей, поднял чемоданчик и ушёл вниз по лестнице.
Яна закрыла дверь и повернулась к мужу.
— Что за представление? — Эдик растерянно заморгал. — Зачем замок поменяла? Старые ключи потеряла?
— Нет. Всё на месте.
Яна даже не стала снимать плащ. Новые ключи она убрала в карман.
— Просто вчера ты очень доходчиво объяснил, кто здесь может выставлять людей за дверь.
— Да ты шуток совсем не понимаешь? — в голосе Эдика появилась неуверенность.
Приказной тон быстро сменялся почти примирительным.
Он оглянулся на гостиную, словно надеялся найти там вчерашних приятелей, которые поддержали бы его.
— Ну посидели мы, выпили. Ну ляпнул лишнее. С кем не бывает? Я вообще-то для семьи стараюсь. Я здесь ремонт делал! Мы муж и жена!
— Ты купил по скидке два рулона обоев, — равнодушно напомнила Яна. — А чеки на остальные материалы, оплату рабочих и новую сантехнику хранятся у меня. Всё это оплачивалось с моего счёта. И квартира досталась мне от тёти ещё задолго до нашей свадьбы.
Она прошла на кухню, сняла с подоконника коробку с новым эхолотом и вернулась в коридор.
Коробку Яна вложила прямо в руки ошарашенному Эдику.
— Раз уж заговорили о твоём вкладе.
Она спокойно посмотрела ему в лицо.
— Карта, с которой ты оплатил эту игрушку, с сегодняшнего дня заблокирована. На ней долг сорок тысяч. Погашать будешь из своей зарплаты. Конечно, если после пятничных гулянок от неё что-нибудь остаётся.
— Яна, что ты вообще делаешь?! — голос Эдика сорвался почти на крик.
До него наконец начало доходить происходящее.
Коробка едва не выпала из его рук.
— И куда мне теперь идти? У меня до аванса почти ничего нет! И вообще, я отсюда не уйду! Даже не надейся!
— Дверь перед тобой.
Яна почти дословно повторила вчерашнюю манеру мужа.
— Поезжай к своей матери. Пока я ещё добрая.
И показала рукой на выход.
— Даю тебе сорок минут. Вызываешь машину и забираешь самое необходимое. Остальные вещи я соберу сама и вечером оставлю на площадке.
— Не посмеешь, — процедил Эдик, из последних сил пытаясь сохранить угрожающий вид.
— Можешь проверить, — безразлично пожала плечами Яна. — Если через сорок минут ты всё ещё будешь здесь, я вызову полицию. Замок уже новый, мастер работу закончил и получил оплату.
Она отвернулась от него и пошла на кухню.
Яна поставила чайник. Затем взяла большой мусорный пакет и спокойно начала складывать туда пустые бутылки.
За шумом льющейся воды из прихожей доносилась возня человека, который ещё вчера называл себя хозяином положения. Эдик торопливо набивал одеждой спортивную сумку, время от времени раздражённо ругаясь себе под нос.
Через тридцать пять минут входная дверь громко захлопнулась.
Яна подошла к ней и повернула в новом замке ключ.
И только тогда почувствовала, как огромное напряжение наконец отпустило.
Она приготовила себе свежий кофе, села на подоконник и стала смотреть на хмурое субботнее небо.
